5 стадия — Принятие. Часть 1 — Ким Намджун. Глава 1
16 июня 2022 г., 16:09
Не гляди на её запястья И с плечей её льющийся шёлк, Я искал в этой женщине счастья, А нечаянно погибель нашёл…
Никогда не замечали, как мало нужно для любви? Она может скрываться в мельчайших деталях: порой достаточно мимолётного взгляда, малейшего прикосновения, чтобы растопить чьё-то сердце. Никогда не перестаю удивляться, как быстро она расцветает и так же быстро увядает. Ты больше не ждёшь с замиранием сердца каждой последующей встречи, больше не думаешь и даже не скучаешь по этому человеку во время разлуки. Как бы красиво все не высказывались о любви, зачастую они просто не понимают о чём говорят. Говорят так увлечённо и изыскано, но, по правде, они с этим никогда не сталкивались. Все твердят о любви, словно мантру, но никто не говорит об обратной стороне. Хотя, возможно, всё потому, что это уже не так интересно. Если бы кто-то знал все её аспекты, то просто никто бы не захотел влюбляться. Будучи обычным человеком, к тому же в молодом возрасте, мы верим всему, что написано в книгах: будь то ужасный монстр, что прячется под кроватью или прекрасная история о любви, которая непременно должна произойти именно с тобой. Никто не хочет слышать про что-то плохое. В сказках про любовь принц всегда находит свою принцессу; в сказках про чудовищ главных героев всегда ожидает спасение и победа. Мы строим жизнь по выдуманным историям, ожидая в своей жизни нечто хорошее. Но ты никогда ничего не получишь без собственных усилий. В мире иллюзий жизнь становится проще, так что не удивительно, что никто попросту не хочет вылезти из своего кокона и встретиться лицом к лицу с реальностью. Никто не хочет даже представить, каково это день за днём проходить сквозь боль и слёзы. Они не хотят даже предположить, что их жизнь может пойти в таком ключе. И, естественно, никто из них не хочет даже верить, что на самом деле люди, столкнувшиеся с данной проблемой, только и делают, что ожидают именно того момента, когда всё это, наконец, чем-нибудь закончится; когда смогут вновь вернуть это блаженное неведенье, когда вновь смогут спокойно вдохнуть полной грудью и ощутить этот неповторимый вкус свободы. Собственно, только на это они сейчас и способны. Больше ничего не ждёт их впереди. Им больше ничего не остаётся. Именно такие чувства присущи всем тем, чьи чувства оказываются невзаимными, но ты этого никогда не поймёшь пока не испытаешь на собственной шкуре. Будучи погружённым во всё это с самого начала, никто не посмел бы подобное пожелать даже своему врагу. Безответная любовь сказывается не только на её обладателе, но и на том, кто эту любовь должен был принять. Один жаждет переиграть все карты и заставить того человека влюбиться. Другой же будет ждать, когда влюблённый избавиться от всех чувств и жизнь двоих сможет вернуться в прежнее русло. Это тяжело для обоих, особенно, если это не просто человек со стороны, а тебя с ним связывает какое-то прошлое. Безответная любовь это всегда неприятно. Когда ты популярен, красив и тебе есть, что предложить, то тебя всегда одаривают любовью и вниманием, но для большинства это не так важно и такая «влюблённость» протекает довольно легко. Им просто нужен тот, кого можно было бы восхвалять, тот, кто бы стал их защитником. Есть ещё одна категория людей, для которых это невиданное чувство просыпается впервые. Единожды получив отказ, они просто отходят в сторону, предпочитая страдать в одиночку. Таких людей можно назвать сломленными. Зачастую это те, кого люди не прочь подразнить и между собой называть «тихоней». Для них процесс влюблённости всегда протекает довольно тяжело. Они влюбляются в человека без какой-либо на то причины. В основном такие люди безобидны — просто маячат под глазами, не вызывая подозрения. Они всегда спокойны и не могут создавать трудности или причинить кому-то вред, разве что самому себе. Они не несут никакой опасности, до того момента, пока эта «влюблённость» не перерастает в одержимость. Между ними такая тонкая грань. Каждую безответную влюблённость ждёт лишь два исхода: либо она полностью потухнет, либо она заставляет тебя быть одержимым тем человеком — надоедать, преследовать, а может даже угрожать. В конечном итоге в этой «влюблённости» должен будет остаться только кто-то один. Опасны в таком случае лишь сломленные, они хватаются за свой объект обожания, как за спасательную соломинку. А мы таких жалеем или просто не обращаем внимания. Так, полюбив свою славу и не решившись однажды пресечь всё на корню, мы лишь больше усугубляем своё положение в дальнейшим. Каждый в совершенстве понимает, что тем, у кого первая любовь пала на неправильных людей, оттуда уже просто не выберутся. Они влюбляются впервые и просто не знают как иначе. Они милы, доверчивы, послушны. Кто-то из них действительно полагает, что они должны идти на любые жертвы лишь бы их любимому было хорошо. А мы в итоге к ним всё также холодны и равнодушны, порой жалеем даже взгляда или слова. Они так искренне и так упорно влюблены, как стоило бы ненавидеть. Нас любят те, кто так невинны и чисты, но нам на всех плевать. Мы лишь используем, бросаем, мы обижаем, унижаем. Своим хладнокровием и безразличием мы буквально закапываем их в бездонной яме. Нас любят те, с кем мы порой жестоки. Нас любят те, с кем мы могли бы стать лучше. Нас любят те, кто охотно готов идти на любые уступки. Нас любят те, кто вечно прячется и наблюдает. Нас любят те, чьё внимание нас раздражает. Мы продолжаем притворяться, что глухи и слепы. Мы отдаём себя другим: лишь их мы обнимаем по ночам. Нас любят так нежно и так сильно, но почему в итоге мы всё равно остаёмся одиноки?***
С того дня, когда Джун был так увлечён делом — преподать кое-кому урок — прошло уже почти две недели. Хоть в тот день всё пошло не так, как он того хотел, тем не менее всё вроде бы вернулось в норму. Чимин вновь стал ходить в школу. Нам ничего не говорил, но в тихую всё равно его контролировал, проверял, чтобы на его теле больше не появилось ни одного пареза. Но на его удивление всё шло хорошо. И хотя в тот день он ему отказал, сказал правду, что он на самом деле ничего не чувствует по отношению к нему. Братская привязанность — да, любовь — нет. Так почему же он чувствовал себя так гадко? Стоило Киму только вернуть его в общество, как на него тут же налетел Тэхён. Правда было не понятно, раз уж они такие закадычные друзья, то почему же он бросил его в тот момент?! И почему хоть Джун и был тем, кто, можно сказать, спас его в трудную минуту, спас от медленного выгорания, он всё ещё продолжал себя ненавидеть? Тот день… Всё вспоминается смутно, словно обрывками. Но он уверен, что натворил много диких вещей. Разве все его опасения, все его предположения стоили того, что он испытывал сейчас? Я был таким глупцом… в тот день я был так одержим идеей отомстить, преподать урок, поставить его на место, что даже не задумывался над тем, что говорю или что делаю. Только сейчас, когда меня отпустило и я полностью протрезвел, я понял, как сильно ему было больно и как