Скованы судьбой

Сквозь время, сквозь всю боль- Я защищу. Сквозь веру, сквозь всю соль- Я отпущу.

— Если память мне не изменяет, ростовщик живет чуть подальше, вниз по улице, — уточнил Чонгук, хлопнув дверцей «Хонды». Тэхён запер машину и двинулся вслед за ним. Картинки сменялись. Для пешеходов — это бесконечная череда лавчонок с самыми разнообразными витринами и вывесками, тут и салон тату и акупунктуры, тут и украшения, тут и фальшивые предметы роскоши, бакалейные магазинчики, кулинарии с выставленными черепаховыми панцирями. Довольно скоро они добрались до дома с серым фасадом, на котором красовался гигантский неоновый дракон. Вывеска «Ломбард. Купля. Продажа. Кредит» мигала в сером утреннем свете. Чонгук толкнул дверь и вошел. Тэхён за ним. Сумрачный коридор привел их в довольно большую комнату без окон, освещенную тусклым светом. На металлических полках стеллажа вдоль стены теснились самые неожиданные вещи. Телевизор с плоским экраном соседствовал с дорогой дамской сумочкой, музыкальные инструменты — с чучелами зверей и абстрактными картинами. — Часы, — проговорил как можно спокойнее Чонгук и протянул руку. Тэхён застыл у стены, охваченный сомнениями. После смерти Хосока он поспешно избавился от всех вещей, которые напоминали о том, как он его любил. Расстался с его одеждой, книгами, даже с мебелью. Теперь у него остались только его часы, «Патек Филипп», червонного золота с календарем, показывающим фазы луны. Мало-помалу часы стали его талисманом, зримой связью с ушедшим. Он надевал их каждый день, повторяя движения, которые каждое утро делал Хоуп, — надевал на запястье кожаный браслет, подтягивал его, застегивал, заводил часы, протирал циферблат. Часы действовали на него успокаивающе, приносили ощущение, пускай обманчивое, что Хосок все еще с ним, что он где-то рядом… — Прошу тебя, — настойчиво, но с какой-то скорбью, попросил Чон. Они двинулись к стойке-витрине, защищенной армированным стеклом, за которой стоял очень ухоженный молодой китаец. — Чем могу быть полезен? — осведомился он, заправляя длинную прядь за ухо. Тэхён скрепя сердце снял часы и положил на стойку. — Сколько? Ростовщик взял бесценный предмет и внимательнейшим образом их осмотрел. — У вас есть документ, подтверждающий их подлинность? Сертификат фирмы? — осведомился он. — Не при себе, — отозвался молодой человек, не глядя на него. Китаец продолжил знакомство с хронометром, подвигал стрелки, покрутил колесико завода. — Эй! Осторожней, часы очень хрупкие! — вскрикнул полицейский. — Я исправил дату и время, — ответил китаец, подняв голову. — Исправили? Ну и оставьте их в покое! Говорите, берете или нет? — Я могу предложить вам за них пятьсот долларов, — сказал китаец. — Вы что, больной?! — взорвался Тэ, забирая часы со стойки. — Они коллекционные! Стоят в тысячу раз больше! Он уже пошёл к выходу, но Чонгук схватил его за руку. — Прошу тебя, давай поспокойнее, — попросил он, отводя Кима в сторону. — Ты же не продаёшь их? Просто-напросто отдаёшь их в залог. Мы их сразу же выкупим, как только все у нас наладится. Тот, не соглашаясь, покачал головой. — Нет. Будем искать другое решение. — У нас нет другого решения, и ты это прекрасно знаешь, — отчеканил Чонгук, повысив голос. — Послушай! Время не ждет. Нам нужно хоть что-то поесть, чтобы восстановить силы. Мы ничего не сможем предпринять без единого вона в кармане. Подожди меня здесь и дай мне возможность поторговаться с этим типом. С неизъяснимой горечью в душе Тэхён протянул Чону часы-браслет и вышел из лавочки. Стоило ему выйти на улицу, как у него перехватило дух от острого запаха пряностей, копченой рыбы, тушеных грибов. А еще несколько минут назад он ничего этого не замечал. Внутренности у него резко скрутило, и он вынужден был наклониться над урной и опять выплюнуть едкую горькую желчь, которую выделил пустой желудок. Выпрямившись, Тэхён прислонился к стене, пытаясь справиться с головокружением. Гук прав. Необходимо хоть как-то подкрепить силы. Воспоминания о Хосоке захлестнули новой волной. Нет. Он смог жить дальше. Смог принять и может даже отпустить. Но боль не ушла. Она лишь притупилась. Он вспомнил, как они познакомились. Это было в ноябре 2015. В Пусане. Он должен был пойти на приём к одному врачу, а попал к некому Чон Хосок.

