Алтарь

      Выброс как обычно сменился ливнем. Боль в ране была адская, такое впечатление, что чертова пуля там шевелится и кусается. Расстояние казалось слишком огромным, я плелся, едва переставляя ноги, задыхаясь от боли и усталости, весь мокрый и замерзший. Да еще начал замечать бродящих по округе несуществ. Потом по обеим сторонам, в отдалении показалась стая псевдособак. За кровью моей идут, чуют. Но мне уже не страшно, мне больно до тошноты и темноты в глазах, я просто иду, потому что если остановлюсь — упаду и не встану. Пусть хоть сожрут меня, быстрее страдать перестану.       Спустя какое-то время мне показалось, что под рукой, которой я прижал рану, что-то дергается. Не просто пульсирует, а именно ощутимо шевелится. Тут уж я остановился, потому что испугался до суеверного ужаса, убрал руку, расстегнул кофту. Пулевая рана вспухла и еще кровоточила, в глазах у меня плыло, было слишком дурно, но я как-то сумел разглядеть показавшийся из раны краешек пули. И в следующую секунду потерял сознание от боли.       Когда очнулся, чувствовал себя много лучше. На месте раны остались только пятна крови, а саму пулю я нашел рядом в траве, посмотрел на нее с досадой — надо же какая мелочь, и сколько боли, даже смерть в себе носит, но не в этот раз. Я швырнул её подальше, там взвизгнуло, подхватился псевдопес и потрусил прочь. Остальные тоже поднялись, а они, оказывается, сидели вокруг меня метрах в пяти. Пока живой, видимо, не решались трогать, ждали, не подохну ли. Это в какое же чудовище надо было превратиться, что меня даже мутанты опасаются пробовать…       Припяти уже не было видно, и территория мне незнакомая, но куда идти я знаю, будто в голове карта, знаю каждый холм, дерево и аномалию. Даже напрягаться особенно не пришлось. Я постоял еще какое-то время, потому что мне было впервые за долгое время спокойно. Может быть, еще не очень хорошо, но спокойно. Больше ничего не грозило. Хотя я знаю, что монолитовцы меня ищут, хоть и без особого энтузиазма. А еще где-то там Мел, и с ним будет что-то плохое. Но сейчас он в безопасности, он рядом с Аскольдом. А мне нужно вернуться, тогда всё встанет на свои места, хотя впереди еще много чего случится, такого, чего хотелось бы избежать. Но не выйдет. Поэтому лучше об этом не думать.       Несущества тут же начали мне что-то доказывать, что мы все умрем, что меня заберут ученые, что Лис меня нашел, заберет свой нож и будет резать. Это правда, когда я увидел Рэда, я подумал, что он чертовски похож на моего детского друга. Но легенда Рэда не стыкуется с Лисом ни по времени, ни по другим фактам, если конечно то, что я о них обоих знаю, — достоверно. В любом случае мне плевать. Я хочу только дойти, поздороваться с Анубисом, посмотреть на ивы, отмыться от крови, пройти знакомыми тоннелями мимо аномалий и завалиться в свою каморку на свой спальник.       Сначала я шел пустырями, потом мимо старой деревни, даже заглянул в неё — наверняка есть колодец, а мне неприятно ходить в крови. Колодец, конечно, есть, и вода в нем, конечно, радиоактивная, но это не смертельно. Я прошел по деревне на всякий случай, хотя и без того ощущал, что никого в ней нет, кроме компании кровососов, сидящих около одного из домов вокруг какого-то странного артефакта. В деревне было полно аномалий, даже несколько таких, каких я не видел. Но мне нужны были «жарки». После выброса в них появились «Огненные шары», а это как раз то, что нужно. Вытащив два артефакта, я даже почти не обжегся, немного опалил волосы и одежду. Вернулся к колодцу, вымылся, выстирал одежду и завернул в нее «Огненные шары». Так быстро высохнет. Пока я сидел, обсыхая и замерзая на ветру, вдалеке послышалась стрельба. Она то приближалась, то отдалялась, и меня это напрягло. Оружия нет, люди не мутанты, а я не контролер, от них не отделаюсь, если вздумают напасть. Я опустил глаза на свой блестящий жетон со свободовским волком. Что бы они делали, если бы встретили меня? Как отреагировали бы? Ну, если бы встретили сейчас, здесь, сидящего у колодца голяком и без оружия, посмеялись бы, решив, что у меня очередной приступ. Подразнили бы и унесли свои оскалы дальше по делам. Или сели бы пить водку в одном из домов.       