ужасно я с ним обошёлся в тот вечер, и сколько ещё до него? Думал, что поступаю так намеренно. Думаю на тот момент я просто хотел чтобы ему тоже было больно, но не так, что перед глазами до сих пор всплывает окровавленное запястье. Я как никто другой знал об этих выкидонах. Ведь уже замечал такие же отметины на его коже. Да брось ты! Один или два раза ещё можно было поверить, что это случайности и он просто упал или поранился о шкафчик или тумбу, но невозможно было не заметить, что все они были одинаковые. Отличался только размер или степень заживления. Нужно было быть кретином, чтобы не понять чьих это рук дело. Спустя какое-то время, когда их общение окончательно наладилось и Чимину вроде стало получше, Джун решил больше не лезть в эту пучину, а то в следующий раз уже не выкарабкаешься. Просто не поднимать эту тему в процессе общения, чтобы не бередить старые раны. Сейчас всё было вполне неплохо, так зачем что-то портить? Да и к тому же, если он снова начнёт этот разговор, то каково будет Чимину в этот момент, как он себя поведёт? Если это что-то у него на душе, что, если он не захочет об этом говорить, что если оттолкнёт или сделает нечто ужасное. Ведь он-то считает, что успешно со всем справляется и ему так хорошо удаётся всё это скрыть. Так что просто быть мирным наблюдателем со стороны, казалось довольно неплохим решением. Мол пока всё хорошо, но если ему вновь станет так плохо, то он просто окажется тем, кто будет всегда рядом с ним, готовый подставить плечо. В тот самый день — день нашей первой встречи — он был такой активный и доставучий, что совершенно не вяжется с его поведением сейчас. Может в тот момент его тяготило какое-то маниакальное расстройство? Спрашивается, почему он был таким? Он всегда был тем, кто был глубоко погружён в свои мысли, порой боялся вставить хоть слово, иногда вообще прибывал в прострации. Он словно думал, что может сделать или сказать что-то не то. Но почему-то это не останавливало его в день первой встречи. Почему-то он не задумывался о том, как преподносит себя во время присутствия на первой сходке. В тот момент Джун всё ещё был новичком и от того, как он себя поставит и зарекомендует, зависело очень много. На кону была его репутация и дальнейшая жизнь. Тогда-то Нам и понял, что за этим человеком скрывается две разных личности: одна весёлого и игривого подростка, коим Чимин хотел бы казаться, а другая — это застенчивый и замкнутый ребёнок, каким он был на самом деле. Пока он был таким, пока готов был идти на уступки и беспрекословно слушать, Намджун был готов его защищать и заботиться о нём. После того, как впервые увидел шрамы на его теле, то понял, что Чимин такой же надломленный и опустошённый человек, как и он сам. Он не был тем, кому что-то нужно или тем, кто во всём ищет свою выгоду. Он просто был самим собой, не строя из себя крутого. На самом деле он не был таким уж общительным человеком, которым показался в самый первый день. Напротив, он был одинок, и ему нравилось своё одиночество. Возможно, это была одна из причин почему Намджун так цепко за него держался, правда тогда он и понятия не имел к чему это приведёт. Чимин стал единственным значимым для меня человеком. Он стал моей семьёй. Я обещал быть рядом. Я обещал, что он будет в безопасности. Но я не сдержал обещание. Я просто его оставил. Мне казалось, что мы ведь оба парни, соответственно должны легко перешагивать всё это дерьмо, что твориться в нашей жизни. Разговаривая с ним, я никогда не сдерживался, хотя и знал, что с ним происходит, но разве хоть на миг я мог подумать, что он будет так страдать? Как же я тогда ошибался… Брось… Даже, если он парень и может выглядит сильным и непробиваемым со стороны, но и у него тоже могут быть чувства. А я уже давно позабыл, каково это. Забыл, что нам, парням, просто невозможно всегда улыбаться и гордо держать голову, нам тоже бывает больно. Често говоря, я не понимаю, как после всего, что произошло, после всего, что я натворил, он продолжает смотреть на меня так, словно я лучшее, что было в его жизни? Почему он вообще позволяет находиться рядом? Разве он не должен меня ненавидеть? Разве справедливости ради он не должен мне отомстить? Тогда почему всё происходит именно так? Я наблюдаю за ним украдкой, пытаясь контролировать всё, что с ним происходит, но так и не решаюсь подойти. На его лице снова появляется улыбка. И как пройдя через всё, что с ним случилось он продолжает сиять? И почему в своё время я не смог сделать то же самое? Именно сейчас, хочешь не хочешь, начинаешь задаваться вопросом: а сколько боли может выдержать один человек? Если взять обычного человека со стороны, который ни в чём не нуждается и ни от кого не зависит, какого он будет мнения о себе? Как он относиться к окружающим его людям и вещам? Что он думает, когда с ним приключается несчастье или наоборот случается что-то, что вызывает счастье? Будет ли он думать, что не заслужил ничего подобного? В самый отчаянный для себя момент, задастся ли он вопросом: почему это происходит именно с ним? Заставит ли каждый прожитый день жалеть о своих ошибках, корить себя, что поступил именно так, а не иначе? Или же он просто будет сидеть, не предпринимая никаких действий, просто проглатывая всю ту грязь, что на него выливают? Действительно полагая, что если начать притворяться, что тебе не больно, то рано или поздно эта боль просто исчезнет. Конечно же можно поступить так, как делают другие — вообще ничего не испытывать. Так было бы намного проще. Незачем сражаться, не к чему бороться. Жить без чувств проще, так спокойнее. А сейчас… чувствовать хоть что-то, по мимо всепоглощающего гнева или отвращения. Незаинтересованность ко всему происходящему — это так ново для него. Просто в какой-то момент уже не понимаешь, что на самом деле чувствуешь — это очень расстраивает. Вроде как пытаешься сосредоточиться на чём-то одном, на чём-то конкретном, в чём ещё можно разобраться. Что это? Ему тревожно? Он расстроен? Или может он скучает по кому-то? Но как только пытаешься ухватиться за это чувство, как только пытаешься сосредоточиться. То в руках всё крошится, чувства путаются в голове и переплетаются между собой. Всему этому послужила лишь одна причина — это сильная привязанность. Между людьми образовалась связь, только потому что один человек появляется в самые тяжёлые времена для другого. Просто ему становиться легче и спокойнее в его присутствии, с течением времени начинаешь полагать, что всё хорошее происходит лишь благодаря ему, стараешься держаться рядом и становишься зависимым от него. Именно поэтому до ужаса боишься потерять этого самого человека, потому что знаешь, что в конечном итоге всё вернётся к началу. Раз это всего лишь привязанность, в этом не должно быть ничего такого. Но разве рано или поздно даже самая глубокая провинность не должна просто утихнуть? Разве не должен был настать тот момент, когда ты сможешь наконец остыть? Почему продолжаешь держаться за придуманную иллюзию? Неужели чем больше ты смотришь на меня, тем лучше и симпатичней я для тебя