Работник Бабы Яги

— Не надо! Пожалуйста, вытащите меня! — прокричал связанный юноша, болтаясь на верёвке, на высоте четырёхэтажной школы. Ваське Кулешову не повезло, очень так не повезло: те, кого он презирал и всячески травил, сегодня объединились против него. Даже прослыв опаснейшим хулиганом школы, старшеклассник оставался обычным человеком и ничего не смог поделать, когда на него со спины напало трое ровесников, а четвертый накрепко стянул веревками. Место и время они выбрали со знанием дела, так что рассчитывать на помощь хулигану не приходилось. Вася с ужасом смотрел вниз, на бетонное крыльцо никогда не используемого запасного входа. Если грохнуться на него с такой высоты, исход очевиден. Наверху молчали. Порыв ветра качнул веревку, отчего хулиган резко вдохнул и широко раскрыл глаза. Несмотря на прохладную погоду, по спине струился пот. Надо было сразу сваливать, замечал же странные взгляды, чувствовал что-то не то. Но нет, мы же круче гор. — Пощадите, — всхлипнул парень. Умирать не хотелось. Ужас и отчаяние моментально заткнули невнятно тявкнувшую гордость, заставив грозного хулигана умолять о снисхождении. — А ты хоть раз остановился, когда тебя просили? — словно с небес прозвучал сверху юношеский голос. Кулешов приготовился спорить, но не успел. Тот же парень проговорил непреклонным тоном: — Рубите верёвку. Вася захрипел от ужаса, однако сумел совладать с собой и закричал непослушным голосом: — Нет! Стойте! Подождите, я скажу. — Говори. — Не надо, — хулиган чуть не плакал. — Я перейду в другую школу, вы меня больше не увидите, только не нужно этого, пожалуйста! Я не… Его перебила девушка. Она заявила, что ничто не помешает ему мстить оттуда, или же вовсе не сдержать слова. Васька понял, что в чём-то согласен с ней, и от этого стало ещё хуже. Он и правда может захотеть мести, более того, наверняка захочет, если выживет, конечно. Нельзя было допустить, чтобы об этом узнали его пленители. — Тогда отведите меня в полицию, — закричал Василий, надеясь, что говорит достаточно отчаянно. — Лучше уж в тюрьму, чем на тот свет! Наверху зашушукались. Хулиган не слышал, о чём идёт речь, но они совещались, и это обнадёживало. Но не успел Вася обрадоваться, как с крыши гневно закричала другая девушка. Она обвинила парня в том, что он известный враль и в участке скорее сам напишет заявление о покушении, чем в чем-либо признается. Кулешов заскрипел зубами: вылезла, клуша. Как невовремя! Именно так он бы и поступил, но теперь таяли и эти призрачные шансы на спасение. Под ногами по-прежнему была пугающая высота, и юноша уже намного более искренне предложил отвести себя родителям или к директору. — И они поверят тебе, а не нам, верно? — хмыкнули с крыши. — Давай, Лёш, руби уже. Сердце хулигана пропустило удар. — Стой! Я не хочу умирать, я исправлюсь, только вытащите! — Так ты нас по одному перебьешь, — возразили ему, заставив в панике задрожать. Мир покачнулся и хулигану пришлось замереть: из страха, что верёвка оборвётся. — Нет! Прошу! Умоляю! Не надо! — в голосе Василия явственно звучали слезы. Юноша был на грани истерики. Не имея возможности хоть как-то повлиять на ситуацию, с постоянным видом далёкой земли под ногами, Васька понял, что готов согласиться на что угодно. Однако проблема заключалась в том, что слушать его не хотели. После последнего безнадёжного выкрика всё вокруг стало расплываться, а по щекам покатились горячие капли. Голоса наверху сливались в невнятный гул. Вдруг веревка дёрнулась, заставив хулигана в панике заорать, но не оборвалась, а медленно поползла вверх. Сильные руки перетащили ничего не соображающего Ваську через ограждение и юноша обессиленно сполз под ноги присутствующих. Чуть погодя хулигана немного отпустило, он проморгался и смог осмотреться. На крыше стоял