Чистым и в теплой сухой одежде жить стало веселей. Правда, скоро снова хлынет дождь, но это ничего. Чтобы не нарваться на ту перестрелку, пришлось сделать крюк, идти каким-то старым срубом. Целое поле низких пней, трава под ними черная, будто выжженная, воздух звенит от пси-аномалий. Когда я подошел — увидел деревья. Они были темные и полупрозрачные, и неприятно скрипели ветками на ветру. Это было достаточно жутко, чтобы напугать даже меня и даже в хорошем спокойном настроении. Среди них бродили несущества и замогильными голосами предрекали мне адские муки, кошмарные деяния и позорную гибель, выли, стенали, рыдали, и мне казалось, что это голоса призраков деревьев. В общем, испортили настроение. За срубом уже шел дождь, и мне не хотелось снова промокнуть, но пережидать его на этом кладбище деревьев тоже не было никакого желания. Пришлось идти.       Чертовы вояки и другие вооруженные силы, которые заполонили Зону еще в первый год, изгородили её заборами вдоль и поперек. Не лень же было ставить эти трехметровые столбы и тянуть по ним километры колючей проволоки. До сих пор стоит намертво, а я бреду мимо нее, вглядываясь в уже знакомую местность. Вижу холм, на котором читал книгу перед тем, как всё это случилось, по нему стекает солнечный свет. Тучи почти рассеялись на западе, скоро закат, но здесь еще моросит дождь. Вместо колючек на проволоке я почему-то отчетливо вижу пауков, и они даже шевелятся, мокрые, среди блестящих бусин дождевых капель, и я не могу понять, галлюцинация это, аномалия, или правда пауки. Судя по разгулявшимся несуществам — всё-таки первое. Обогнув проволоку, я остановился, увидев впереди знакомый мост. Под ним плясали «электры», но волновало меня не это. Есть ли там сталкеры или еще кто? Кажется, что нет, но достаточно далеко, чтобы уверенно почувствовать. Нет, всё-таки нет. В любом случае, если в меня начнут стрелять, Анубис выйдет узнать, что за шум, и всех порешит.       Но под мостом не оказалось никого, кроме слепых псов, доедающих трупы. Я вышел из тени и свернул налево. В теплых лучах заходящего солнца трава казалась свежее и зеленее, чем обычно, на ней сверкала роса, и вообще здесь дышалось легче, чем в Припяти, да и во всей остальной Зоне. Люблю это место. В мокрой траве валялся Анубис, со скуки отбивая руками по земле ритм, который чем дальше, тем больше усложнялся. Я еще не успел приблизиться, как он рывком сел и уставился на меня. Всё его внимание и все эмоции вцепились в меня, это было буквально физически ощутимо. Он, конечно, выглядит как демон, но я всё равно был рад смотреть на него и чувствовать себя там, где я должен быть. Анубис встал и пошел мне навстречу легким быстрым шагом. Мы остановились друг перед другом, он смотрел на меня своим абсолютным зрением, я на его черные незрячие глаза. Он опустил маску и потянулся ко мне собачим носом. Я не сдержал улыбку, мне даже захотелось его обнять, но я этого не сделал.       — Ты стал сильнее, — сказал, наконец, Анубис, выражение у него было напряженное.       — Да? — всё, что смог сказать я. Как всегда отлично умею строить разговоры.       — Да, зачем тебя понесло к этим тварям?       — Каким?       — В Припять.       — Случайно.       — Почему ты сразу не вернулся?       — Я… — и тут мне пришло в голову, что рассказывать о том, что я хотел в «Монолит», будет неуместно. — Вернулся, как только смог.       — Ладно, — сказал Анубис и шагнул в сторону, почувствовал, что я устал и хочу к себе.       