Единственная жена Доктора

      Ривер так и не ответила Одиннадцатому, хотя он терпеливо ждал три минуты. Эти минуты длились для него целую вечность. Когда по ее нервному вздоху парень-бабочка понял, что она готова что-то сказать, он резко ее прервал и схватив за руку, крикнул: «Бежим!». — Куда мы бежим, Доктор? — со сбившимся дыханием спросила на ходу Мелоди, радуясь в душе, что муж больше не настаивал на ответе. Она понимала, ему было страшно узнать этот ответ. Галлифреец слишком долго мирился с потерей своей семьи и теперь, когда он заново ее обрел, для него не было ничего хуже, чем даже намек на то, что семья может рассыпаться. — Надо срочно поговорить с Харкнессом, — бросил на бегу таймлорд, продолжая держать ее за руку. Ривер в ответ промолчала. Но когда они добежали до черного входа в здание, она откинула прочь мысли, почему они не вошли с парадного, и приобняла мужа. Он не был запыхавшимся, но его левое сердце отбивало безумный ритм. Почти сумасшедший. Доктор отвел взгляд и приготовился к самому худшему: — Я люблю тебя, сладкий, ты же давно знаешь это? К чему тогда эти вопросы и сомнения? — недовольным голосом спросила она. — Ты знаешь, почему… — парировал таймлорд, по-прежнему не глядя на нее. — Иногда ты такой же глупенький, каким был в ранней юности! — намекая на Тэту, снисходительным тоном сказала Мелоди. — Но Ривер… — он запнулся. — Никаких «но», Доктор, иначе познакомишься с моей пощечиной, — сердито подытожила таймледи.       Лицо галлифрейца мгновенно изменилось, приобретая нотки смущения, и он воодушевленно подпрыгнул, начав тараторить о важности разговора с Джеком. Шестая инкарнация Мелоди облегченно вздохнула, пригладив свои волосы и последовала за ним. Она думала о том, что все равно бы не сказала ему всей правды, лгать она привыкла так же, как и игнорировать свою душевную боль, ради блага семьи или вселенной. Таково было проклятие вымирающей расы. Кроме того, это и не ложь была вовсе, она по-прежнему любила Доктора — первая любовь не забывается. А затмит ли ее вторая, всегда зависит от личности или обстоятельств. Возможно, если бы Десятый не оставил Розу с Хэнди, все было бы иначе, но он оставил и сам изменил ход своей судьбы. Ривер чувствовала, что сама тогда изменилась очень сильно. К чему стремился Мастер? Вбить клин между Лэйк и Тэтой? Ему это не удалось. Но когда настал час икс, Доктор своей благородной трусостью сам все испортил, собственноручно расколов нерушимый союз Доктора и Ривер. Почему за ошибки Первого и Десятого расплачивался Одиннадцатый? Мелоди не знала… Она знала лишь то, что не смогла бы его бросить по многим очень важным причинам, но любовь среди этих причин стояла уже далеко не на первом месте.

***

      Когда Тардис испарилась во времени и пространстве, Хэнди немного унял свое безумное сердцебиение, отойдя от пульта управления. Он пытался забыть ее отчаянный взгляд и убеждал себя, что поступил правильно, бросив Мелоди. Раз за разом повторяя, что он был прав, метакризис попутно готовился к безумию, он собирался прорваться через ловушку Галлифрея и спасти свою дочь. Но Тардис упрямо не слушалась его. — Ну же, Старушка, — умоляющим тоном говорил метакризис, — мы должны это сделать. Однако, «Секси» упорно игнорировала его манипуляции и просьбы. — Глупая, дряхлая, железяка, — вспылил полутаймлорд, стукнув со всей одури по панели. — Эй, тише-тише, умник, поаккуратнее с моей мамочкой, — прозвучал томный женский голос за спиной.       