директор школы, а рядом скучковалась группка подростков из параллельных классов: трое ничем не выделяющихся парней и две девушки-стесняшки, в которых Василий не увидел серьёзных противников. Именно таких мямлей он обычно задирал, а девчонок хватал за все выступающие места, правда, этого было недостаточно для желания уничтожить обидчика, верно? На крыше стояли ещё двое учеников, и их хулиган сразу же записал во враги. Девчонка, немного младше его самого, смотрела с вызовом, в её глазах плескалась ненависть. Васька передёрнул плечами, да что он ей такого сделал-то, чего сам не помнит? Юноша был уверен, что никогда не поднимал руку на учениц, разве что хлопал по заднице, но не избивал, как парней. Последний из ребят, высокий и худой очкарик, держался увереннее всех. Вася сразу вспомнил его — Артём из «Вэшек», отличник, который, однако, был полным дном, когда дело касалось самозащиты. Драться парень не умел, постоять за себя никак, кроме слов, не мог, а его болтовня хулигана волновала мало. Наверняка, именно Артём организовал эту шайку-лейку и подбил напасть на Василия. Хулиган украдкой взглянул на директора — Николай Сергеевич выглядел как никогда суровым. Ребята ошиблись, уж кто-кто, а директор никогда не встанет на сторону очевидно потерпевшего, пока не оценит произошедшее со всех сторон. Васе же частенько приходилось попадаться на горячем и отчитываться, так что его никак нельзя было назвать невинной жертвой. — Значит, хотели только напугать, — протянул Николай Сергеевич, буравя взглядом притихших подростков. — А если бы верёвка оборвалась, что тогда? Вы едва не убили человека, понимаете, нет? Тот факт, что он хулиган, вас не оправдывает. Нужно было в таком случае привести его ко мне. Услышав такое, Вася приободрился: может быть, ему и вовсе не влетит? Но радость померкла, стоило выступить той девчонке со злыми глазами. — После всего, что эта падаль натворила, ему остаётся только сдохнуть, — ядовито процедила она. — Я не собиралась его пугать, я хотела отомстить. За брата, об которого тушили окурки и заставляли есть землю. За то, что он теперь не выходит из квартиры, лечится у психолога, и, на минуточку, ему всего десять лет. Воспоминание вспыхнуло мгновенно — раз, и Вася мысленно перенёсся в тот летний вечер, когда, опьянев от пива и собственной значимости, объяснял в подвале вихрастому мальчишке, почему нужно платить за вход в подъезд. Как назло, директор смотрел на Василия и считал по выражению его лица, что девушка сказала правду. Пояснения не понадобились. — Доигрался? — только и сказал он. Хулиган закусил губу, он уже не надеялся избежать неприятностей. — Пойдёмте в мой кабинет, будем решать, что делать со всем этим безобразием. — … А причем тут Баба Яга? — голос Дениса ворвался в стройный рассказ Василия, разбив ход повествования. Мужчина недовольно поморщился: он тут душу выворачивает, а всякие мальчишки чуть что перебивают. — Яга накануне преподала мне урок, да-да, тем же способом, что и тебе, но я не послушал. Не стал ни перед кем извиняться, ну и вообще не поверил, что тихони-ботаники пойдут на убийство. Пока я болтался над пропастью высоты четырех этажей, она сообщила директору школы, который тоже когда-то хулиганил, а теперь работал на неё, что на крыше творится чёрти что. Я получил способности кота-оборотня и сноходца позже, лет в девятнадцать. А теперь, пожалуйста, дослушай, не перебивая. Вопросы потом. Денис недовольно фыркнул, он пока не слишком понимал, к чему так разоткровенничался гость. Но послушно умолк и приготовился внимать дальше. … — Ты знаешь, что делать, — обратился директор к Васе, после того как все пострадавшие подробно рассказали, сколько всего натворил хулиган. Выслушивать их претензии оказалось настолько стыдно, что юношу бросило в жар. Однако