Скованы судьбой

Мы на шаг уже ближе к разгадке, И на два приближаемся мы. Мысли путаются как в лихорадке, И скрываются, как от чумы.

Flashback

Слепящая белизна больничной палаты. Зимнее солнце клонится к закату, и его лучи с трудом пробиваются сквозь шторы. Тошнотворный запах антисептика и какой-то еды. Тэхён хочет умереть. Три недели прошло с тех пор, как Ким Намджун пытался убить Тэ и с тех пор, как погиб Хосок. Он лежит на кровати, уставившись в пустоту, полностью опустошенный. У него стоит капельница, ему вводят антибиотики. Несмотря на болеутоляющие, малейшее движение причиняет ему зверскую боль в груди и в животе. Несмотря на успокоительные и антидепрессанты, любая мысль будит нестерпимую боль. Когда «Скорая» привезла его в больницу, Тэ уже потерял много крови. * * * Его мать потрудилась сесть на поезд и приехать навестить сына. Она пробыла у него двадцать минут. Брат оставил сообщение на автоответчике. Сестра ограничилась эсэмэской. По счастью, Чимин заходил к нему по два раза на дню и делал все, что мог, чтобы как-то помочь. Парни с работы тоже навещали, но Тэхён по их молчанию чувствовал, что они здорово огорчены и даже сердятся: мало того что он влез на их территорию, он провалил самое значительное дело, какое было у них в полиции за последние несколько лет. В этих лицах читались горечь и упрек. Тэхён прекрасно знал, о чем думали коллеги. Они думали, что из-за его глупости Ким Намджун до сих пор на свободе. И как бы ни было хреново все, что с ним произошло, он осознавал, что во всем виноват только он сам. * * * Он плавал в медикаментозном тумане от пилюль, которые давали ему милосердные сестрички. Отключить мозг, сделать бесчувственным сердце — другого способа помешать Тэхёну вскрыть себе вены или прыгнуть в окно не было. Несмотря на затуманенную голову, он услышал пронзительный скрип палатной двери. На пороге появилась массивная фигура его отца. Тэхён скосил глаза и смотрел, как Куан не спеша идет к его кровати. Отец во всем своем великолепии: грива волос с легкой проседью, худое лицо, на щеках трехдневная щетина. Как обычно, в неизменной «форме» полицейских: кожаном полупальто на меху, свитере под горлышко, потертых джинсах, в ботинках с квадратными носами. На запястье старенькие металлические часы «Ролекс Дайтона», их подарила ему мать Тэ за год до его рождения. — Держишься, боец? — спросил он и подвинул стул, чтобы сесть у кровати сына. «Боец». Прозвище его детства. Тэхёну резко захотелось вернуться туда, прочувствовать каждый прожитый день заново и забыть весь тот кошмар, в котором он сейчас находится. Отец навещал Тэхёна каждый день. Обычно приходил ближе к вечеру. И сидел у него, пока тот не заснёт. Он один понимал его хоть немного и не осуждал. Он один защищал, потому что и сам действовал бы точно так же. Подсев на адреналин, он бы тоже рисковал всем на свете, тоже пошел бы один к убийце, зажав в руке пистолет и по-бычьи нагнув голову. — Я зашел повидаться с твоей матерью в гостиницу, — сказал он, открывая кожаный кейс. — Она отдала мне кое-что, о чем я просил ее уже давным-давно. И отец протянул ему альбом с фотографиями в полинявшей матерчатой обложке. Тэхён с усилием приподнялся, зажег лампу над изголовьем и принялся переворачивать страницы, переложенные папиросной бумагой. На всех фотографиях у отца и матери улыбка во весь рот, они, без сомнения, счастливы, что вскоре станут родителями. Поэтому берегут и фотографируют каждый существенный этап великого события. Он словно прожил всю свою жизнь заново. Как и хотел несколько дней назад. Только это не облегчало. Это больше резало итак раненое сердце. — На кой черт ты мне все это показываешь? — спросил Тэхён, отталкивая альбом. И вдруг увидел, что у отца глаза на мокром месте. — Когда мама тебя родила, я первый тебя выкупал и дал тебе соску, — сказал отец. — Другого такого дня, другого такого события