Мимо аномалий в тоннеле я шел как мимо любимой мебели в родной квартире. За поворотом меня встретили Мастера. Ворон, Велес и Говор. Они выразили радость по поводу моего возвращения и отпустили, но вечернее причастие велели не пропускать. Интересно, они же знают, что я сейчас рухну спать, и дай бог, чтобы проснулся к завтрашнему? Или я один здесь всевидящий? Хотя ситуация, вроде бы, очевидная. Не то чтобы я не отоспался у «О-Сознания», но вырубаться в нервах, тревоге и под психотропами — это не отдых. Здесь мне больше ничего не грозит, хотя в любой момент могут набежать сталкеры, но с ними мы справимся, может, меня даже не станут поднимать. Анубис и один в состоянии положить отряд. О, черт, наконец-то мой темный угол, как же здесь тихо, спокойно и хорошо. И даже голоса несуществ свои и родные, не смотря на то, что несут какой-то негатив. Я переоделся, развесил промокшую одежду на трубах, забрался в теплый мягкий спальник и с наслаждением заснул.       Сны мне снились тревожные и сумбурные, но я не просыпался и даже выспался. Никто не будил, я проснулся сам, но тут же схватился, потому что рядом была огромная сила. Я от этого отвык, но, увидев Анубиса, сразу успокоился. Он сидел около моего спальника, и глаза его были направлены в пол, но куда он смотрел и что при этом видел, я узнать не мог. На коленях у него лежала закрытая книга. До меня вдруг дошло, что я неплохо вижу в темноте, когда смотрю всеми тремя глазами. Не то чтобы очень хорошо, но всё различаю. А темнота здесь кромешная, ничего не светит.       — Я тебя разбудил? — спросил Анубис. — Извини.       — Нет, я выспался. А ты что?       — Что я? — прорычал он своим вибрирующим голосом.       — Почему ты здесь?       — Тебя ждал.       — Зачем? Который час?       — Просто. За полдень.       — Черт…       — Ничего. Не страшно.       — Скажи это Мастерам.       — Они же не дураки.       Я укоризненно посмотрел на Анубиса. Зато понятно, кто здесь настоящие дураки. Только он мог в таком духе выражаться о Мастерах. Ну, в общем-то, уважению его некому было учить. Хотя в «Долге» могли бы и даже, думаю, пытались. Он провел пальцами по обложке книги.       — Что читаешь? — спросил я.       — «Войну и мир».       — Ого… Какой том?       — Третий. Я прочитал ту книгу, которую ты мне показывал.       — А, Вересаева? — припомнил я.       — Да. И потом постоянно читал. Всё время.       — Книги это здорово.       — Я скучал по тебе.       Я молча смотрел на него. Он — в пустоту. Что-то с ним не то сделалось. Видимо, русская классика на него так повлияла, она на кого угодно тоску и задумчивость нагонит. Мы вышли из подземки и побрели к деревьям. В кронах шумел ветер, было холодно и сыро, но свежо, хорошо дышать. Я сел под деревом, Анубис напротив. Он положил книгу и автомат на траву. Мне подумалось — как это странно, и никакая не мировая война, и ничего такого, а книга и автомат… Он достал из кармана мою «белку» и протянул.       — Взял у тебя поиграть, было скучно.       — Ладно.       — Поиграем сейчас?       Я непроизвольно просмотрел всеми глазами на него и вперед событий, и даже удивился, что там ничего такого, что обычно подразумевают его игры. Он действительно предлагал поиграть в ножички. Я объяснил ему правила «Войнушки», и мы играли на равных. Мне принципиально хотелось выиграть, чтобы увидеть его реакцию на проигрыш. Не факт, что я её переживу, и всё-таки. Но, как я ни старался, Анубис победил. Он был ловчее. На победу свою особой реакции не выразил, просто повалился в траву, отвернулся от меня и опустил маску. Мне тоже нравится запах свежести, мокрой земли и растений.       — Повернись, всё в порядке.       — Только не впадай в суеверный ужас.       Он усмехнулся заостренными зубами, клыки были длинными и постоянно выскальзывали и прижимали его нижнюю губу, там даже шрамы. Хотя у него все губы в шрамах, и от уголков под скулами тянутся рубцы сросшейся кожи с отметинами швов. Помню, я пытался убедить себя, что это галлюцинации, — и клыки, и разрезанные губы, и собачий нос, и уши… Ушей я сейчас не вижу, но и они, думаю, реальны. Мне так жаль его, когда я это вижу, что становится больно, а потом начинаю злиться. Он красивый. Я много когда-то думал об этом, наблюдая за людьми, их внешностью, эмоциями, поведением. Я знаю, что такое по-настоящему красивые люди, и Анубис был бы таким, хоть и с диким характером временами, но он был бы такой красивый, что хотелось бы смотреть на него и радоваться жизни. А они его изуродовали.       — Мастер мне говорит — не жди, делом займись. Дал мне наводку, и я пошел за документами. И при деле вроде, а всё равно жду. Как это можно — не ждать, если ждёшь? При чем тут дело?       — Чего ждать? — не понял я.       — Тебя, придурок.       — И что с документами?       — Взял, принес.       — Откуда?       — Дикая территория.       — Как ты туда попал? Как достал? Это черт знает где, и там полно народу по пути.       — Ну да, было много…       Анубис приподнялся на локтях, капюшон остался внизу. Он медленно расправил длинные острые черные уши и повел ими.       — И как ты прошел мимо них?       — Во-первых, я не идиот…       — В отличие от тебя. — Закончил я. — Короче.       — Да ладно? Короче, я взял одежду одного сталкера и спокойно шел, куда мне надо было. Никто особо не трогал, только «Наёмники» вцепились в свои документы и никак не хотели отдавать.       — Ты забрал документы у «Наёмников»? — изумился я.       — Я должен был. Они угрожали Зоне.       — Как?!       — Там какие-то теории об установках для Монолита были или что-то подобное, я не спец, спроси у Святого.       — Я не о том. Как ты забрал их у «Наёмников»? Их целая орда, они экипированы как демоны.       — Да что ты удивляешься, будто первый день меня знаешь? Или тебе напомнить, как я умею уговаривать?       — Не надо. Я помню. Ты что, поубивал всех?       — Зачем всех, только тех, кто мешал. Да их там и не то чтоб много было, человек двадцать.       Он спокойно смотрел на меня, блестели под выглянувшим солнцем короткие черные волосы, глянцевые глаза и влажный нос. Боже, какое чудовище. Такого выпусти за Периметр — настоящий дьявол. Я не о внешности, а о том, что он просто так взял и один без особого труда уложил двадцать отлично вооруженных опытных бойцов. Хотя, наверно, вне Зоны куда только и денется его сила, будет обычным ненормальным вроде меня. Это Зона нас таких любит, ласкает и одаривает, а Большой мир наступит, размажет и выбросит за обочину подыхать.       — А ты мне расскажешь? — спросил Анубис.       — Потом, всё равно спросят.       — Когда?       — Вечером.       — А если не спросят?       — Спросят.       Он подозрительно прищурился, улыбнулся и повалился обратно в траву. Мы еще поболтали о всякой фигне, оказывается, никого для распятия они так и не нашли, и тут Анубис снова так внимательно уставился на меня, что я понял — мне что-то неизвестно. Но что это может быть и как спросить — черт его знает. Мне вообще не очень хотелось об этом думать сейчас, я даже обрадовался, что когда придется идти к Алтарю, там не будет висеть труп. Потом Анубис почуял кабанов, и мы пошли охотиться. Правда, возиться с этими тварями и их мясом — дурная работа, но если повезет на молодняк и как-нибудь очень постараться с готовкой, может и выйдет что-то вкусное. Вот только грешники — не повара, и даже не гурманы, они и сырым мясом не побрезгуют. Анубис вообще как проклятый обожает кровь, правда, человеческую.       Так мы до вечера и были заняты, охотились, свежевали туши, спорили, как готовить шашлыки, в этом вопросе к нам присоединились Стеклян, Камень и Хорыв. Кое-как мы всё-таки приготовили мясо, и вышло даже съедобно, хорошо посидели у костра. Мне, правда, долго пришлось убеждать их, что костер для посиделок надо развести под крышей, у входа в подземку, потому что вечером хлынет ливень. Не верили, к вечеру небо расчистилось. Но я уговорил, и только мы сели ужинать, снаружи и правда вдарил проливной дождь. Тогда они обозвали меня Шаманом. Посиделки у нас вышли странные, но мне даже понравилось. В «Свободе» сидели шумно, бухали, курили, смеялись, спорили, пели, дрались, дурачились. У «Одиночек» вели светские беседы, важные переговоры или травили байки, музицировали. А мы молча поели, потом Анубис достал книгу и стал читать вслух, глядя в огонь, куда Камень бросал болты, а Стеклян доставал, без всякого напряга запуская руку в пламя. Несущества мне что-то увлеченно рассказывали, но я внимательно слушал Анубиса, иногда они будто читали хором, а иногда мне слышались какие-то забавные вещи.       