его ожидал ещё больший позор. — Можно они выйдут? — почти прошептал Василий. Его предупреждали, но раз не послушался, теперь придётся беспрекословно подчиняться Николаю Сергеевичу, иначе будет ещё хуже. — Нет. Ответ директора был однозначным и до обидного лаконичным. Василий, покраснев до ушей, подошёл к столу и улёгся на него грудью, вцепившись пальцами в противоположный край столешницы. — Ещё раз устроите самосуд, окажетесь на его месте, — обратился мужчина к удивлённым подросткам. — А ты — терпи и не вставай, иначе спущу штаны. Хулиган кивнул и зажмурился. Зад напрягся в ожидании первого удара, но тот всё не прилетал и не прилетал, а когда Василий поднял голову, чтобы посмотреть, почему так долго, то заметил в руках директора сложенную вчетверо скакалку. — Вы чего это? Не ремнём? — испугался юноша, но мужчина уже сказал всё, что хотел. Николай Сергеевич подошёл и положил руку ладонью на спину хулигана, а затем размахнулся и… — Минутку, — перебила одна из так и не представившихся девушек-стесняшек, которая до сих пор молчала. Директорская рука со скакалкой остановилась, так и не ударив, а Васька судорожно выдохнул и сильнее вжался в стол. — Что такое? — А нам точно не надо выйти? Ну… Он нас потом не поубивает, за то, что такое увидели? Хулиган о таком и не думал. Сейчас его занимали только мысли о предстоящей боли. Где уж тут мстить, пережить бы наказание. — Вы будете смотреть даже если Василий не выдержит и останется без штанов. Убедитесь, что он наказан достаточно строго, и тогда причин для мести не останется. — Ему голову оторвать мало, — буркнула Светка, старшая сестра пострадавшего мальчишки, на что получила строгую отповедь и сконфуженно замолчала. Как ни готовился Вася к удару, как ни старался максимально расслабить ягодицы, прилетело всё равно неожиданно, резко и ужасно, невыносимо больно. Хулиган забыл про то, что должен стоять смирно, рванулся изо всех сил, вырвался из-под руки директора и запрыгал по комнате, растирая ушибленное место. — Так и быть, на первый раз можешь оставить трусы, — Николай Сергеевич приблизился и сам расстегнул и стянул с юноши школьные брюки, оставив того в одном белье. Затем взял покрасневшего паренька за плечо и отвёл на место, заставив занять прежнюю позицию. Вася смущался ровно столько времени, сколько понадобилось директору, чтобы взять отложенную скакалку, размахнуться и ударить снова. Оказалось, что штаны неплохо защищали, а хулиган совершенно не умеет терпеть боль, если нет боевого азарта драки. Парень заорал и вскочил снова, хотя и пытался стерпеть. После того, как ягодицы немного отпустило и теперь не разрывало от боли, а лишь ощутимо пекло, Вася вспомнил, что его обещали оставить с голым задом. — Я не могу, это слишком больно, — пробормотал смущённый хулиган и попятился в сторону от страшного предмета, что уже дважды безжалостно поразил его несчастные половинки. Уйти далеко ему не позволили. Николай Сергеевич схватил Ваську за шиворот и резко нагнул, вынуждая упасть на четвереньки. Затем крепко зажал его ногами, сдавив в районе рёбер. Теперь при всём желании юноша не смог бы вскочить, он запоздало попытался рвануться, но безрезультатно. — Значит так, — твёрдо начал директор, — эти два удара не засчитываются. Мужчина нагнулся и стянул с вильнувшего попой Васьки последнюю деталь одежды, что позволяла скрыть совсем уж интимное. Хулиган сразу почувствовал, как ягодицы постыдно раскрываются и попытался немного опустить зад, чтобы это не было столь очевидно. Хорошо ещё, к зрителям Васька был повёрнут боком, вероятно, директор не захотел окончательно позорить и без того застыженного ученика, а впрочем, он мог встать так и случайно. Юноша плотно сдвинул ноги, чтобы скакалка не прилетела куда не следует и сжался в предчувствии неизбежной