в моей жизни не было. В этот день, впервые взяв тебя на руки, я пообещал тебе… Голос у него от волнения дрогнул, и он несколько секунд помолчал. — Что? — спросил Тэхён. — Пообещал, что до тех пор, пока я жив, никому не дам тебя в обиду. Буду защищать, что бы ни случилось, при любых обстоятельствах. Тэхён шумно сглотнул. — Теперь ты видишь, — сказал ему сын, — что не стоит давать таких обещаний, потому что сдержать их невозможно. Куан вздохнул, потер веки, стараясь справиться со слезами, которые не мог удержать, а потом достал из кейса плотный конверт. — Я сделал все, что мог. Сделал то, что должен был сделать, — сказал он и протянул ему конверт. Тэхён держал конверт в руках, не решаясь в него заглянуть, и смотрел на отца вопросительно. Тогда старший Ким сказал: — Я нашел его, Тэ. — О ком ты? — Я нашел Ким Намджуна. Тэхён застыл, открыв рот. Его мозг отказывался понимать то, что он только что услышал. Он попросил отца повторить. — Я отыскал Ким Намджуна, — повторил он. — Он больше никогда не причинит тебе зла. Тэхён словно окоченел. Несколько минут они сидели, молча глядя друг на друга. — Этого не может быть! С тех пор, как он в бегах, его ищет полиция по всему Пусану. Каким неведомым чудом тебе удалось найти его в одиночку? — Не важно. Нашел. Тэхён задергался. — Но ты же не работаешь в полиции, у тебя нет помощников, нет… — У меня сохранились связи, — сказал Куан, не сводя с него глаз. — Ребята остались мне должны. Эти ребята знают других ребят, а те знакомы с третьими. Ты сам знаешь, как это делается. — Нет, не знаю! — У меня всегда были осведомители среди таксистов. Один из них посадил Нама в тот самый вечер, когда он напал на тебя. Он бросил свой скутер, когда понял, что по нему его могут опознать. Вышел у жалкой гостинички рядом с площадью. Отец взял у Тэхёна из рук конверт и достал пачку фотографий, похожих на те, что детективы делают исподтишка. — В общем, так. Все искали ублюдка за границей, а он залег в норе в двадцати минутах от Пусана. Провел там пять дней под чужим именем, с фальшивым удостоверением личности. Старался не обнаруживать себя лишними передвижениями, ждал, потому что для того, чтобы уехать, ему все равно нужно было достать фальшивый паспорт. И вот на пятый день в одиннадцать вечера он вышел подышать свежим воздухом. Шел один вдоль каменной ограды, опустив голову, надвинув на глаза кепку. Тут я его и подкараулил. — Как? Прямо на улице? — Ночь, темно, местечко пустынное. Два удара ломиком. По голове и по шее. Он был уже мертв, когда я засунул его в багажник. Тэхён попытался сглотнуть, но не смог, мешал ком в горле. — И… что ты сделал с телом? — Ехал почти до утра в сторону выезда. И вдруг приметил замечательное местечко: старый заброшенный завод. Как раз годится, чтобы избавиться от скота. Отец протянул ему еще несколько фотографий. Поглядев на них, Тэхён вспомнил декорации одного из фильмов ужасов: ограда — и за ней заброшенные здания. Заколоченные окна. Трубы из красного кирпича, готовые рассыпаться и обвалиться. Гигантские металлические баки, наполовину вросшие в землю. Разваливающийся конвейер. Вагонетки, брошенные на рельсах, заросших бурьяном. Проржавевший экскаватор. Ким старший ткнул пальцем в фотографию: — За складской зоной один за другим расположены три каменных колодца. Все они ведут в подземное хранилище для воды. Так вот Нам гниет в среднем. Никто и никогда не найдет его там. И он показал ему последнюю фотографию. Большой каменный колодец, окруженный массивной решеткой. — Эта месть наше частное дело, — продолжал отец, кладя ему руку на плечо. — Следствие в скором времени прикроют. Во-первых, прекратятся убийства. Во-вторых, раз известно, что у Нама родня в Инчхоне и Сеуле, сочтут, что он слинял туда. Или покончил жизнь самоубийством. Тэхёна обуревали совершенно противоположные чувства. Сначала удовлетворение, а следом глухая ярость. Тело напряглось. Как посмел отец отнять у него право мщения?! Это право принадлежало ему! После гибели Хосока, желание выследить и уничтожить Намджуна было единственным, что привязывало его к жизни. Теперь у него не осталось ничего. Ни-че-го…