Мастера к нам присоединиться не изволили, я вообще ни разу не замечал, чтобы они что-то ели, кроме этих своих причастий. Да и некоторые грешники, в основном из первых, как сидели в своих темных углах, так и не отреагировали на наше приглашение. До того как я вернулся, мне казалось, что я пережил достаточно, чтобы стать таким же, как они, надо мной тоже хорошо поиздевались ученые. А теперь я снова увидел их и понял, что ничего такого со мной не произошло. Я сидел у огня, слушая дождь и красивый низкий голос Анубиса, и читал он хорошо — спокойно, выразительно, нескучно. Я мог радоваться и наслаждаться такими хорошими моментами, чувствовать уют. А они больше не могли ничего, их сломали, уничтожили, превратили в бесчувственных неполноценных существ. У них есть только цель, сила и больше ничего. Они ничего не боятся, ни боли, ни смерти.       Пришло время идти к алтарю. У меня было какое-то смутное тревожное чувство, что после этого развернется что-то нехорошее. Но тянуть без толку. Оно в любом случае развернется. Даже не знаю, что лучше, не знать ничего заранее и какое-то время жить спокойно, или знать всё и постоянно напрягаться, волноваться и ломать голову над поиском верного пути. Завидев меня, Мастер Ворон тут же подозвал к себе. Поскольку я знал, что сейчас придется всё рассказывать, я морально готовился и думал, что да как говорить. Еще бы не отвлекали несущества, которые гудели над ухом, что я отравлюсь отваром. Вопреки этому, отвар как всегда прояснил мне мозги, и вообще стало легче. Я и не заметил, как почти совсем перестал ощущать Зону, хотя она всё время была на моей стороне. Сейчас ощутил снова и понял. И меня заела совесть. До того, что возникло желание увидеть её воплощение, попросить прощения. Она и без того знает, что я раскаялся, но я человек, мне нужно подойти и сказать «прости». Иначе замучаюсь в догадках, знает ли она, и простит ли…       Пока я об этом думал, непроизвольно скосив глаза на крест, с которого свисали цепи, поблескивая в огненном свете, третий глаз выдал мне такую картину, что прошибло ужасом. Я увидел на кресте Мела. Он был еще жив, весь в крови, и кричал, и этот его крик застрял у меня в голове, а кричал он «Убей». Вот это мне уже очень не понравилось, потому что я примерно предполагал, как всё это получится, хотя еще ничего конкретного не увидел впереди. Но этого допустить никак нельзя. А попасть сюда Мел может только в одном случае — если я его приведу. И я приведу, скорее всего, если…       — Что ты видел? — спросил Мастер Ворон.       Я пришел в себя и посмотрел на него.       — Не знаю… Не уверен… Это сейчас неважно.       — Что по-твоему важно?       — Мне кажется, у нас будут проблемы с «Монолитом».       — Охуеть! — выдал Анубис. — Я так и знал, что ты!..       — Молчать. — Отрезал Мастер, и он резко замолчал, но, кажется, совсем не по своей воле.        — Рассказывай, — велел Мастер Говор.       И я рассказал. Они слушали молча, разве что некоторые помрачнели. Анубис уставился на меня и едва не рычал, его так глючило, что на столах у стен дрожала утварь, цепи на кресте колыхались и звенели, а костер в конце концов погас. Я закончил. С минуту все стояли неподвижно. Затем Мастер Ворон подошел к плите, провел рукой по тлеющим веткам, из них снова прорезался огонь. У меня в голове стучал пульс, и было как-то особенно тяжело, будто я всё это пережил второй раз.       — Что же ты сразу не рассказал такую важную информацию? — возмутился кто-то.       Я посмотрел на него. Это Святой.       — Я-то знаю, что спешить некуда.       — Мы должны уничтожить «О-Сознание». — Твердо заявил он.       — Однозначно, — прохрипел Анубис.       — «Монолит», — напомнил я. — Не пробьемся.       — Мы не знаем планов ученых в отношении Зоны. Нет смысла рисковать. — Сказал Мастер Говор.       — Нужно решение Зоны. Нужен сосуд.       — Почему с Зоной нельзя поговорить просто так, никого не терзая? — психанул я. — Или хотя бы убить человека сразу, чтобы не мучился! Чем вы лучше этих ученых?!       — Успокойся, — сказал Ворон. — Невиновных нет. Если кого-то судьба привела на крест, он это заслужил.       — Кто это докажет?!       — Я верю Зоне и её путям. Если ты не веришь, спроси у неё сам. Если не поверишь и этому — узнай, всевидящий.       — Что будет дальше? — спросил меня Анубис.       — Не могу сказать наверняка. Но скоро узнаю.       — Толку от тебя, шаман… — презрительно хмыкнул он. — В любом случае мы должны их уничтожить. Они же опасны для Зоны. Они же там со своим Монолитом такое могут сделать…       — Приведи грешника! — отрезал Ворон. — И узнаем, что нужно делать.       — Приведу, — пообещал Анубис. — Вот прям сейчас могу на ближайший пост сталкерни смотаться и привести хоть десять грешников. Все они мрази.       — Знаешь, Анубис, почему самый сильный здесь до сих пор не стал Мастером?       — Вы обо мне, что ли?       — Допустим.       — Я знаю, что вы меня идиотом считаете. Хотя я думаю, что говорю, просто я не за болтовню, а за действия. Я считаю, здесь и без Зоны всё ясно.       — Я согласен, — встрял Святой. — Что бы ни сказала Зона, «О-Сознание» — главная проблема. Я даже уверен, что Зона без промедления прикажет нам их убить. На основе моих знаний мы построим план, я ведь знаю о них почти всё.       — Вы боитесь, что силы неравны, — сказал Анубис. — Но грамотный план уравновесит шансы.       — Будем ждать вашего грамотного плана, — прошипел Мастер Ворон и рассеялся черной дымкой.       Остальные Мастера вышли из зала, за ними последовали все. Мне тоже очень хотелось смыться, но Анубис это тут же заметил и схватил меня за руку, едва не сломав кости. Остались мы втроем со Святым. И принялись они спорить и выдумывать какие-то идеи. Я в этом почти не участвовал, потому что понимал — затея провальная. Только отвечал на вопросы или обламывал их выдумки каким-нибудь фактом. Как оказалось, Святой раньше был членом «О-Сознания». Но их методы работы пошли вразрез с его моральными принципами, он рассорился с ними и сбежал. И даже пытался ликвидировать их, активировал установку на Радаре, только это не помогло. И тогда он добрался сюда и попал в «Грех». Это было довольно давно, Святой из тех, у кого дыры вместо глаз, абсолютное зрение и черт знает какие еще возможности.       Потом они с Анубисом полезли в сейф и принялись читать документы «Наёмников». Из них мы поняли только то, что это собранная бродячими учеными информация о Зоне и выстроенная на её основе теория о Монолите и способах влияния на Зону с его помощью. Информацию надлежало передать «О-Сознанию», и, понятное дело, никто, кроме «Наёмников», не взялся бы за такую работу. А они и в Припяти имеют позиции, и с монолитовцами там как-то уживаться умудряются.       — Ты видел Монолит. Это похоже на правду? — Анубис сунул мне под нос размашисто исписанный разворот блокнота.       — Не знаю. Мне показалось, что это обычная механическая установка, изобретение «О-Сознания». Но Инк сказал, что Монолит не то, чем кажется.       — Странно, что они тебя не выследили. — Сказал Святой.       — Был выброс.       — Не все монолитовцы умирают от выброса.       — Тогда не знаю, может, им было важнее навести порядок в лабораториях, мутанты там всё разнесли.       — Это неважно, — отмахнулся Анубис. — Нам надо как-то попасть к «О-Сознанию». Если они Граната так просто туда привели, почему бы им не взять меня? Я тоже не человек.       — Я человек, — вставил я, едва не обидившись на него. — И ты тоже.       Он снова махнул на меня рукой. Когда он так делал, до меня долетала легкая ударная волна.       — Его они не знают. — Объяснил Святой. — А ты есть в базе данных. Может, они и обрадуются, что ты вернулся, да еще усовершенствованным, но, поверь мне, тебя запрут так, что больше никогда света выброса не увидишь.       — Как они это сделают, если я их сначала убью?       — Сделают, уж поверь мне. И ты думаешь, ты один такой особенный? Знаешь, сколько у них разработок и экспериментов? Они, считай, Зону создали.       — Черный сталкер, — вспомнил я. — У них там Черный сталкер. Мне кажется, с ним даже ты не справишься.       — Посмотрим.       — Есть подземный путь к станции из других лабораторий. Но его нужно найти, я знаю только приблизительно. Возможно, его разрушили. Или слишком хорошо охраняют.       — Охрана не проблема. Значит будем искать этот путь.       — Можно послать разведчика. Но это опасно.       — Я пойду.       — Мастера тебя не отпустят.       Пока они спорили, я попытался тихо уйти. Конечно Анубис это заметил, и тут же вцепился, еле я от него отбился, мол, хочу спать, голова болит, завтра плохой день будет и так далее. Видимо, что-то происходило сейчас, что определит дальнейший расклад, и я не могу пока ничего четкого увидеть. Но чувствую, что решается что-то важное, и меня это тревожит до озноба, я долго путаюсь и с трудом нахожу выход из пространственной аномалии. Потом стою, глядя в звездное небо. Который раз решаю пойти и лечь спать, потому что снова начнется что-то тяжелое и выматывающее. Но не могу прекратить психовать и минут двадцать хожу туда-сюда по коридору, уклоняясь от преграждающих путь несуществ.       Лег спать, наконец, только когда ощутил приближение Анубиса. Говорить с ним всю ночь об этих идиотских планах не хотелось. Я-то знаю, что у них ничего не получится. Во всяком случае, не сейчас. Заснул с трудом, проснулся через несколько часов. Было еще темно, но на востоке уже светлело. Предрассветный холод пробирал до костей, но спать я больше не мог от волнения. Теперь еще голова противно болела. Я взял книгу и взобрался на тот самый холм, но читать не получалось, всё время сбивали несущества, оглядывался на какое-то движение, цеплялся взглядом за силуэты игольных вышек Радара, теряющиеся в утреннем тумане. И вспоминал нашу встречу с Мелом. Мне хотелось снова спокойно тихо с ним поговорить, он бы что-то объяснял мне про свой Монолит, улыбался, ласково смотрел мягкими туманными глазами. Мне интересно, каким он был до Зоны. Как попал в неё. Как попал в Монолит. Каким он был до болезни, когда его называли Мёдом. Почему они так близки с Аскольдом. И почему, не смотря на это, и на свою веру, он спас меня два раза подряд, в последний раз особенно рискуя собой.       Всё-таки я заставил себя читать и увлекся книгой, позабыв обо всем. Пришел Анубис, позвал меня готовить завтрак из остатков кабана, но я отговорился тем, что не выспался и хочу просто почитать. Позже он принес мне похлебку, и она вышла на удивление приличная, но есть мне не хотелось совершенно. Тревожность зашкалила до болезненного сердцебиения, я не мог понять, холодно мне от нервов или от погоды, и только сидел, пристально глядя на вышки Радара, и мне начало казаться, будто я снова слышу зов Монолита. Я уже просто всё время сидел и пытался третьим глазом высмотреть что-то ясное впереди, но был один туман, отголоски, всплески чувств и смазанных картинок, переливающихся в разные сцены. А к полудню наконец прояснилось. Как будто раскрыли окно, стекла которого были грязными и побитыми.       Мел стоял в той самой комнате, перед учеными, там же были те самые важные монолитовцы — Харон и Проповедник. Все они злились, задавали Мелу вопросы. Он отвечал правду, без эмоций, как робот, наверняка под контролем Монолита. Потом объявился Рэд, сказал, что не может достать Инка. Ученые взбесились пуще прежнего, велели войти Аскольду. Набросились на них двоих, но что они могли сделать, находясь под излучением? Харон ударил Мела, и Аскольд вдруг вскинулся, не смотря на свое состояние, и встал перед Хароном. Ученые удивились. Харон остолбенел от ярости, а потом так врезал ему в лицо, что нос смялся с хрустом кости, как картонный. На несколько секунд Аскольд потерял сознание, Мел успел подхватить его под руки и удержать от падения, и с мучительной сложностью сквозь тяжелый гипноз на его лице проступило отчаяние.       