становлюсь? Неужели это будет происходить вплоть до того момента, пока ты вовсе не сойдёшь с ума? Думаешь я тот, кто превосходит все твои предпочтения и стандарты? Думаешь я так хорош, поэтому ты и хочешь только меня? А я думаю, что ты сам просто сотворил такого меня в своей голове. Разве люди сами по себе не рождаются красивыми? А каждые так называемые «недостатки» — это наши особенности. Все люди рождаются красивыми, просто они появляются на свет в жестоком и осуждающем мире. Правда думаешь, что единственный, кто оставшись наедине начинает размышлять на тему: почему я не такой как все; почему я не могу быть обычным? И вот из-за какого выкрикнутого слова или косого взгляда он начинает себя ненавидеть?! Но почему никто не задаётся вопросом, действительно ли ты хочешь быть этим так называемым «обычным, нормальным» человеком, который ни в чём не нуждается и, как тебе кажется, ни от кого не зависит. Проблема заключается в том, что по сути все люди одинаковые, даже если ты думаешь, что другие с виду такие прекрасные, то это не значит, что внутри они уже давно не прогнили душой.***
Утро встретило Намджуна похмельем. Он часто напивался, но в этот раз гудела не только голова, ломило всё тело. Обессиленные они уснули вчера в том же положении, так и проспав всю ночь, ни разу даже не проснувшись. Кое-как он добрался до ванной комнаты, затруднение вызывало не только тошнотворное состояние, но и то, что он проснулся ни в своей постели, к тому же не один. Бесцеремонно он залез в душевую кабинку и повернув холодный кран на максимум, залез под струю, пологая, что контрастный душ поможет взбодриться и собрать все свои мысли в кучу. Стоило струйке воды коснуться кожи, как по телу побежали мурашки, а в голову ударили вчерашние пьяные воспоминания. Прошлая ночь была длинной, наполненной страстью и дикими желаниями. Вспоминается всё смутно, обрывками. Лишь следами на теле и остатками мужского естества. Джун долго стоял под душем, пытаясь смыть с себя результат ночных утех. Несколько раз он интенсивно проводит рукой по всей длине ствола, пытаясь оттереть высохшую сперму и засохшую кровь. Всего пара движений и вновь нахлынувшее возбуждение не заставило себя ждать долго. Впервые за много лет ему снова пришлось развлекаться по старинке. Поток тёплой воды придаёт телу некую расслабленность. И почему именно в этот момент на голову оседают все эти мысли, что он так долго игнорировал? Всю ту неделю он так напряжён, что просто не способен был ясно мыслить, а сейчас после хорошего траха, разве его голова не должна быть абсолютно пуста после этого, разве бодрая встряска не должна была очистить его душу? Джун вышел из душевой кабины и впервые, после вчерашнего вечера, взглянул на себя в зеркало и то, что он там увидел ему явно не понравилось. На груди, шее и животе виднелись вновь образовавшиеся синяки, давненько он уже не видел их на своём теле. Их наличие разбавляли красные отметины на разных участках тела, которые собственноручно оставил вчера Чимин. Их было не так много, но один из них — след зубов на его шее — слишком сильно выделялся. Проведя по нему рукой, Нам не смог сдержать улыбку. Многие люди, что пишут все эти глупые книги о любви, говорят, что когда вы целуете кого-то, к кому питаете необъяснимые тёплые чувства, то вы не можете себя контролировать. Словно вы так поглощены этим человеком, что не можете ясно мыслить. Но это не так. За всю свою немалую жизнь, с Намджуном никогда такого не было, сколько бы красивых девушек не целовал, он никогда не испытывал подобного. Почему тогда только стоило поцеловать его, как внутри что-то переменилось? Хотя сейчас он даже и не знает, понравилось ли ему это толком или нет. Сложно было определиться. Разум был затуманен алкоголем. В ту ночь он действовал абсолютно на инстинктах. В его голове, словно красная лампочка, горела единственная чёткая мысль — сыграть по крупному. Он не совсем осознавал на что идёт, но он точно знал, чем хотел заняться тем вечером. В тот момент он хотел лишь одного — мучать и властвовать над Чимином до тех пор, пока тот просто не сдастся, или же у него просто не останется никаких сил, чтобы принимать какие-либо действия. Ну или он будет измучен до такой степени, что даже не сможет выползти из кровати. Та ночь надолго останется в его воспоминаниях, как самая дикая и ненасытная. После всех утренних процедур Намджун просто взял и ушёл, даже не дождавшись, когда Чимин проснётся. Не заботясь ни о чём, он спокойно вышел из дома. Накинув капюшон на голову и засунув руки в карманы он быстрым шагом направился к своему дому. Быстро скинув с себя окровавленные шмотки и переодевшись, он собирался отправиться в кампус, напоследок взглянув на себя в зеркало. Удивительно, но парни не так зациклены на внешности, точнее говоря, на собственной внешности. Им не нужно тратить деньги на макияж или выпендриваться новомодными причёсками. По сему необычно застать мужчину за разглядыванием себя в зеркале, особенно таких мужественных мужчин, как Намджун. Но именно этим он сейчас и занимался. И собственное отражение сейчас говорило, что выглядит он отвратно. Помимо всего прочего, на его лице имелись кровоподтёки под правым, уже заплывшим, глазом и разбитая губа. Прошлой ночью его это не так беспокоило, но сейчас, когда разум протрезвел, он начал ощущать жгучую боль на своём лице. То, что было под одеждой его особо не волновало, а вот лицо, как лидера, как самца — это была его визитная карточка. Разве человека с гематомами на лице можно бояться? Вокруг поползут слухи и домыслы о том, что раз уж кто-то посмел одолеть его однажды, значит удастся победить и другим. Он так долго добирался на вершину, разве он мог такое допустить?! Разбираться сейчас со всеми этими сплетнями и парнями, возомнившими себя героями ему было ни к чему. Да и глупо было бы отрицать то, что он сейчас далеко не в лучшей форме, ему нужно время на восстановление. Ха-ха… Да бросьте, даже когда он был в прекрасной форме, то не смог справится с кучкой отбросов. А сейчас он был даже не уверен остались ли ещё те, к кому он способен повернуться спиной, не ожидая за этим последующего удара. Нужно было прийти в норму и разобраться со всем, так сказать привести дела в порядок. Сейчас он был слаб, а кто-то мог бы подумать, что вот он — настал их шанс. Благо для этого рядом всегда был Чонгук, они могли бы говорить о своих делах так, чтобы у Джуна даже не проскальзывало в воспоминаниях о прошлой ночи. Он должен был занять себя чем-то, опустошить голову, прежде чем сможет встретиться с Чимином. Так что последующие несколько дней он тупо избегал его, всерьез полагая, что так будет гораздо проще. Впрочем чего он вообще от меня ожидал? Что мы будем встречаться? Но разве были какие-то предпосылки к тому, чтобы он так подумал? Намджун сделал то, что сделал, лишь для того чтобы выбить всю эту дурь из его головы, а не наоборот. Скорее даже предполагал, что даже если ему больно и он будет рад узнать, что не потеряет Джуна хотя бы в качестве друга. В течение нескольких дней Намджун продолжал уклоняться от