The end flashback

Погруженный в свои мысли, смоля одну сигарету за другой, Чонгук вел машину, не отрывая глаз от дороги. Если и дальше ехать с такой скоростью, то в отделе ФБР они будут уже часа через два. Тэхён, прижавшись лбом к стеклу, пытался привести в порядок разбегающиеся мысли. Разложить сбивающую с ног информацию по воображаемым папкам, а папки распределить по различным отделам головного мозга. У него не выходили из головы слова Чимина относительно камеры наблюдения на автостоянке: «Камера фиксирует твой номер, а все, что делается в машине, погружено в темноту». Тэхёну до ужаса хотелось посмотреть это видео самому! Он должен был все проконтролировать. Выверить все детали. Но как это сделать? Еще раз позвонить Чимину? Бессмысленно. Он уже все, что знал, сообщил. Чимин просмотрел видеоролик, но не забрал его. А как иначе? При отсутствии поручения произвести следственные действия он и не мог его забрать. Просто приехал на автостоянку и, должно быть, серьезно надавил на охранника, прежде чем тот дал ему просмотреть видеозаписи. Тэ мысленно перебрал всех, к кому мог бы обратиться. Потом включил телефон и набрала номер Ли Джин-Хо, который был замом главного в дорожной полиции. — Привет, Джин, это Тэ. — Тэхён? Ты где это? Высветился номер от нас далекий! — Я в Сеуле. — Угрозыск оплачивает такие командировки? — Долгая история, потом расскажу. — Ладно, я и так все понял. По-прежнему вольный стрелок и сам ведешь расследование. Ты когда-нибудь изменишься, Тэ? — Никогда. Поэтому я и звоню. — Сейчас десять вечера, Тэхён. Я сижу дома и… А что тебе понадобилось? — Видеоролик камеры наблюдения на автостоянке «Трип-Эдвэнс». Мне нужно все, что ты сможешь найти по поводу «BMB» темно-синего цвета... — Тормози, Тэ! Можешь не продолжать. Ты же знаешь, что речь идет о частной автостоянке! — Джин-Хо помолчал и спросил: — И все-таки, что тебе от меня нужно? — Сделай то, что ты так хорошо умеешь делать. Ты знаком с парнями из «Трип-Эдвэнс», поговоришь с ними, пригрозишь, похвалишь. Есть чем записать номер места? — Я все-таки не понимаю… — А ты понимаешь, что я вытащил твоего паренька, когда работал в отделе наркотиков? Ты ведь тогда обрадовался, что ему не придется сидеть в тюряге? Правда? Хочешь, напомню, сколько у него было тогда при себе порошка? — Черт бы тебя побрал, Ким! Да с тех пор прошло уже пять лет! Я что, по гроб жизни теперь тебе обязан? — Думаю, да. Конечно, по гроб жизни. Точно так же, как по гроб жизни имеешь детей. Ну, так ты записываешь номер места? Ли снова вздохнул, но на этот раз это был вздох покорности. — Как только получишь видео, сбрось мне на телефон, ладно? И не тяни! Мне нужно посмотреть его сегодня вечером! Тэхён с удовлетворением отключился, а потом в ответ на вопросительный взгляд Чонгука вкратце передал ему суть разговора. Полицейский собирался закурить новую сигарету, но пачка оказалась пустой. — А от твоего отца по-прежнему никаких вестей? Тэ отрицательно покачал головой. Чон продолжал: — А ведь главный ключ от всей этой загадочной истории у него! Если он сказал тебе правду и в самом деле убил Нама, значит, мы ошибаемся относительно убийцы. — Ты думаешь, я об этом не догадываюсь? Чонгук смял пустую пачку и сунул ее в пепельницу. — Но я не понимаю, какой ему был смысл врать тебе? Тэхён пожал плечами: — Возможно, хотел мне помочь перевернуть страницу с пережитой мной катастрофой. На лице Чона отразилось сомнение. — До такой степени, что мог выдумать целую новеллу? — Сразу видно, что ты не знаешь моего отца! — Это правда, совсем не знаю. Тэхён смотрел сквозь стекло на дорожные столбики вдоль дороги. На скорости, с какой