Flashback

— Я вас не задержу, доктор, мне нужен всего-навсего рецепт на антибиотик от гастрита. Обычно доктор Мин выписывал мне… Доктор посмотрел на Тэ, нахмурив брови, и оборвал его тираду: — Простите, но мне кажется, что вы готовы даже рецепт выписать вместо меня. Надеюсь, вы понимаете, что я не могу выписать вам лекарство, даже не осмотрев? Понимая, что все идет не по сценарию, Ким страшно разозлился, но постарался взять себя в руки. — Я же сказал, у меня хронический гастрит. Никаких других диагнозов быть не может! — Нисколько не сомневаюсь, господин, но лечащий врач здесь я. — Разумеется, я не врач, а полицейский детектив, но у меня работы выше крыши. Прошу вас, не заставляйте меня тратить время на дурацкие обследования, которые займут кучу времени! — И тем не менее придется их пройти, — отрубил он, протягивая ему направление. — И еще вы сдадите в лаборатории цитобактериологический анализ. — Простите! Но может, вы не будете упираться, а? Пропишите мне антибиотик, и мы покончим с этим делом! — Что вы зациклились на антибиотике? На свете много разных лекарств. Не упрямьтесь, давайте вести себя разумно. Внезапно он почувствовал, до чего устал. Низ живота снова скрутило болью. Утомление, которое копилось в нём с того самого дня, когда его назначили руководителем опергруппой, нахлынуло на него, словно лава вулкана. На полицейского навалились все бессонные ночи, ужасы, страхи, призраки, которых невозможно прогнать. Врач говорил что-то ещё, но он его не слушал. В голове вспышками загорались картины. Труп мужчины на месте преступления, где они работали тогда утром. Пак Собон варварски удавленный галстуком. Его выкатившиеся глаза. Лицо, искаженное ужасом. Тэхён не имел права расслабляться. Он должен найти убийцу до того, как он совершит новое преступление. — А лечение травами? — задал новый вопрос красавец-шатен. — Вы знаете, что травы могут совершать чудеса? Он резко и совершенно неожиданно для него встал, взял с его письменного стола блок рецептов и оторвал один. — Вы совершенно правы, я сам выпишу себе рецепт. Врач был так обескуражен, что пальцем не шевельнул, чтобы ему помешать. Тэхён развернулся на сто восемьдесят градусов и вышел, хлопнув дверью. Ровно через месяц, в канун Рождества, Тэхен ехал на своём «БМВ». «Черт бы побрал это Рождество! Черт бы побрал семейные обязательства! Какое счастье, что Рождество бывает только раз в году». Но для Тэхёна и одного раза слишком много. Каждое возвращение в родительский дом отбрасывает его на пятнадцать лет назад, воскрешает все обиды детства, все раны подросткового возраста, оживляет противостояние с братом и сестрой, возвращает ощущение абсолютного одиночества. Каждый год он говорил себе, что приезжает сюда в последний раз, а на следующий год все повторялось снова. Левый берег. Он рулит вдоль набережной, потом поворачивает налево на улицу Ульсан. Тормозит, зажигает аварийку и останавливается на углу улицы. Подходит к двери и звонит в домофон красивого, недавно отремонтированного жилого дома. — Кто там? — спрашивает сонный голос. — Чон Хосок? Полиция. Извольте, пожалуйста, открыть. — Конечно, но… — Полиция, господин Чон, открывайте! — Иду же! Иду! Дверь открыл тот самый красавец врач, но ранним утром он выглядел куда менее импозантно: спортивные штаны, старая футболка, взъерошенные светлые кудри, на лице удивление, усталость, беспокойство. — Да я же вас знаю! Вы… — Капитан Ким, опербригада уголовного розыска. Господин Чон, сообщаю вам, что вы взяты под стражу с сегодняшнего числа, четверга двадцать четвертого декабря с семи часов шестнадцати минут. Вы