ответственности за совершенное деяние, собственно, как и поступал всю свою жизнь. Но именно в конце этой темной жаркой ночи, ему начинает казаться, что он стал слабее. Воспользовавшись влюбленным и очарованным человеком, он просто ушел. Он делал так и раньше, абсолютно не заботясь о чужих чувствах. Возможно для кого-то одна из таких ночей стала самым ярким событием в жизни. Но каждый раз Нам заботился лишь об утолении собственных потребностей. И пусть в тот момент он мог быть грубым и жестоким, но он продолжал настаивать на том, что все они получали то, чего хотели. А некоторые даже заслуживали того, что с ними случилось. Вот и в этот раз, исполнив свой долг, Джун просто покинул его, оставив его одного запертым в темноте, где сам был всё это время. Казалось, что они просто перепихнулись — ничего необычного. Но почему-то чувствовал он себя именно так, словно он его снова бросил, хотя, когда они были в ссоре всё протекало иначе. Собственно это стало ещё одной причиной, которая сподвигла Намджуна какое-то время повременить с общением. Должно быть, со стороны всё это выглядело довольно глупо, он сам понимал, что по сути не произошло ничего особенного — нет ничего сверхъестественного в том, чтобы переспать с кем-то, но он продолжал бегать от него. Стоило Чимину только появиться в поле зрения Намджуна, как он тут же менял свой курс. Каждый раз, когда Пак пытался с ним заговорить — он делал вид, что занят или увлечённо болтал с кем-то другим. Уже и сам не понимал зачем всё это делал, он словно его боялся… но почему? Может просто не был уверен, как он отреагирует, что будет думать. Джун хотел вернуть его как друга, как советчика, как опору, но не более. Как бы он не был зол тогда, сейчас он понимает, что та ночь определённо была лишней. Лучше бы её и вовсе никогда не было.***
По прошествии той ночи, прошло уже около двух недель, а Намджун до сих пор играет в догонялки. За всё это время они почти не пересекались, он видел его только мельком, но выглядел тот вроде как отлично: был бодр и весел, вернул здоровый цвет лица и вновь начал нормально питаться. Но почему-то продолжал выкобениваться именно он. Он постоянно переживал по непонятной причине и старался спрятаться. В эти дни он был сам не свой. Он был настоящим мужчиной, но в какой-то момент, он словно хотел снять с себя ответственность за произошедшее, он боялся взглянуть ему в глаза. Один взгляд на него и в памяти всплывает их долгая ночь, хоть он и был тогда пьян и в полубессознательном состоянии, но он не может стереть её из памяти. Это было удивительно, так как Чимин чувствовал себя в порядке и кажется спокойно воспринимал то, что они снова стали просто друзьями. И он, как полагал Намджун, не ожидал от него каких-либо романтических связей. Так что все переживания Нама были сейчас абсолютно неуместны и безпочвены. Но он был сам не свой и продолжал избегать его. Можно подумать, что для него это действительно что-то значит. Ну, хотя бы, пока Намджун пытался справиться сам с собой и вернуться в прежнее русло, Чимин оставался не один. С тех пор, как он вернулся в кампус от него не отставал Тэхён. И от этого становилось немного легче. Хотя бы сейчас кто-то может за ним присмотреть, пока Намджун продолжает прятаться в коридорах и кабинетах.***
Прятаться Намджуну удалось не так долго. Он сидел в своём излюбленном месте, вместе с Чонгуком, обсуждая свои кровавые «дела», когда впервые увидел Чимина так близко. Он шёл не один, а как и всё последнее время с Тэхёном. Они шли так близко и смеялись, не обращая внимания ни на что вокруг. Они так теснились, чуть ли не держась за ручки, словно лучшие подружки. Джун и раньше не очень был доволен их отношениями, особенно, когда они ведут себя так, но почему-то именно сейчас это его так взбесило, что он невольно подорвался с собственного места, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Это было странно и довольно глупо, так что он сразу же опустился обратно на скамью. К тому же если он сейчас начнёт вытворять что-то в таком духе, то учебные коридоры вновь наполняться слухами. Нам огляделся по сторонам и, казалось, что никто не заметил произошедшего, все были так заняты своими делами этим жарким весенним деньком, кроме его собеседника. Чонгуку едва удалось подавить нарастающую улыбку. Ребята медленным и спокойным шагом шли прямо в их сторону. Выглядели они сейчас куда иначе: больше нет той чёрной мешковатой одежды и неуверенности в себе. Чем ближе они приближались, тем больше пар глаз было приковано к их персонам. Отовсюду долетали возгласы восхищения, Джун чётко расслышал даже несколько парней. Да и не удивительно, что их появление собрало так много внимания. Чимин отдал предпочтение стилю Тэхёна, начал также смело и вызывающе одеваться. На нём была белая, почти прозрачная рубашка. Серьёзно, она была такая тонкая, что Намджун даже смог разглядеть его соски. Его тело всё ещё было худым, но это не была отпугивающая худоба, она напротив придавала ему сексуальности. И с каких пор он начал так одеваться? Светлые джинсы приятно облегали его тело, подчёркивая все его совершенства. Он был словно ангел, спустившийся с небес. Зря он только начал его разглядывать. Чем больше они приближались, тем дальше его мозг погружал в воспоминания, которые возвращают его в ту ночь и заставляют думать о мягком нагом теле под всей этой одеждой. Всё это заставляет ёжится от мурашек бегущих вдоль позвоночника и запускающих жар внизу живота. Мысли об обнажённом Чимине постоянно продолжали врываться в его голову и распылялись мелкими вспышками по всеми телу, посылая их горячей волной прямо по венам, разгоняя кровь и заставляя её приливать к одному только органу. Но сейчас Джун был так зол и противоречив, что не был готов в чём-либо признаться. Тэхён сел напротив Чонгука, а Чимину пришлось сесть напротив Намджуна за неимением другого выбора. До этого отсутствующий взгляд Чонгука сменился на заинтересованный. Он быстро вытянул руки вперёд, пытаясь дотянуться до объекта обожания, он так же продолжал коситься в сторону Намджуна, пытаясь разглядеть в его глазах реакцию, но тот не двигался и никак не менялся в лице, его взгляд был прикован к Чимину, как только он попал в поле его зрения. Признаться одна частичка Джуна планировала сбежать, как только его глаза увидели Чимина, но другая непрерывно отговаривала, что это будет глупо и по-детски, его авторитет снова может быть подорван в глазах окружающих, начни он заниматься подобным. Опустив руки под стол, Намджун сжал кулаки до побелевших костяшек. Чимин же был абсолютно спокоен, будто его лучшего друга здесь и нет вовсе, продолжая пялиться в свой телефон. Причина такой отстранённости с его стороны для Джуна была не ясна, но почему это так сильно его злило? Настолько, что вот из-за такого игнора, от которого по началу он и сам был бы не против, сейчас Ким был готов перевернуть этот чёртов стол, чтобы его заметили. Он метался из стороны в сторону, пытаясь взглядом уцепиться хоть за что-нибудь, но взгляд снова возвращался обратно. Невольно даже задаваясь вопросом — сколько раз Чимин также тайком поглядывал на него? Пак вроде как уже вернулся в норму, прекрасно выглядел, должно быть, и чувствовал себя так же. Это всё, конечно, хорошо, но почему он вдруг начал чувствовать себя рядом со мной так спокойно? Почему я продолжаю думать обо всём этом и оно не может стать, как прежде? Наши отношения изменились с того момента, как всплыло то злосчастное письмо. Больше не было и минуты, когда мы смогли бы чувствовать себя комфортно в присутствии друг друга. Да и разве такой тихий и спокойный человек, как Чимин, должен быть таким смирным рядом с человеком, с которым не так давно провёл ночь? Дикое пылающее возбуждение затмевало все доводы рассудка. Проклятье… почему он такой? Зная его так давно, разве он не должен стесняться? Как много раз у него это было? Неизвестно, какие у него там отношения с девчонками… был ли он хоть раз с ними?! Но из парней Джун у него точно был первым. Так разве он не должен сейчас смущаться, вспоминая о той ночи? Даже я… для меня это было не впервой, не в качестве половых отношений с мужчиной, но я никогда не думал о тех, с кем спал прошлой ночью, не представлял их когда спал с кем-то другим, не продолжал вспоминать через день или неделю. Но вот сейчас перед глазами снова его лицо, когда он уже близок к финалу, снова его обнажённое тело, содрогающееся в моих руках.***
Жарким весенним днём все четверо сидели за одним столом с пугающе спокойным выражением лица, пытаясь сдерживать свои эмоции, старательно делая вид, что каждый из них заинтересован в данном разговоре. Один лишь Тэхён не мог сдержать свою нарастающую улыбку. Он пытался быть более отстранённым и умиротворённым, чтобы не блистать своим счастьем перед его хорошим другом, но он ничего не мог поделать, когда перед ним сидит этот особенный человек. Тэ был из тех людей, кто совсем не умел скрывать свои эмоции. Он закусывал губу, пытаясь подавить улыбку. И почему эти двое вдруг ведут себя так странно в последнее время? Понятно, что они могут быть довольно близки друг с другом, но выглядит неестественно. Они же не девчонки, которые слишком эмоционально ко всему привязаны. Если кто-то пройдёт мимо, то может неправильно понять происходящее. Разве им так комфортно, постоянно тереться друг об друга? Честно говоря, можно подумать, что они кокетничают. Насчёт этой лохматой обезьяны Намджун был бы абсолютно не удивлён, не раз наблюдал за ним такое поведение и то, как он вешался на Чимина, но вот Чонгук… С виду кажется грозным и серьёзным, но рядом с ним становится таким мягким, позволяя вот так играться, хоть и пытается при этом сохранить суровое лицо. Может быть он тоже переступил эту черту? Хотя кто Намджун такой, чтобы в данный момент вот так думать о своем друге, о том, кто раз за разом прикрывает его спину. Собственно, разве после того, что произошло той ночью в спальне Чимина, Джун ещё имеет хоть какое-то право его судить? Нет. Но эти размышления хоть немного помогают остыть и отвлечься. Всё, что угодно, лишь бы перестать думать о том, что произошло и о человеке, что сидит напротив. Взгляд Намджуна всего на секунду упал на Чимина. И почему только он не ведёт себя точно так же? Он может себе позволить это только с Тэхёном и то, когда думает, что их не видят. Но разве не Джун — тот, в кого он влюблён? Разве начни он сейчас ластиться к нему, ему стало бы от этого легче? Чимин же даже и не смотрит в его сторону, порой подглядывая на него исподтишка, словно сохраняя какую-то дистанцию, не переставая что-то тыкать в своём телефоне. Может он просто больше в нём не заинтересован?! Одного раза должно быть для него было достаточно. Должно быть он сейчас неимоверно счастлив, что ему удалость покорить эту гору, а теперь он уже планирует покорение новых вершин. Джун злился и уровень его закипания постоянно повышался. Стоп! А чего он собственно ожидал? Думал, что он не справится? Думал, что он не сможет поднять глаза и будет постоянно бегать? Но разве это не его типичное поведение? Быть зашуганным мальчишкой, который едва может раскрыть рот. Он был никем до тех пор, пока не появился Намджун, только рядом с ним он был более уверенным. Только он мог высказывать Джуну всё, что ему вздумается. Ну кроме любовных чувств, конечно. Или же Намджун думал, что тот изо дня в день будет изводить себя, чувствовать себя некомфортно, постоянно вспоминая произошедшее? Но разве это не Джун был тем, кто всё это время избегал с ним встречи? Или же над ним вновь поднимались гордыня и чувство собственного превосходства, от чего он и правда думал, что стоит ему только появиться в поле его зрения, как Чимин тут же на него набросится? Все мысли покинули голову Намджуна, как только он почувствовал какое-то движение под столом и мгновенно замер. Он посмотрел по сторонам, но ничего вокруг не поменялось. Лица окружающих всё также оставались заинтересованы лишь собственными делами. А парень напротив всё ещё увлечённо рисовал что-то в своей тетради. Признаться, ему едва удавалось побороть своё любопытство, чтобы не посмотреть под стол, до тех пор, пока не почувствовал на своей правой ноге чьё-то касание.***
Чимин, помогая себе второй ногой, тихо стянул с себя ботинок. Особо не церемонясь, ногой он медленно провёл вверх от стопы до паховой области. В данный момент Нам был готов ко всякому и можно сказать был начеку, но такие действия со стороны человека, который до сих пор оставался абсолютно спокойным, всё так же с опущенной головой, стали настолько неожиданными, что Джун, не удержавшись, широко распахнул глаза и подпрыгнул на месте, ударив коленкой по столу, чем тут же привлёк к себе ненужное внимание окружающих. —Кхм… судорога… — прокашлявшись, Джун ляпнул первое, что прошило ему в голову, даже не подумав, но кажется это сработало, так как все отвернулись и продолжали заниматься своими делами. Сам же он перевёл взгляд на Чимина. В сторону Намджуна был устремлён чувственный и пристальный взгляд. Он буквально прожигал его насквозь. Джун непроизвольно облизывает вмиг пересохшие губы, пытаясь скрыть нарастающее возбуждение, теряя последние остатки самообладания. Он ощущал дикий жар, словно его тело вот-вот сгорит. Пока он и сам не понимал почему, но такая, казалось бы, простая картина: его спокойное выражение лица, но всё ещё игривый взгляд, его нога, массирующая член сквозь ткань джинс — посылала колкую, почти болезненную, волну горячего возбуждения прямо в пах. Прошло всего несколько недель после из первой ночи, неужели это поспособствовало таким кардинальным изменениям? Или же на него так сильно повлиял Тэхён? Одному богу известно, откуда в нём взялась такая уверенность и смелость, что он вот так просто продолжал медленно двигать ногой вверх-вниз, мягко надавливая на уже внушительно выпирающий бугорок. Стоило Чимину только коснуться его члена через ткань джинсов, как Джун поменялся в лице, как он сдавленно вздохнул, пытаясь скрыть это зевком, крепко сжимая кулаки. Должно быть, Нам сейчас был очень зол, одним таким движением он сорвал все предохранители в его голове. Казалось, все были так увлечены