они ехали, столбики сливались и казались коридором из металла и бетона. — У его достоинств есть недостатки. Он меня хорошо знает и не сомневался, что я пойду на все, чтобы отомстить. Я мог убить Намджуна собственными руками. Допускаю, что ему захотелось уберечь меня от такого идиотизма. — А ты не хочешь позвонить ему еще разок? — Бесполезно. Если бы он получил сообщение, тут же бы перезвонил. — Позвони, ну еще разочек, и я оставлю тебя в покое, — попросил Чонгук с улыбкой. Тэ хмыкнул, на эту яркую улыбку, но спорить не стал, перевел телефон на громкую связь и снова набрал номер. «Я сейчас занят. Оставьте сообщение после сигнала». — Странно, что твой отец тебе не перезвонил. — Отец не хватается за телефон каждые пять минут, чтобы посмотреть, звонил ему кто-то или нет. К тому же, выйдя на пенсию, он увлекся спелеологией. Вполне возможно, он сейчас вместе со своими дружками из Клуба бывших полицейских сидит в какой-нибудь пещере. — Будем надеяться, что… — начал Чонгук . Но стоило Тэхёну отключиться, как мобильный запиликал. Он торопливо поднес его к уху: — Папа ты? — Дико извиняюсь, но могу я услышать Чон Чонгука? Тэ снова включил громкую связь и протянула мобильник Чону. Удивленный Гук взял трубку. — Юнги? — Привет, Гук! Дуонг прислала мне результаты анализа крови, оставшейся на рубашке и представь себе, у нас кое-что есть! Следователи в машине обменялись взглядами. У обоих сердце заколотилось как бешеное. Тэ показал Чону на дорожный указатель: — Юнги, через два километра у нас придорожная зона отдыха. Сделаю остановку и перезвоню. «Андо Кафе» – порядком устаревшее, длинное прямоугольное здание внушительных размеров с непомерно высокими потолками, какие было принято строить в 70-е годы. Золотистое осеннее солнце заливало почти пустой зал. За стойкой сидела официантка, погрузившись в свои мечты. Тэхён и Чонгук уселись за столиком в глубине зала, как можно дальше от кассы и буфета. Мобильник они положили на середину стола, точно диктофон, и благоговейно слушали серьезный, исполненный металла голос Мин Юнги, который рисовал перед ними весьма необычный портрет. — Кровь на рубашке принадлежит некоему Ким Тиену, тридцати одного года, его анализ ДНК попал в базу из-за разных незначительных нарушений, однако восемь лет назад он был арестован за торговлю наркотиками и неповиновение властям. Отсидел шесть месяцев в тюрьме, а когда был выпущен на свободу, переселился на Восточное побережье, нашел работу и до сегодняшнего дня о нем ничего не было слышно. Тэхён торопливо делал записи на бумажной скатерти. Чонгук спросил: — Какую именно работу он нашел? — Работу ночного сторожа в доме для престарелых «Каритас». — Теперь в дома для престарелых берут на работу рецидивистов? — удивился Чон. — Каждый человек имеет право получить шанс на новую жизнь. Разве нет? Тэ сломал колпачок от рекламной ручки, которую ему одолжила официантка. — У вас есть его домашний адрес? — Да, — ответил Мин. — Дом в поселке рядом с Инчхоном. Как считаешь, что мы должны теперь делать, Гук? — Пока ничего особенного. Собери побольше информации. Тогда еще разок все обсудим. В Инчхоне буду часа через два. — Мог бы поставить меня в известность пораньше. Шеф уверен, что ты еще на деле. — Пока ничего ему не говори. Я сам все объясню в ближайшее время. А фотография Тиёна у тебя есть? — Отправлю тебе по электронке. — Невозможно. На моем теперешнем телефоне нет Интернета. Чонгук глянул в меню, там были указаны координаты кафе, где они сидели. — Пошли мне фотографию факсом. — Факсом? Это штука, которой пользовались, пока не было Интернета? — Именно. Я в «Андо Кафе». Даю тебе их номер. Пошли фотографию, прибавь к ней адрес дома для престарелых и еще адрес проживания Тиёна. Чонгук продиктовал номер факса и отключился. Следователи сидели и молча смотрели друг на друга. Следствие зашло в тупик. Слишком много разбежалось дорог. Слишком