имеете право… — Простите, но это какая-то ошибка. Скажите, по крайней мере, причину! — Подлог. Использование фальшивых документов. Прошу следовать за мной! — Вы шутите? — Не вынуждайте меня просить подняться сюда моих коллег, господин Чон! — Можно мне, по крайней мере, надеть брюки и рубашку? — Одевайтесь быстрее. И возьмите теплую куртку, у нас в камерах проблемы с отоплением. Доктор вышел из ванной одетым с безупречной элегантностью. — И где же ваши коллеги? — осведомился он, когда они вышли на улицу. — Со мной никого нет. Не буду же я привозить весь уголовный розыск, чтобы поднять вас с постели. — И машина вовсе не полицейская! — Машина приближена к городской. Не поднимайте шума, садитесь на переднее сиденье. Поколебавшись, он в конце концов сел. — Вы можете мне объяснить, к чему весь этот цирк? Вы прекрасно знаете, что я мог в прошлом месяце подать на вас в суд за кражу рецепта. Можете поблагодарить мою коллегу, она отговорила меня, найдя для вас кучу смягчающих обстоятельств. Если уж говорить начистоту, она употребила даже эпитет «долбанутый». — Я тоже собрал о вас сведения, господин Чон, — сообщил Тэ, доставая из кармана фотокопии документов. Он взял в руки пачку бумаг и принялся читать, хмуря брови. — И что это, собственно, доказывает? — Доказывает, что вы выдали фальшивое свидетельство двум китаянкам без документов о том, что они живут у вас, с тем, чтобы им разрешили дальнейшее пребывание в Корее. Он не собирался ничего отрицать. — И что в этом такого? Неужели дружба, обычные человеческие отношения теперь считаются преступлением? — Гражданский кодекс подобные действия квалифицирует по-другому. Подлог и использование подложных документов наказуются тремя годами тюремного заключения и штрафом в пятьдесят восемь тысяч вонн. — А мне-то казалось, что у нас в тюрьмах и так не хватает места! Скажите, а с каких пор уголовная полиция занимается гражданскими делами? Тэхен промолчал, а вот Хосок засмотрелся в окно и знатно запаниковал. — Скажите честно, куда вы меня везете? — В Тэджон. Я уверен, что вы любите вино и… — Нет, я серьезно! — Отпразднуем Рождество у моей матери. Вас очень хорошо примут, вот увидите. Он обернулся, посмотрел, не сопровождает ли нас другая машина, потом пошутил, чтобы как-то успокоиться: — Я все понял, ваша машина есть тюремная камера, так? Ведь в полиции тоже есть камеры для подследственных? Тэхён объяснил ему комбинацию, которую задумал. Полицейский закрывает глаза на историю с фальшивой пропиской, а Хосок за это исполняет роль своего спутника на Рождество. Несколько минут он молчал и внимательно смотрел на Тэ. Поначалу он просто не поверил во всю эту историю, но постепенно до него дошло. — Господи! Самое ужасное, что вы не шутите! Неужели вы затеяли всю эту катавасию только потому, что вам не хватает мужества отстоять ваш жизненный выбор перед вашей семьей? Черт побери! Да вам нужен не терапевт, а психоаналитик! Тэхён вытерпел его атаку и спустя несколько минут даже согласился с ним. Он почувствовал себя полным придурком. Что он хотел этим добиться? Доказать долбанной семейке, что он будет жить, так как захочет? Но зачем? Покраснев, как помидор, он пошел на попятную: — Вы совершенно правы. Простите меня что ли. Сейчас развернусь, и вы вернетесь домой. — Сначала остановимся у ближайшей автозаправки. У вас бензин почти на нуле. Тэхён залил полный бак лучшего бензина. В машине Хосока не оказалось. Он поднял голову и увидел, что он в кафе и машет ему. — Я заказал вам чай, — сказал он, приглашая Кима сесть. — Неудачный выбор, я пью только кофе. — Нет ничего