От неожиданности Хэнди вздрогнул и с выражением полного недоумения на лице повернулся на этот голос. — Не может этого быть… — обмолвился он, глядя на женщину неопределенного возраста с неукротимыми светлыми кудряшками. — Ривер? — в шоке добавил он. — Это невозможно, случился бы парадокс… — Успокойся, сладкий, — озорно протянула она, — я всего-лишь эхо ее сознания, помнишь, ты тогда забрал меня из библиотеки и поместил в телепатическое поле Тардис. — Помню, — скривившись от неприятных воспоминаний, ответил метакризис, — но это не объясняет того факта, что мы сейчас разговариваем. — Мне это тоже странно, но после Трэнзалора такое возможно, ведь Клара, то есть, как я впоследствии поняла мое биологическое «я», все еще живо, — протараторил призрак памяти Понд. — Опять этот Трэнзалор, — раздраженно бросил Хэнди, — расскажи мне о тех событиях. — Хмм… — с подозрением глядя на него замялась она. — Ты же метакризис Доктора, как я поняла, как ты можешь быть таким агрессивным и несдержанным по мелочам? — Это долгая история, — буркнул он, — а у нас мало времени, рассказывай о Трэнзалоре. — Хорошо, сладкий, — хитро улыбнулась она, взмахом руки сменила свой виртуальный белый костюм на провокационно откровенное красное платье и материализовала два бокала бананового дайкири из воздуха. — А вот это было необязательно, — возмутился Хэнди, пожирая ее взглядом, — тем более, чисто теоретически, ты моя жена, хоть на тебе и женился Одиннадцатый, так что вместо разговоров мы можем заняться случайно не тем… — прыснул он, подытожив. — Что бы в тебя не вселилось, Доктор, — лукаво улыбнулась Ривер, — мне это нравится, мне это определенно нравится. — Зря ты это сказала, — c искаженным в гневе лицом парировал метакризиc, но меж тем вплотную подбежал к ней и схватил за руку. — Я чувствую тебя, — через пару секунд со сбившимся дыханием добавил он, — это так реально… — Прерогатива телепатической расы, сладкий, я лишь иллюзия, остаточный след сознания, призрак памяти, эхо-личности, набор цифр в виртуальном мире… — протараторила профессор Сонг. — Замолчи! — требовательно выпалил полутаймлорд и впился в ее губы с поцелуем. Она приобняла его, сдерживая поток нахлынувших чувств, и заплакала.       Эмоции — это единственное, что осталось в ней реальное, и она знала, что ее цифровая жизнь подходит к концу. Одиннадцатый с ней попрощался, а затем обрел настоящую Ривер во плоти. А кто же тогда она? Жалкая копия, застрявшая в сети, мимолетное видение. — Не думай об этом, — шепнул ей он, прервав сладкое ощущение, пусть оно и было лишь ментальным. — Я ведь тоже копия и мы стоим друг друга. — Это разные вещи, — возразила жена Доктора, — ты реален, а я электронное эхо… — Все равно мы существа «cознания» Ривер. Kонечно, не для других, но для меня ты реальна, я не знаю, о чем думал       Одиннадцатый, собираясь стереть тебя, он просто трус… И я был таким, но теперь я другой… Я сильнее его и докажу тебе это, — уверенно констатировал Хэнди. — Чем? Покончишь с собой и присоединишься ко мне в этом загробном виртуальном мире? — вспылила Ривер. — Что за бред, я найду тебе здоровое тело и имплантирую туда твою память, — заявил полутаймлорд. — Ты сошел с ума? — в панике закричала Понд. — Это равноценно убийству разума живого существа… — Мне плевать! — гневно бросил он, подбегая к пульту и слишком резко дергая за рычаг. — Ты не Доктор… — печально сказала она. — По крайней мере, не Mой Доктор… — И ты не моя Лэйк, — обреченным голосом ответил он, — так что выбор у нас не велик, либо так, либо смерть в одиночестве. — Я выбираю смерть, — парировала Ривер. — У тебя нет выбора, как ты правильно заметила, я не-совсем-Доктор и я не позволю умереть даже копии твоего сознания, даже если придется разрушить весь мир к чертям! — констатировал Хэнди и, надев очки для понтов, уставился в монитор, начисто игнорируя все ее доводы и попытки достучаться до его милосердия… — Безумец, ненормальный, псих, посмотри на меня! — потребовала Ривер. — Иди к черту, — выпалил он, скрывая свое самодовольство от осенившей его идеи. — Ах, так, — окончательно вышла она из себя и пару раз наградила его яростными пощечинами с возгласом: «Я ненавижу тебя!». — Охотно верю, Археолог, — засмеялся полу-Мастер полу-Доктор, — еще вопросы? — Как ты будешь жить с этим, старый дурак? — последний раз возразила призрак. — Смотри на меня и увидишь! — парировал он и подбежал к двери Тардис. — Мы прибыли, ты идешь или будешь сидеть под юбкой мамочки? — съязвил Хэнди. — И как я по твоему пойду, сладкий? — возмутилась она. — Я связана с ее телепатическим полем. — Запросто, — подмигнул метакризис, — теперь ты в моем кармане, — с этими словами, он положил нано-гранд-флешку к себе во внутреннюю часть пиджака и игриво закусил язык между зубами. — Где мы? — свободно выходя из сороковой, спросила Ривер. — На Галлифрее, — со странной интонацией ответил он. — Что? Что? Что? — шокированно выкрикнула память Мелоди. — Да ты шутишь? — Вот только не надо пародировать меня, дорогая, — раздраженно проворчал Хэнди. — Лучше пойдем спасать наших детей! — Наших? — смотря на него, как на умалишенного, спросила женщина-эхо. — Тэты и Лэйк, — нехотя уточнил он, — да, хреново быть копией, — недовольно сморщился клон таймлордов. — И не говори, — понимающе подбодрила его она.       Внезапно их диалог прервала стрельба, и они увидели, как к ним бежит девушка, удивительно похожая на Клару Освин Освальд. — Помогите! — крикнула юная таймледи, врываясь в Тардис и падая без сознания на пол. — Что с ней случилось, Доктор? — взволнованно прошептала Ривер, пока Хэнди сканировал девушку. — Она ведь тоже копия, эхо твоей человеческой ипостаси, разорванная во времени на тысячи? — внезапно оживился метакризис. — Нет, Доктор, даже не думай! — взмолилась призрак. — И она таймледи, — радостно добавил Хэнди. — Да она — мое телесное эхо, когда я — ее ментальное эхо, но все равно, это не правильно, почему ты не понимаешь этого, прислушайся к совести Десятого, она должна быть в тебе, ты же наполовину Доктор, пацифист, гуманист. — пыталась она достучаться до его разума. — Поздно, — сухо ответил Хэнди, — она только что спасла второго Доктора и умирает, ведь для этого все бедняжки и рождаются, ты сама виновата, что прыгнула в мой таймлайн, ты проклятая камикадзе, но я больше не собираюсь это терпеть… — подытожил он. — Мне не следовало тебе рассказывать про Трэнзалор, — сказала призрак и почувствовала дикую боль. Последнее, что она видела, это то, что метакризис подсоединяет к голове «Клары» какие-то провода и шлем, прикрепляя к центру флешку. Потом все потемнело и ее сознание погрузилось во мрак. И лишь неопределенное время спустя, Ривер открыла глаза, морщась от яркого света, и заметила взволнованное лицо Доктора. Или не-совсем-Доктора — осознала она, вспоминая последние события.       Очнувшаяся таймледи снова закрыла глаза, но, сфокусировав мысли, подскочила и наградила его серией пощечин. — Подонок, ты сделал это, ты убил ребенка! — выкрикнула она. — Во-первых, этому ребенку уже 105 лет, во-вторых ее сознание поглотил паразит с Хронократуса. Они подчистую стирают память галлифрейцев, впитывают остаточную энергию, и мозг начинает разрушаться. Структуры деформируются, а далее умирает и тело. Единственный способ спасения при таком смертельном ранении, это имплантировать совместимое с биологическим сосудом сознание, и как ты понимаешь, никто, кроме тебя, не смог бы спасти это тело. Она сгинула бы, как эхо, как и все твои копии, что бессмысленно умирали, жертвуя собой ради Доктора, в кои-то веки я смог спасти ее, тебя, вас обеих, и сомневаюсь, что нам так повезло, строптивая Тардис наверняка не случайно привезла нас именно сюда, — спешно протараторил Хэнди. — Старый дурак, ты не мог сказать мне это раньше? — возмутилась Ривер. — Не было времени, а если не веришь, сама проверь сканеры, — раздраженно ответил он.       