много вопросов. Слишком мало нитей, которые могли бы связать между собой не имеющие отношения друг к другу детали и факты. Наконец Чон прервал молчание. — Опять не продвинулись ни на шаг! Откуда взялась кровь этого ночного сторожа на твоей рубашке? — Ты думаешь, что я в него выстрелил? — Не исключено. Ты мне сам сказал, что в заряднике «Глока» не хватает одной пули. Тэхён послал ему убийственный взгляд. — Вот как? И какие у меня были основания? Я в первый раз в жизни слышу это имя! Чонгук поднял руку, стараясь притушить вспыхнувшую ярость. — Согласен, согласен, ты прав. Я ничего не знаю и предполагать не могу. Он потрещал пальцами, потом решился. — Пойду куплю сигарет. Здесь есть киоск недалеко. Тебе что-нибудь нужно? Тэ отрицательно покачал головой и посмотрел вслед удаляющемуся Гуку. Он снова почувствовал жжение в области желудка, к горлу подкатила тошнота. Ким встал из-за столика и подошёл к стойке, чтобы предупредить официантку, что для них скоро придет факс. — Вы плохо себя чувствуете, господин? — Ничего страшного. Изжога, гастрит. Скоро пройдет. — Моя мама тоже этим мучается. Хотите, сделаю вам смузи из папайи? Очень помогает! Официантка была похожа на маленькую светловолосую Барби и чуть-чуть шепелявила. — С удовольствием выпью смузи из папайи, большое спасибо, — ответил Тэ, усаживаясь на табурет у стойки. — А нет ли у вас случайно карты этого района? — Посетители, бывает, забывают карты на столах. Сейчас пойду посмотрю у администратора. Кто знает, может, и есть. — Спасибо, вы очень любезны. Не прошло и двух минут, как Барби вернулась с картой. Тэ разложил ее на стойке. Карта оказалась добрым старым помощником тех времен, когда еще не было навигаторов, когда люди еще не держали в руках смартфонов и не знали, что такое Интернет, словом, до нашей сумасшедшей эпохи, когда все мы согласились стать рабами новых технологий. — Можно на ней делать записи? — Да, разумеется, карта ваша. Это подарок от ресторана. А вот и ваш смузи. Тэхён поблагодарил улыбкой и сразу же сосредоточился на карте. Чтобы как следует вжиться в ситуацию, ему всегда нужно было все представить себе зрительно. Он обвел ручкой все значимые географические пункты. Сначала Сеул, который они покинули два часа назад, потом Инчхон, где находится отделение ФБР. Сейчас они ровно на середине дороги между Сеулом и Инчхоном. Вот и еще один кружок ручкой. Мин сказал, что Тиен работает в доме для престарелых. Это место гораздо севернее. Он не меньше минуты искал местечко на карте, где обитает тот. И наконец нашёл. Как видно, совсем крошечная деревенька, притулившаяся между двумя горными массивами. — Знаешь это место? — спросил Тэхён у своей новой приятельницы, ткнув ручкой в Хахве. — Да. Мы ездили туда как-то с моим приятелем. — Ну и как там? — Мрачновато, особенно зимой. И далековато. Не сказать, что рукой подать. Тэхён поднял голову от карты. В зале, как ему показалось, было жарковато, он снял свитер и остался в одной футболке. С пачкой сигарет в руках в ресторан вернулся Чонгук и подошел к Тэ. Сел с ним рядышком на соседний табурет. — Вам что-нибудь подать, господин? — А можно чашку эспрессо? — К сожалению, эспрессо у нас нет. — Тогда дайте, пожалуйста, жареный зерновой чай. — И этого тоже нет. Тэ сердито посмотрел на Чона. — А если что-нибудь попроще, Гук? — Понял. Дайте мне самый обычный кофе. Молоденькая официантка принялась готовить ему кофе, а Чонгук стал разглядывать ее с головы до ног, задерживая взгляд без всякого стеснения на самых соблазнительных деталях ее анатомического строения. — Может ты всё-таки натурал, а?! — возмутился Тэхён. Чонгук со вздохом возвел глаза к потолку. Но Тэ не унимался. — Или ты просто потерянный, избалованный ребёнок, который сам не знает чего хочет— ехидно сообщил он. — Ага. Просто так решил переспать с тобой. Не из-за того, что ты мне нравишься, а тупо потому, что