проще, — лучезарно улыбнулся он, вставая. И отправился к стойке, чтобы взять для него кофе. Этот парень обезоруживал его своим спокойствием. Хосок вернулся две минуты спустя и поставил перед ним большую кружку с кофе и положил круассан в бумажном пакетике. — Конечно, не самый лучший, но куда вкуснее, чем обещает внешний вид, — пообещал он, стараясь разрядить возникшее между ними напряжение. И в подтверждение своих слов откусил от венской булочки, постаравшись как можно незаметнее подавить зевок. — Подумать только! Вытащить меня в семь утра из кровати, когда я мог бы еще спать и спать! — Я же сказал, что отвезу вас обратно. И вам уже ничего не помешает спать сколько угодно. Он отхлебнул чай и спросил: — Если честно, я вас не понимаю: к чему встречать Рождество с людьми, которые доставляют больше неприятностей, чем радости? — Забудьте, Хосок. Вы совершенно справедливо заметили, что вы не психотерапевт. — А что думает об этом ваш отец? — Мой отец давным-давно умер. — Кому вы это говорите?! — воскликнул он и протянул ему свой смартфон. Тэхён посмотрел на экран, прекрасно зная заранее, что там увидит. Пока он заправлялся, Хосок залез в Интернет. Поиски очень быстро привели его к газетному сообщению о неприятностях с его отцом. БЫВШИЙ «СУПЕРПОЛИЦЕЙСКИЙ» КИМ КУАН ПРИГОВОРЕН К ДВУМ ГОДАМ ЗАКЛЮЧЕНИЯ — Вы просто жалкий проныра! — Да неужели? И от кого же я это слышу? — Да, мой отец в тюрьме, и что дальше? — Может быть, вам лучше повидаться на Рождество с отцом? — Знаешь? Не суй нос в чужие дела! — А давно мы на «ты»? Ну, да ладно, а могу я узнать, где он находится? — Да тебе какое дело? — Почему бы тебе не поехать и не навестить его? — Потому что из-за него я решил стать полицейским. Он был моим идеалом, единственным человеком, которому я доверял, и он предал мое доверие. Он лгал всем. Я не собираюсь даже смотреть на него. — Твой отец никого не убил. — Тебе этого не понять! Тэхён вскочил со стула, но Хосок удержал его за рукав. — Хочешь, я поеду с тобой? — Послушай, Чон! Мы с тобой совершенно чужие люди. Я хреново поступил с тобой, но я попросил у тебя прощения. А если я вдруг захочу повидаться со своим отцом, то обойдусь без тебя, договорились? — Как хочешь. Но Рождество такое время… Мне кажется, момент самый подходящий. Тебе так не кажется? — Мне кажется, что ты действуешь мне на нервы! Он сочувственно улыбнулся. И Тэхён, сам того не желая, невольно признался ему: — Даже вздумай я туда поехать, это не так-то просто делается. С улицы в места заключения не войдешь. Нужно разрешение, нужно… Хосок тут же воспользовался тем, что Ким приоткрылся. — Но ты же работаешь в том же ведомстве! Ты можешь все уладить по телефону. — Давай логично, — сказал он. — До туда на машине не меньше семи часов. А в Пусане ожидается буря, так что вернуться нам будет трудно. — А мы попробуем! — весело возразил он. — Не будем упускать шанса. Поведу я. Тэхен подумал с минуту, затем посмотрел Хосоку в глаза, и кажется доверился. Он бросил ему ключи, соглашаясь, чтобы он сел за руль. На часах было половина второго, когда Хосок высадил Кима перед той самой тюрьмой. Все время, пока они ехали, Тэхён отгонял от себя мысль о встрече с отцом. Отступать некуда. Полчаса спустя он вышел из этой двери с удивительным покоем на душе. Он повидался с отцом. Поговорил с ним. Сделал первый шаг, и это было, безусловно, лучшее, что он сделал за все эти годы. И этим лучшим Ким был обязана человеку, которого едва знал. Который увидел в нём что-то совершенно другое, совсем не то, что он старался показать… Освободившись от гнетущей тяжести, он заснул в машине.