своими делами, что совершенно никто не замечал, что происходит. Чимин медленно и неуверенно массировал его член. Собственно разве Ким Намджун — не тот человек, кто уже давно стал грозой всего сущего? Разве как только у Чимина возникла такая идея, Джун не должен был перевернуть этот стол и прекратить всё это? Разве Паку не полагается наказание за такое? Разве он не должен вставить ему по первое число? Даже смешно, как двусмысленно может звучать эта фраза в данных обстоятельствах. Но ведь на самом деле… разве Чимин не должен весь такой избитый лежать на земле, моля о пощаде? Всего одна ночь, а малыш Пак уже чувствует себя таким самоуверенным, будто это он — по сути никто — просто ничем не примечательный парень, подарил победителю по жизни нечто ценное и тот теперь ему что-то должен. Словно теперь он полностью в его власти. Но вроде всё как раз наоборот?! Так почему же он сейчас бездействует? Как много у Намджуна было партнёров до него? Сколько из них осмеливалось провернуть нечто подобное на глазах у всех? Будь Чимин девчонкой, то при разоблачении он бы просто уничтожил свою репутацию, над ним бы постоянно издевались и смялись. Каждый бы знал о произошедшем, он бы ходил по коридорам, словно с клеймом на шее. Репутация Намджуна же в таком случае лишь возросла, каждый восхвалял бы его, мечтая быть на его месте. Но вот если кто-то увидел бы их сейчас, то никому из них больше не отмыться от позора. Хотя риск быть обнаруженным только будоражит в жилах кровь и лишь сильнее возбуждает. Чимин продолжает движение, а Джун лишь сжимает в кулаках ткань брюк, но ногу не сбрасывает. Можно подумать, что от таких непринуждённых прикосновений он плавится. Ким резко протягивает к нему руки, хватает его за рубашку и тянет вперёд. Чим в страхе опускает ногу, но на удивление этого никто не замечает. Возможно, если бы парочка, воркующая по соседству, не была слишком занята флиртом между собой, то им бы пришлось очень долго объясняться. —Если тебе так хочется поиграть… — Джун на секунду отворачивается, сильнее сжимая его рубашку и оглядываясь по сторонам, — то почему бы тебе не довести дело до конца? Джун одарил его какой-то странной дикой улыбочкой, словно хотел над ним поиздеваться, попытаться выйти из воды сухим, перетянуть одеяло на себя и остаться победителем, но давящее на него возбуждение не может ему этого позволить. Да и Чимин даже не думал отступать. —Прекрати меня провоцировать, — прорычал Ким, нависая над его ухом. Он продолжал озираться по сторонам, следя за тем, чтобы такое маленькое представление оставалось конфиденциальным. Чимин сам не знал почему, но такая «игра» довольно сильно забавляла его. Он не знал, как много ему сейчас позволено, как далеко они могут зайти и как долго это будет продолжаться. Но он собирался выжать из этого по максимуму. Не каждый день тебе выпадает возможность вот так подразнить самого Ким Намджуна — великого и могучего лидера всего и вся. Так что он, совершенно не обращая внимания на этот враждебный настрой, вырвал рубашку из его рук и сел на место. Чимин показушно облизнул губы, изучая глазами озадаченное тело напротив. Страх и чувство самосохранения мгновенно улетучились. Он скрестил руки на груди и ехидно улыбнулся. Такой серьёзный и ответственный человек, который всегда держал всех в страхе и казалось был готов ко всему, сейчас был такой милый и растерянный. Редко такое встретишь. Должно быть он сейчас совсем не знал, как правильно будет себя повести после произошедшего той ночью. Такие раскрепощённые действия со стороны Чимина, вероятно, застали его врасплох. Хотя он, как никто другой, должен понимать, что как только он лёг под него, их отношениям настал конец. Все кто согревал его постель ночью, совершенно терялись из его поля зрения по утру. Так что Чимин уже давно уяснил, что больше ему ловить тут нечего. Максимум, что у него останется — это, возможно, по старой памяти, Джун продолжит с ним общаться, но уже далеко не как друзья, так как события произошедшего всё равно останутся в воспоминаниях. Даже если для него это ничего не значило, он просто не сможет продолжать общаться с таким уродом, как Чимин. Как бы он не противился этому, как бы не пытался разубедить, забыть его, как и перестать любить было уже невозможно. Слишком поздно. Чимин был бы рад даже такому исходу, если бы всё просто прошло, если бы кто-то снял этот камень с души. Всё же это было бы лучше, чем снова притворяться, что ничего не произошло, что он вовсе ничего не чувствует. За один только вечер он получил так много, о чём мечтал долгие годы. Разве он бы смог вот так просто обо всём этом позабыть? В кой-то веке он так доволен и на душе стало спокойно. Пускай и на время. После стольких лет их общения, наконец, настал тот момент, когда Чимину впервые удалось поставить Намджуна в неловкое положение. Так сказать, отыграться за всё былое, и он показался таким потерянным, что Чим не смог сдержаться, чтобы его не подразнить. Он массировал его член через ткань джинс. Эта теснота неприятно давила на его возбуждение, от чего Намджун только сильнее злился, сжимая руки в кулаки. По хорошему он сразу должен был пресечь всё на корню. Какой из него лидер, если он даже этого наглого мальчонка сдержать не может? Они вроде как обо всём уже договорились. Нам беспристрастно утверждал, что этого больше не повторится. Ещё неизвестно, кого он больше пытался в этом убедить. Да и не привык он к таким действиям: на публике девушки нередко пытались с ним заигрывать, но получалось у них это довольно плохо, порой даже нелепо. Но когда это девчонка, то можно было бы несложно выйти из ситуации. Все бы дружно над ней посмеялись, на её чувства было бы всё равно. Главное, что это никак бы не зацепило его репутацию. А если на её месте окажется парень… Такие действия со стороны другого парня были довольно необычными, ему ещё никогда не приходилось с таким сталкиваться. Так что ему теперь делать? Рядом так много людей, если кто-то это увидит, если только поймёт, что у него сейчас на уме, то он мгновенно потеряет свой авторитет. Никто не будет благословлять педика. Вот если бы Намджун сам был девушкой, то разве такую настойчивость не сочли бы домогательством? И если кто-то ещё после этого посмеет сказать, что мужчины не могут быть такими провокационными, такими соблазнительными, то можете смело просто подойти и ударить его по лицу. Ибо если мужчины что-то захотят, когда им это будет надо, они способны на многое. Этот парень словно маленький дьяволёнок: у него такое невинное лицо, как у ребёнка, но его губы растягиваются в дразнящей ухмылке. Долго не раздумывая, Намджун подрывается с места, надевает одну лямку рюкзака и перекидывает его наперёд, прикрывая промежность. Глаза бегали в разные стороны, Джун впервые растерялся и не знал, что ему сейчас делать. Он резко хватает Чимина за руку и тянет за собой. Это было так неожиданно, что Паку едва удаётся натянуть свой ботинок обратно. Поначалу они шли спокойно, словно ничего не происходит и его ничего не беспокоит. Но потоки мыслей, атаковавшие голову, заставляют