Запишись на вечер пятницы

       Всё вернулось на свои места. Позитивным поводом для встреч, это было сложно назвать, но всё же. Прошлое приветствие, сменилось рукопожатием. После тяжёлой ночи, Дазай решил, что ему море по колено, и дальше всё пошло легко. Иногда случались моменты, когда привозили пациентов, которые находились в сложном состоянии, из-за чего Чуя не мог принять шатена.        Но на такие случаи нашлась вполне достойная альтернатива. Заместитель, которую звали Акико Йосано. Она была единственным человеком, которого Чуя брал не по отбору. Это была его прошлая наставница, когда он проходил практику за границей. Неожиданно она переехала в Японию и с удовольствием приняла предложение о работе. При этом похвалила ученика за такие успехи.        К удивлению, там сложилось удачно и тихо. Ведь если брать обычный приём у Акико, то там все без исключения кричали как истерички, из-за «авторского» подхода врача. Видимо здесь произошёл сбой в лучшую сторону. Накахара был откровенно удивлён. Когда после первой такой замены, он заглянул в кабинет, и не увидел ни истерики, ни слёз, а только милое чаепитие.        После это стало нормой, и конечно они проходили строго после 2-3 часов после завершения лечебных процедур.        Но даже сейчас не обошлось без палок в колёса. Дазай уже не был тем десятилетним мальчиком, что был когда-то, а стал уже вполне сформированным подростком в переходном возрасте. Это стали замечать оба. По крайней мере в том, что слишком часто оставляли взгляд друг на друге, замечая, по сути, то что не должны были.        В случае Дазая, это были странные вещи, что он замечал на протяжении очередного сеанса. Только он не знает хорошо это или плохо. С одной стороны, это помогало отвлечься от неприятных ощущений, что все ещё проскакивали мельком, а с другой стороны заставляли чувствовать не то что неуютно, скорее непонятные.        Впервые он начал замечать мелкие прикосновения, когда Накахара для удобства, регулировал наклон его головы за подбородок, от чего по телу проходился мелкий холодок. Сам же он в это время натыкался на небесно-голубые глаза, что так были сосредоточены на деле.        При этом чувствуя на себе пристальный взгляд, голубые глаза иногда натыкались на его собственные, с вопросом: «Что-то не так?», в такие моменты его прошибал ток, и неприятные ощущения не то, что отходили на другой план, а вообще куда-то в закулисье. Мотнув головой, что все в порядке, Осаму старался отвлечься от сторонних мыслей, нервно сглатывал накапливающуюся слюну.        Это было достаточно сложно, особенно когда в таком положении Накахара находился к нему чуть ли не в плотную, настолько, что шатен мог уловить запах лёгкой туалетной воды. При этом приходилось как-то выкручиваться, когда поднимался вопрос о его красном лице после окончания процедур, мол: «Наверное, немного переволновался», и это срабатывало.        Но не тогда, когда это стало на частой основе, Чуя начал проверять у него температуру, прикасаясь ладонью ко лбу. Подозревая, что его подопечный подхватил простуду. Но Акико уверяла, что с ним все было хорошо.        Если там было все более или менее понятно, то в случае самого Чуи, было все намного хуже. По крайней мере в том, что он каждый раз, словно как на сцене, ведь приходилось все прятать за маской спокойствия, обыденности. Каждый день было видно, что он старался держаться на расстоянии врача и пациента, ну или в крайнем случае неплохих знакомых, но не более.        Всё началось с того, когда Чуя начал разглядывать Дазая более детально. Наблюдая как он возмужал. В знакомых каштановых глазах, был далеко не знакомый блик в закоулках. Широкая, весёлая улыбка, которая не могла оставить без внимания окружающих. Её обрамляли притягательные губы, на которые Чуя засматривался даже чаще, чем на процесс работы. Даже в свои шестнадцать лет был выше его на голову, от чего становилось неудобно, и нужно было расторжение хотя бы в один метр. Иначе Накахара утыкался в чужую, грудную клетку.        