зажрался в край, — парировал он, вытаскивая из пачки сигарету и закладывая за ухо. Щеки Тэхёна вспыхнули пламенем и он уже хотел что-то ответить, но не успел. — Вот и ваш факс пришел, — сообщила Барби, появляясь из задней комнаты. Она подошла к ним, держа в руках два листка, которые потрудилась скрепить степлером. Полицейские детективы склонились над фотографией Ким Тиёна. Фотография была из тех, какие снимают с подследственного в полиции. — Ну вот, есть даже фотография, а толку нихрена, — с огорчением вздохнул Тэ. В самом деле, антропометрические черно-белые снимки с крупным зерном мало что дают. Внешность Тиёна была самая что ни на есть заурядная: темноволосый, среднего роста, с ничем не примечательными чертами лица и таким же его выражением. Господин-Как-все. — Да, про этого человека и сказать-то нечего, — признал Чонгук. — Он может быть кем угодно. Полицейский не скрывал своего разочарования. Он перевернул страницу. На следующей были адреса, Юнги написал их от руки: адрес дома для престарелых, адрес самого Тиёна. — А тебе не кажется странным, что в дом для престарелых берут в сторожа бывшего заключенного? — начал Чон. Тэ не ответил на его вопрос. Он гипнотизировал фотографию, пытаясь разгадать его тайну. Чонгук отхлебнул кофе, и на лице его появилась гримаса отвращения. — Ты не дашь мне свой телефон? — обратился он снова к Тэхёну. — Хочу кое-что проверить. Получив телефон, он набрал номер «Каритас», дома для престарелых, где работал Тиён. Представился, назвав себя специальным агентом Чоном из ФБР, и попросил соединить его с директором. Потом, как уже вошло у них в привычку, включил громкую связь, чтобы Тэхён тоже мог участвовать в разговоре. — Пак Хоа. Имею честь быть директором этого заведения. Чем могу быть полезен? Чонгук сослался на рутинный опрос и попросил дать ему информацию о Ким Тиёне. — Надеюсь, с Тиёном ничего не случилось? — забеспокоился Хоа. — Он работал вчера вечером? — Ким Тиён вот уже почти два года как у нас не работает, — сообщил директор, и в голосе у него слышалось недоумение, он явно был удивлен. — Ах, вот как? Я… я не знал. Чонгуку нелегко было сохранить самообладание. Тэ не сдержал улыбки: и ФБР не всегда на уровне. Лень и нерасторопность обнаруживают себя не только в Пусане. Обиженный его улыбкой Чонгук продолжал разговор все тем же суровым тоном. — А вы знали, что Ким имеет судимость, когда брали его на работу? — Судимость? Скажете тоже! Продал немножко травы и сказал все, что думает, грубияну полицейскому, который его арестовал! Такие пустяки тюрьмы не заслуживают! — Это по вашему мнению. — Да, именно так я считаю! Тэхён уже откровенно ржал в голос. Чонгук свёл брови к носу и показал полицейскому средний палец. — Пока Ким работал у вас, вы не замечали в его поведении каких-либо странностей? Отклонений? Может быть, вас что-то настораживало? — Нет, ничего. Тиён был крайне добросовестен и всегда готов услужить. Персонал и наши пансионеры нахвалиться на него не могли. — В таком случае, почему же вы с ним расстались? Хоа вздохнул: — Административный совет экономит на зарплате для персонала. Чтобы выиграть несколько лишних долларов, мы вынуждены теперь обращаться к услугам охранного агентства. Их услуги обходятся дешевле, но никаких доверительных отношений не возникает. — А вы не знаете, Ким нашел новую работу? — Конечно, и очень скоро! Я сам порекомендовал его в больницу близ Инчхона, там искали надежного ночного сторожа. — А как название этой больницы? — А зачем оно вам понадобилось? Чтобы вы могли сообщить им ваши дурацкие сведения и продолжать портить жизнь хорошим людям? — Господин Пак, я очень вас прошу… — Больница называется Аджу, находится в округе Букчон. Полицейские обменялись изумленными взглядами. Оба почувствовали, будто их шарахнуло током. Именно в больнице Аджу работал Шин Хваю, которого нашли задушенным у него дома десять дней назад.