Нама ускориться. Его собственный голос сейчас безостановочно кричал у него в голове. «Стоп! Притормози… остановись! Что? Почему это снова происходит? Почему ты снова повёлся на все его условия? Почему я сейчас держу его за руку и тащу в мужскую кабинку? Почему это происходит? И почему он вообще ведёт себя так спокойно — не кричит и не ругается, даже не пытается сопротивляться или вырваться, что между прочим для него не свойственно. Почему ему совершенно безразличны пристальные взгляды? Окружающие косятся в нашу сторону, пока мы пролетаем по коридорам, но ему похоже всё равно. Разве он не из тех людей, кто боится всеобщего неодобрения? В этом мы кстати похожи. Оба боимся потерять то, что имеем. Пусть для кого-то это власть и слава, а для кого-то великая способность растворяться в толпе.» Знаете, парни, следующие друг за другом, привлекают слишком много внимания — это не такая уж большая новость, но Чимину почему-то словно плевать. И с каких, собственно, пор его перестало волновать чужое мнение? Почему сейчас он такой раскрепощённый? Такой живой? Почему в этой ситуации только Намджун чувствует себе некомфортно? Хотя это он тот, кто всё это начал. Почему это только сильнее злит? Такому, как Намджун не нужно, чтобы ещё больше сплетен гуляло по коридору. Да, он привык быть в центре внимания и к тому, что его обсуждают, но это не должно происходить прямо сейчас. Сначала он предстал перед всеми с побитым лицом, а теперь ещё и это. Но почему, смотря в его глаза, кажется, что он всё это специально делает?! На лице Чимина продолжает мелькать завидная улыбка. Чем, собственно, он так доволен? Тем, что они вот так легко держаться за руки на глазах у всех? Джун просто не хочет, чтобы он вырвался. Ничего большего. Вот только зачем он тащит его за собой? Чтобы наконец поговорить? Вот только разве нельзя было сделать раньше или при любых других обстоятельствах. Почему он решил остаться с ним наедине, и встретиться лицом к лицу именно при таких обстоятельствах, когда возбуждение настолько велико, что приходиться прикрывать его рюкзаком? Так разве Чимин — ни тот, кто повинен в этом? Ким Намджун — здоровый сильный парень, разве это ненормально возбуждаться на всё подряд в молодом возрасте? И вовсе не из-за его действий, или потому что он о нём думал, просто всё так совпало. Сложно противостоять, когда кто-то массирует твой член. Так что Чимин тут абсолютно непричём, он просто тот, кто оказался рядом. Они наконец оказались в туалетной комнате для мальчиков. Этот путь, о котором обычно не задумываешься в любой другой момент времени, сейчас похоже занял целую вечность. И как удачно, что все во время перерыва ошивались в этих длинных коридорах. Кажется он встретил столько знакомых лиц, в основном тех, кто провинившись стоял перед Джуном на коленях. Но даже это не остудило его пыл, прямо в ту конкретную минуту ему было на всё плевать, он просто шёл к своей цели. Намджун толкает его в сторону раковин, да ещё и так сильно, что он бьётся о них локтём и поскальзывается на мокрой плитке, едва успевая ухватиться за ту же раковину, чтобы устоять на ногах. Джун же видит, что ему больно. После всего он всё ещё остается груб с ним, так почему же Чимин дальше продолжает улыбаться? Намджуну хватило всего пары минут, чтобы обойти все кабинки на присутствие лишних глаз, с трудом сдерживая нарастающее возбуждение. В этой маленькой комнате было пусто, только они вдвоём. Это хорошо, но помешать им тоже никто не должен. Джун, подхватив первый попавшийся предмет, в виде швабры, направился к двери, на случай чего, перекрыв доступ посторонним. Уже расслабленный он повернулся к Чимину, считая, что его и след простыл. Как будто в данной ситуации это вообще возможно. Разве что через окно. Но тот стоял неподвижно, на том же месте, облокотившись о раковины, всё с той же сияющей улыбкой. Пак выглядел сейчас таким смущённым, что ли?.. Неужели именно этот парень несколько секунд назад вытворял такое? Он улыбался ему так невинно, что Нам едва ли мог сдерживаться. Что происходит? Что он сделал со мной? Почему сейчас хочу, чтобы он молчал, чтобы ни одно его слово или действие не могло испортить этот момент? Почему хочу довести его до такой степени возбуждения, чтобы он мог лишь стонать? И когда это наши отношения перешли на новый уровень? Намджун подходит вплотную и, подхватив его за бёдра, опускает на раковину. От неожиданности Чим громко вздыхает, но Нам заглушает его резким поцелуем. Он целует сладко, сминая чужие губы с несвойственной ему нежностью. Чимин обнимает его в ответ, скрепляя руки на его шее. Одна его нога обвивается вокруг его талии, притягивая ещё ближе, а другая продолжает дразниться, потирая шов его брюк, делая его ещё твёрже. Джун уже было хотел возмутиться, ведь именно он тот, кто всегда должен занимать лидирующие позиции, но это так интересно — наблюдать за таким Чимином. Он ведёт себя так, словно мы состоим в отношениях, но это совершенно не так. Так почему он тогда ему так много позволяет? Почему готов играть в поддавки? Почему каждое его движение, каждый брошенный взгляд, наполненный диким желанием, заставляет прикладывать столько сил, чтобы сдержаться? Почему Наму вообще нравится такое неестественное поведение? Нравится, что в нём скопилось столько смелости… Почему нравится, что он вдруг захотел продолжения и сделал то, на что Ким больше бы не решился? И почему становится так приятно ловить его улыбку сквозь поцелуй? Намджун всегда пытался быть рассудительным, он хотел быть лидером, поэтому всегда пытался держать планку, чтобы сохранить лицо. Он избивал людей, которые пытались перекрыть ему дорогу или тех, кто хоть как-то мешали ему пройти дальше. Ни один его мускул не дрогнул, когда на лицо попадали брызги крови. Он хотел быть ещё сильнее и ещё кровожаднее. Но сейчас тёплые руки его лучшего друга помогают ему расслабиться и отпустить весь этот непрекращающийся поток мыслей. Объятия его нежных рук — это единственное место, где Намджун чувствует умиротворение, поэтому сейчас он готов позволить ему полную свободу действий. Кажется Чимину и не нужно особого приглашения или даже позволения, словно это его территория и только он здесь хозяин. Неужто одна ночь сделала из него настоящего мужчину, но разве можно так сказать, учитывая, кто в той ситуации оказался снизу? Пак действовал раскрепощённо, от предыдущей неуверенности не осталось и следа. Он быстро провёл языком по губам Намджуна, словно ожидая сопротивления, но его не последовало. Вновь взглянув в глаза парня напротив, Нам увидел в них ребёнка, которому вернули его любимую игрушку. Зубы молодого парня дразнили его нижнюю губу, он целовался страстно, заставляя открыть рот, полностью подчиняясь ему. Когда язык Чимина проникает к нему рот, то его поцелуй меняется на более чувственный и требовательный. Такая перепалка между самим собой заставляет Намджуна широко раскрыть глаза. Тот, каким он был раньше, да даже в ту ночь, так разниться с тем, каким он предстал перед ним сейчас. Раз за разом Ким продолжает забывать, что всё это действительно