Мелоди Понд, скептически хмуря брови, просмотрела сохраненные данные и отбросила в сторону: — Ладно, ты не солгал, что дальше? — чувствуя, как в ее груди ускоряется двойное сердцебиение, спросила, теперь уже живая, таймледи. — Искать дочь! — парировал он. — А почему не сына? — удивилась Ривер, вспоминая рассказы Одиннадцатого.       Хэнди многозначительно промолчал, словно скрывая что-то: — Ты идешь или нет? — перевел тему он. — Иду, и даже не думай убивать всех подряд для достижения своей цели, как это делал Мастер, — предупредила Понд. — А при чем тут Мастер? — вспылил полутаймлорд. — Не смеши меня, «Доктор», — съязвила профессор Сонг, — я тебя не первый век знаю, как и его… — Откуда ты-то его знала? — нахмурился Хэнди. — Спойлеры, — шутливо фыркнула кареглазая, миниатюрная девушка с сознанием Ривер. — Кажется, я тоже ненавижу тебя, — брякнул метакризис. — А это что-то новое, — обрадовалась Мелоди и поднявшись на цыпочки щелкнула его по носу. — Блин, я теперь пигалица, — выругалась таймледи. — Выбирай выражения, ты о моей жене говоришь, — одернул ее Хэнди. — Чертов галлифреец, — несдержанно выпалила Ривер, — ты великолепен! — Спасибо за замечание, но к брэйнфаку ты меня не сможешь сейчас склонить, мы опаздываем, — подмигнул он ей. — Боги! — ошарашенно уставилась она на клона. — Ты совсем его поглотил, не так ли? Доктора в тебе почти нет… — Есть, просто надо пристальней приглядеться, — слишком близко подойдя к ней, шепотом добавил метакризис и, резко притянув ее к себе, впился в губы поцелуем. Для этого ему пришлось изрядно наклониться, чтобы сгрести в охапку эту миниатюрную леди. Она от неожиданности замерла, а затем резко оттолкнула, въехав ему по уязвимому месту.       Хэнди смачно выругался и схватился за ушибленный орган, а она, с сочувствием посмотрев на него, предупредила: — Не трогай меня, я люблю Доктора, а ты — не он… Я не знаю, что там чувствовала Лэйк или Роза, но я этот путь не проходила, для меня мой муж — он. И каким бы Одиннадцатый ни был, будучи притворно-тормознутым клоуном ведущим себя как подросток, все равно я его не предам, даже ради мачо, вроде тебя, — подытожила она. — Зря ты гневаешься, она меня тоже не любила и я отдал ее Доктору… — отводя взгляд, ответил Хэнди. «Бедный метакризис» — подумала Ривер, отгоняя странные чувства, нахлынувшие после этой его фразы. — Мне жаль, — вслух сказала она. — Я тебя понимаю, теперь и я не смогу вернуться к нему, ведь она рядом с ним… Мы с тобой два генетических недоразумения и неудачника. — С той лишь разницей, что ты теперь таймледи и будешь жить века, а я почти человек и протяну от силы лет сорок, — ответил Хэнди. — Таково проклятие повелителей времени, и это ты меня обрек на него, милосерднее было позволить умереть нам обоим — и этой Кларе и мне, — резко парировала Ривер. — Прости… — виноватым тоном попросил метакризис. — Никогда! — холодно ответила новая первая регенерация Мелоди и побежала по горящему оранжевой палитрой песку. Он с грустью смотрел ей вслед, утопая в противоречивых эмоциях. Если бы он только мог объяснить ей, если бы мог оправдаться. Но теперь он был страшным эгоистом, Ривер была права, Мастер в нем временами доминировал, но и не права, потому что еще никогда он не был более Доктором чем в данной ситуации, тем самым Доктором, которого скрывал от нее всегда. Вернее не от нее, а от Лэйк… Она это чувствовала, она единственная знала… И только ее он любил на самом деле, не Ривер, которую спас сейчас, хоть она и была ему дорога, а свою Лэйк и свою Розу, ту, что разделила с ним самые беззаботные и самые мрачные времена его жизни. Но самое ужасное, он любил ее вдвое сильнее, чем раньше, потому что обе его сути боролись в нем, по-прежнему соперничая, сходя с ума от пожара чувств, растворяясь в этом противоречии… — Пантера, — прошептал он ветру и почувствовал, как надежда ускользает с этим затерянным во времени закатом.