Редкие посиделки в ординаторской стали традицией, они были в обычном составе Акико, Дазай и собственно Чуя. И у Осаму появилась достаточно дурная привычка, ложиться ему головой на колени и практически сразу же засыпать. Из-за чего Йосано и Накахара оставались наедине, разговоры были часто лишь о работе. Но девушка начала замечать, как его подопечный начинал неосознанно зарывается рукой в кудрявые, чернявые волосы, перебирая их между пальцев, и ей в один момент просто стало любопытно.        — Кажется, этот юноша тебе дорог. Почему?        — В каком смысле?        — Ну, возишься с ним как с ребёнком. Относишься к нему, как к никому другому. Стараешься сделать так, чтоб не было больно. Хотя напротив, наблюдая за работой, ещё на практике. Ты расчётлив и холоден, мол для всех одни условия. После появления Дазая, изменился. Нет, ничего против не имею, это хорошо, и даже мило. Просто, мне интересна причина.        — Я был с ним знаком и до того, как он пришел сюда. Он был моим пациентом, тогда у него возраст был десять лет. Но однажды я очень провинился перед ним, и случился перерыв в шесть лет. Пока он опять не запустил зубы.        — Как мне кажется, за этим стоит нечто большее. Заботишься, только по другой причине. — уже всерьез задумалась Акико, а после произнесла, — Может это любовь?        В этот момент в комнате стало резко тесно, а Накахара пролил чай. Конечно беспорядок тут же прибрали, и это чудом не зацепило спящего Дазая. Чуя стал таким же пунцовым, как и остатки чая в кружке.        — Это, что ещё за мысли ?! — тихо возмутился Чуя.        — А чего это так щёчки покраснели? Игриво подметила Акико, сузив глаза как хитрая лиса, и тут до неё дошло любопытное наблюдение, когда голубые глаза уткнулись в пол.        — Так это правда? Боже, как мило.        Тихо воскликнула девушка, хлопая тихо в ладоши, поднимаясь с места. Подойдя к дивану, на котором сидел Чуя, со спины и вплела руку в рыжую копну. На манеру как это делал сам Накахара. При этом сказала, хотя скорее напомнила: — Как бывший наставник, не удержусь, чтоб не дать совет, действовать быстрее. В свете того, что у него завтра последний сеанс. После осмотра осталась одна пломба, в верхнем зубе слева. Хм, разрыв в шесть лет. Нерешительностью, рискуешь вновь наступить на те же грабли. Вряд ли звёзды вновь помогут, ещё одним совпадением. Так что дерзай.        После этого мягко погладив бывшего подопечного, по прядям волос, после и вовсе скрылась из помещения закрыв за собой дверь. Перед этим добавила, так для собственных раздумий:        — Также, специально для тебя, одно наблюдение. Думаю, Осаму неспроста каждый раз красный как свёкла после сеансов. Не от болезни же у него учащённый пульс. Хотя, кто знает, многие называют любовь болезнью сумасшедших.        Оставшись наедине со своими мыслями, Накахара нерешительно взглянул на спокойное, безмятежное лицо Осаму, которое иногда морщилось. Видимо снились тревожные сны. И вновь словно вспышками из прошлого, перед глазами мелькали моменты, когда он поздно ночью укачивал на руках как малое дитя. Все равно, глаза предательски опускались с беспокойных глаз чуть ниже, на приоткрытые губы, что втягивали воздух. На них был видны маленькие трещинки от ветра. Сейчас Накахара боролся со своими чувствами, чтобы не накрыть эти губы своими. Но Чуя достаточно чётко решил, что Осаму должен принять решение сам.        Поэтому разбудив шатена, Чуя поспешно поднялся с места когда кудрявая голова покинула его колени.        - Чуя-сан, что-то случилось? - сонно протянул Осаму, потирая заспанные глаза.        - Уже поздно, пора идти домой. Да и у меня много дел. - старался придумать самую правдоподобную причину Накахара, при этом ища нужные документы.        - Хорошо. - пожав плечами Дазай как вспомнил - Кстати, когда мне приходить?        - Запишись на вечер пятницы. У меня тогда почти всё время свободное, и пациентов мало. - сказав это, он так же быстро покинул помещение, оставляя Дазая в недоумении из-за такого быстрого ухода.