Чертов Мистерион

      Мы лежали на траве, на другой стороне Старкова пруда. Он что-то рассказывал, не умолкая, как и всегда, а я, как и всегда, совершенно его не слушал. Его голос, вне зависимости от того, что он говорил, всегда меня успокаивал. Здесь можно было не переживать, что нас кто-то увидит вместе – только редкие бомжи тут и ошивались. Мы и раньше называли это место между собой гейским за выцарапанные на ближайшем дереве буквы «Т+К» в сердечке. Это сделал Твик, еще в начальной школе, во время очередной из наших игр в войну эльфов и людей. Кажется, что с тех пор прошла целая вечность, мы уже переходим в старшую школу, а дерево все еще стоит. — Ты меня не слушаешь! — возмущенный голосок Баттерса отвлекает меня от моих размышлений. — Слушаю, конечно, — нет, не слушаю, но это не означает, что я его не слышу. — Ну, и о чем же я говорил? — Ты рассказывал, что Кайл выложил новые фотки в фейсбук из их поездки с семьей Маршей на Западное побережье. Они уже доехали до Сан-Диего и тусят у океана.       Баттерс довольно кивнул головой и продолжил щебетать, а я погрузился в свои мысли. Я рисовал незамысловатые круги на его ладони, которая, как и в тот день две недели назад, передавала через его пальцы искорки тепла в мое тело. Это, наверное, было самой большой проблемой в этих наших с ним отношениях. Я безумно его хотел. Я в целом хотел секса, но как только он касался меня, стоп кран срывало, и я переставал контролировать свой организм.       Тепло перестало перебегать к моей руке, а я вздрогнул от неожиданности. Он залез на меня, а я панически попытался его пересадить хотя бы на живот, чтобы он ничего не заметил. — Что вытворяешь? — ошарашено выдал я. — Ничего, — могло ли быть что-то более милым, чем смущающийся Леопольд?       В отрицание своим словам он выставил руки по обе стороны от моего лица и наклонился к нему. — Ты же этого хочешь? — безумие в его глазах смутило меня. — Чего? — я включил дурачка, хотя не до конца осознавал, что именно он задумал. — Не выдумывай, я же все вижу. Профессор Хаос все видит. — Мне больше нравится твой образ в роли Марджорин, — через секунду я понял, что сморозил лишнее. — А как же образ Паладина Баттерса, охраняющего Принцессу Кенни? — чертовщина все еще продолжала пугать меня. — Мне нравишься ты любым, — уклончиво ответил я, чувствуя, как покраснели уши. Ни с одной девочкой я так не краснел, как с ним. — Ты что-то хотел сделать?       Вместо ответа он наклонился ближе и, задержавшись всего на секунду, коснулся моих губ. Я перецеловался с таким количеством девушек, что было бы наивно полагать, что то же самое с пацаном может чем-то принципиально отличаться, но я ошибался. Баттерс попытался брыкнуться, когда я углубил поцелуй и переместил руки ему на спину, но быстро успокоился. Могли ли вы представить, что вы очень хотели пить, и вот вам дали бутылку с водой? Я просто не мог напиться им. Желание наслаждаться этим было сильнее любой логики, а то, что я беспрепятственно выводил круги под его футболкой, еще больше пьянило. Его губы были мягкими и пахли мятой. Мне стало неловко за мои обкусанные. Наверное, я и не прерывал поцелуй, если бы воздух в легких предательски не закончился. — Ты был прав, я хотел этого, — я смотрел на его раскрасневшееся лицо и затуманенные голубые глаза и не понимал, как мы к этому пришли. — Мне нужно домой, — запинаясь, произнес он. — Я тебя так напугал? — я понимал, что нет, ведь чувствовал его упирающийся в мой живот член. — Нет, — он прикрыл глаза ладонями, — Но папа будет ругаться.       Одно только упоминание его отца привело меня в чувство. Меньше всего мне хотелось, чтобы Баттерсу досталось из-за меня.       Я никогда не провожал его до крыльца, так как этот человек мог стоять у окна и, увидев меня рядом со своим сыном, черт знает, какая была бы у него реакция. Лео шел рядом и явно хотел взять меня за руку, но в городе мы не могли себе этого позволить. Мы дошли до угла его дома, я остановился, показывая, что дальше не пойду. — Пока, Кен, до завтра, — он в присущей ему с детства манере гнул пальцы и смотрел в пол. — Пока, Лео, — хотелось сделать что-нибудь ещё на прощание, кроме этих сухих слов.       Он чувствовал то же самое, потому что, не дав мне понять ничего, потянулся и коснулся моей щеки своими теплыми губами. Точно так же быстро отпрянул и улетел в сторону дома, оставив меня в растерянности и со шлейфом мяты.