кары. — Итак, десять ударов, — подвёл черту Николай Сергеевич. — Кричать можно, вырываться — нет. Терпи хоть немного, гроза малышей! Стыд и обида от кошмарного положения и слов директора долго не продлились. Первый же удар двойной жёсткой скакалочной петли пришёлся одновременно на обе ягодицы. Вася вскрикнул и завилял попой — насколько смог, будучи крепко удерживаемым ногами сильного мужчины. Николай Сергеевич подождал пару десятков секунд и без предупреждения стегнул снова. Хулиган не представлял, что может быть настолько больно. Директор ранее его не порол, только грозился, а тут сходу взялся за дело, да так усердно, что к третьему удару (а по факту, к пятому) Василий не сдержал слёз. — Я больше не буду, я исправлюсь! — рыдая и вырываясь, кричал несчастный хулиган, но скакалка продолжала находить нетронутые участки на его пятой точке, обещая, что спокойно сидеть в ближайшем будущем Вася не сумеет. Юноша вертелся как мог и один раз почти вывернулся, упав на бок. Однако новый стежок всё равно его настиг, прошёлся по бедру — куда больнее, чем по попе. А директор, в наказание за несдержанность, удар не засчитал, строго объявил об этом и заставил вновь занять нужную позицию. Как Вася пережил последние три взмаха хлесткой скакалки, отдельная история. Юношу пробрало аж до кончиков ногтей и он зарёкся когда-либо опять злить директора. Ещё одной такой порки он просто не переживёт. Наконец Николай Сергеевич выпустил рыдающего подростка и отложил скакалку. Она сегодня хорошо потрудилась, о чём свидетельствовала полосато-красная попа хулигана. Директор не дал Ваське прореветься, поднял его за шиворот и развернул лицом к бледным «карателям». — Василий, вперёд, — с намёком проговорил Николай Сергеевич. Юноша даже не вспомнил о спущенных брюках, он, запинаясь и всхлипывая, пробормотал как сожалеет и что теперь уж точно больше никогда не станет хулиганить. Вася и сам верил в свои слова, по крайней мере, сейчас. — Вопрос исчерпан? — обратился Николай Сергеевич к ребятам, и все они, включая ту, что ранее смотрела с ненавистью, закивали. … Василий замолчал, погруженный в воспоминания, а Денис не решился нарушить тишину. Юноша потёр собственную саднящую попу и выжидающе уставился на гостя. — Ты что-нибудь понял? — наконец вновь заговорил мужчина. — М-м-м… У вас было непростое прошлое? — ткнул наугад Денис, не желая думать. Николай Сергеевич неодобрительно нахмурился, поднял розги и покачал ими из стороны в сторону. Но, поймав испуганный взгляд юноши, хмыкнул и положил на место. — То, что тебе предсказала Яга, сбывается. Выполняй её советы в точности, или всё станет гораздо хуже. Если мне придётся тебя спасать, то есть, если я успею это сделать, то буду приходить каждую ночь и устраивать тебе внушение или испытание — зависит от того, что заслужишь. А щадить не буду, потому что помню, каким обалдуем был сам и что именно помогло мне взяться за ум. Насупившись, Денис отвернулся. Он и сам не хотел, чтобы случилось предсказанное Ягой, но слушаться сестру не хотелось вдвойне. Однако, получать и от Алёнки и от Василия попеременно — было уже перебором. Юноша смирился с мыслью, что это лето станет паршивее некуда, но тут в его сознание ворвался голос уходящего мужчины: — И подумай, как именно ты попал в такое незавидное положение. Проснись. Что? Денис не сразу понял, к чему относилось последнее слово и хотел уточнить, но глаза сами собой распахнулись, хотя до этого хулиган был уверен, что не спит. В комнате только светало, было раннее утро. Денис вдруг вспомнил, что Василий называл себя сноходцем. Пазл сложился с резким щелчком, а пучок розог, который лежал на покрывале, там, где оставил его «кот», послужил дополнительным подтверждением к болящей коже пониже спины. Кажется, субботней порки избежать не удастся.