The end flashback

Разноголосица толпы. Тошнотворный запах сухой рыбы. Скрип металлической двери. Чонгук вышел из ломбарда и сделал несколько шагов. Заметив его, Тэхён вернулся из страны воспоминаний. — С тобой все в порядке? — забеспокоился Чонгук, догадавшись, как ему тяжело. — Норма, — ответил он. — И как там с часами? — Я выжал из него два миллиона вонн, — объявил Чонгук, гордо помахав деньгами. — И обещаю, слышишь, я обещаю тебе, что в самом скором времени мы выкупим часы обратно. А пока, я считаю, мы заслужили завтрак. Тэхен в ответ кивнул, и они поспешили распроститься с китайским кварталом, свернув на более гостеприимную улицу. Среди кирпичных домов, небольших магазинчиков и ресторанов высится уродливый силуэт Нового музея. Семь его этажей похожи на обувные коробки, которые взгромоздили в неустойчивом равновесии. Тэхён и Чонгук толкнули дверь и вошли в кафе «Плант», первое же заведение, которое попалось им по дороге. Устроились в боксе на кремовых диванчиках напротив друг друга. Мягкий осенний свет падал в окна и, освещая зал, играл на блестящих кофеварках на стойке. Тэхён уставился в меню. Ему казалось, что живот у него громко урчит от голода. Он заказал кофе и двойную порцию рамёна, Чонгук остановился на кофе с молоком и кимчхи. Как только еду принесли, парни набросились на нее и выпили кофе почти залпом. — Нас против воли втравили в какую-то херовую историю, — проговорил Чонгук, допивая кофе. Он помахал издали бармену и заказал еще раз то же самое. Тэхён устало потёр переносицу. — Придется начать все сначала. Снова подумать, что означают оставленные нам цифры: номер телефона гостиницы «Меркурий» и странные цифры, которые так варварски написали у тебе на руке… — Предлагаю деньги поделить пополам, — продолжил Чонгук, доставая из кармана. — Не стоит класть все яйца в одну корзинку. Он положил перед Тэхёном миллион вонн и резко взял его за руку. — Мы выберемся. Обещаю. Тэхён слабо улыбнулся и взял деньги в руки, подержал и сунул в карман джинсов. И почувствовал, что в кармане еще что—то есть. Какая—то картонка, сложенная пополам. Нахмурив брови, он вытащил ее и положил на стол. — Это что ещё за хрень! Оказалось, жетон, какой дают в раздевалках больших ресторанов или в камерах хранения в гостиницах. Чонгук наклонился и стал рассматривать. На нем стоял номер 127, а наверху в кружочке букв М. — Логотип отеля «Меркурий»! — воскликнули оба в один голос. Растерянности, озадаченности как не бывало. — Едем! — тут же решил Ким. — Но я даже не попробовал свою жареную картошку! — Жрать будешь после, Чон! Уходя, Тэхён прихватил столовый нож, незаметно сунув его в карман джинсов. Чонгук накинул куртку, и они вышли на улицу.