Мне было так больно всё это видеть, что я непроизвольно царапал лицо и кусал пальцы. Пока это не заметил Анубис, и не перехватил мои руки, пытаясь докричаться. Но мне было не до него. Вот оно. Мелу вынесли приговор. Харон приказал Аскольду повесить Мела вечером, пояснив ситуацию бойцам так, чтоб больше никому не пришло в голову творить подобные вещи. Повесить, мать его, он так и сказал — повесить! Я не видел его лица под маской, но уверен, что эмоций там особенных не было, только злые жестокие глаза. Чертовы палачи, безнаказанность порождает таких чудовищ…       — Да очнись ты, мать твою, Шаман чертов! — орал Анубис, до боли сжимая мои руки.       Я пришел в себя и уставился в его черные глаза. Он отпустил меня и спросил, что я видел. Но мне некогда было описывать, я подхватился и помчался к себе. Анубис, конечно, за мной. Теребил он меня, пока я не психанул и не начал говорить, а то бы он не отпустил. Вкратце изложив, что произошло, я сказал, что спасу Мела и вернусь. А этот черт взял и решил идти со мной. У меня не было времени с ним ругаться, я надел экипировку, рассовал по карманам запасные магазины, и даже пистолет взял, хотя обычно обхожусь без него, но в этот раз будет много стрельбы. И, конечно, гранаты. Давно столько тяжести на себе не таскал, неудобно, но привычка возвращается быстро, в «Свободе» часто были бои, почти всё время в загрузе проводили. Анубиса ждать не стал, потому что вообще был против, но спустя десять минут он догнал меня тоже собранный и крайне радостный. Ну да, ему всё веселье, лишь бы без дела не сидеть. Серьезных вещей он просто не воспринимает.       Пока я сканировал местность и заглядывал вперед, пытаясь найти способ всё это уладить, Анубис снова поднял тему уничтожения «О-Сознания». И тут я вспомнил Мела в нашем алтаре на кресте и остановился. Перемотав всю эту предстоящую канитель со спасением, я убедился, что эта картина развернулась не просто так. Беда в том, что вести Мела было больше некуда. Кругом монолитовцы, они его убьют. До Кордона не доведем, чтобы хотя бы у нейтралов оставить, да и они вряд ли нормально отнесутся. Куда ни кинься, везде смерть, по всем направлениям. А у нас распнут, и подыхай, прихода Зоны жди. Еще и честью большой назовут, я знаю, так и скажут. Черт, как же всех ненавижу временами.       — Эй, что с тобой такое? — спросил Анубис. Кажется, я от злости уже начинаю излучать такую же силу, как он.       — Ничего.       — Мы точно справимся, я тебе отвечаю. Можем поспорить.       — Давай лучше ты мне пообещаешь, — Начал выдумывать я, хотя видел, что ничего от этого существенно не меняется.       — Что?       — Мы спасем Мела. Он пойдет с нами, потому что ему больше некуда идти. И ты будешь защищать его вместе со мной. От Мастеров. От креста. От Зоны.       Анубис задумчиво молчал несколько минут.       — От Зоны не могу, — наконец сказал он. — Зона — закон.       — Ладно. Ну хотя бы от остальных. Ты же понимаешь, что я не могу привести его с казни на смерть.       — Ты сам знаешь, что против воли Мастеров не попрешь.       — Что ж ты всё время прёшь?       — Ну, — усмехнулся он. — Так получается.       — Пообещай мне. Или уходи сейчас.       — Ах ты так! — вскинулся он, но не всерьез. — Ну ладно, хер с тобой, обещаю. Попробуем вытащить твоего пацана. Но я тебе сейчас сразу честно скажу, потому что ты мой друг. Если Мастер Ворон решит, что за ним придут, от креста его не спасу даже я.       — Если за ним придут?       — Кого попало на крест не вешают. Это должен быть человек, за которым обязательно придет другой и сможет вызвать его тело к жизни после смерти. Я пока не очень разобрался, как это происходит, и как Мастера это определяют. Но ты подумай.       Что здесь было думать? Картина сложилась. Это было действительно неизбежно. Аскольд. Конечно, за ним придет Аскольд.