значит для него. Его глаза быстро бегают за прикрытыми веками, он так увлечён получением желаемого, что кажется уже перестал осознавать, чем он сейчас занимается. Хотя, кажется, Джун и сам перестал понимать, чего в конечном итоге добивается и что при этом чувствует: рассержён из-за того, что он осмелился вытворять подобное на глазах у всех, где даже малейший шанс разоблачения может опорочить его репутацию; раздражён тем, что он вызывает из глубин потаённые страхи и слабости, что побуждает забить на все преграды, и просто утолить свой необъятный голод, хотя в этом плане Джун всегда был более сдержанным, чем другие. Или же Намджун сейчас просто испытывает к нему жалось, как и тогда в ту самую ночь. Признаться, чтобы всё также оставаться незаинтересованным и бесчувственным эгоистом какая-то его часть именно так и считала. Он так влюблён в меня и вы только посмотрите, какой я щедрый и хороший, раз позволяю иногда ему довольствоваться моим присутствием. Но оба понимают, что это отнюдь не так. Поцелуи Чимина становятся более жёстокими: постоянно кусая его губы, он тут же зализывает это место. Словно он сейчас на взводе — пытается наказать или отомстить. Честно говоря, целуется Пак совсем уж плохо, разве что можно повысить балл за его старания. Поймав кончик языка Намджуна, Чим начинает медленно его посасывать, а в голове тут же всплывают картинки той ночи. Само собой это вызывает новую волну возбуждения и без того разгорячённый организм, но вместе с этим ещё какие-то странные ранее неизведанные ощущения. Хотя сам факт того, что такой человек, как Намджун, оказался в подобной ситуации казался бы странным. Разве прошлого раза не должно быть достаточно, чтобы просто поставить точку? Он иногда противоречит собственным правилам, никогда не остаётся с одним и тем же партнёром больше, чем на одну ночь. Так почему он позволяет всё это какому-то парню? Парню, которого должен бы ненавидеть. Но почему же тогда он целует его в ответ? Его пристальные, а порой даже глупые взгляды в мою сторону; его глубокие тёмные глаза, приковывающие к себе всё внимание; его внутренняя борьба с самим собой между диким желанием и остатками гордости; его покрасневшее лицо, когда он находиться уже на пике, когда он стонет — за этим так приятно наблюдать. Порой именно это делает мою жизнь немного лучше. Ха-ха… Похоже Чимин — единственный парень, на которого у меня поднимется. К тому же Намджун уверен, что только он способен сделать Чимина счастливым, хотя сам же и является причиной его страданий. Но осознание того, что он кому-то так сильно нужен приносит некое чувство собственного превосходства. И в какой-то момент, Намджун и сам не знает когда, что-то заставляет думать, что и Чимин стал для него единственным. Почему мне кажется, что я уже проиграл этому ребенку, даже не начав бороться? Почему сейчас я не могу даже с той же гордостью поднять свой взор, а лишь с вожделением смотрю в его глаза? Это довольно сильно раздражает, что в тот момент, когда любой нормальный человек должен бы наслаждаться процессом и полностью отключить свою голову, начинаешь думать о таких незначимых вещах. И ты так увлекаешься мозговым процессом, что даже не можешь элементарно расслабиться в то время, как твой собеседник играется с тобой в своё удовольствие. Покрыв всё его лицо своими поцелуями, Чимин спускается ниже. Языком он касается чужой шеи и нежно ведёт им до самой мочки уха. В то время, как первый раз был довольно жёстким, сейчас он всё равно пытается быть страстным и в тоже время растянуть удовольствие. Он ведь знает, что Джун не из тех, кто сделан из сахарной ваты и в конце концов он просто не позволит ему действовать так и дальше. Руками Пак небрежно оттягивает ворот его рубашки и завидев след, который сам же и оставил той ночью, повторно кусает. Вот только в этот раз это заставляет не зашипеть от боли, а заскулить от желания. В штанах так тесно, что становится трудно дышать. Джуну с трудом удаётся контролировать своё тело, ведь кровь сейчас приливает лишь в одно место. За плечами уже столько лет не пропитого опыта. Кто только не согревал его постель ночью, но ещё никто так не цеплял — все они были лишь однодневки. Какова ирония… Вот сколько себя помню — всегда раздражался при виде всех этих мило щебечущих парочек. Они всегда выглядели такими манерными и, совершенно не боясь и не стесняясь, выставляли своё естество напоказ в то время, как остальные, в том числе и я, забиты по своим норам, беспокоясь о каждом своём действии или слове, что может поменять твою репутацию в глазах окружающих. Возможно, в какой-то степени я даже завидовал им, кто ещё может похвастаться, что совершенно не стыдится своих недостатков или несовершенств, кто готов продемонстрировать их окружающим. А уж любить мужчину… Я рад, что всё раскрылось, когда мы были на вечеринке. В основном все были пьяны и никто особо не заострял на этом внимание. Да, слухами земля полнится, но это всё же лучше, чем если бы это чёртово письмо всплыло в одном из людных коридоров. Конечно, было бы славно, если бы он вообще ничего и никогда об этом не говорил. Все так зациклены на отношениях двух парней… Но так спокойны, когда дело касается целующихся девушек, все словно проходят мимо. Никто не говорит, что это неправильно, уродливо и аморально, не кричит грязные ругательства в их сторону. Ни у кого такие отношения не вызывают приступов отвращения, для многих это даже сексуально. Не кажемся ли мы тогда предвзятыми? Раньше я тоже был таким… Знаете, это как с социальным статусом… Люди считают, что негоже лицам из высшего сословия встречаться с отбросами общества. Это тоже неправильно. Но в тот момент я думал, что всегда буду один, уже даже привык, что так всегда происходит. Я даже не мог представить, что когда-либо встречу человека, кто помогает держаться наплаву. Парень, который будет возбуждать так сильно, что будет доставлять небывалое удовольствие. Тогда я даже не мог подумать, что на деле всё окажется не так ужасно, как казалось. Все последующие дни после долгой ночи веселья, все мои мысли были сосредоточены лишь на одном человеке. На том, кто сейчас стоит напротив и так нагло улыбается. Серьёзно, в этом человеке живёт словно две личности — одна такая нежная и невинная, которая всегда устремлена на помощь окружающим, а другая развязная и необъятная. Похоже я был у него первым, раз та ночь послужила толчком для её открытия. Джун не знал насколько эта его часть велика и нравится ли ему это вообще, но было бы огромной ошибкой не воспользоваться ей прямо сейчас. Быстро расстегнув молнию своих брюк, Нам спускает его на пол, заставляя встать на колени. Чимин быстро понимает его желание и принимается работать ртом. С того раза его навыки ощутимо улучшились, но прямо сейчас Ким не хочет даже предполагать как и на ком он там практиковался. После него у Намджуна никого не было, как бы он не пытался, так и не мог дойти до главного, он даже не мог расслабиться. Так что, когда после стольких дней он наконец смог получить удовлетворение, он не хотел затмить эти ощущения своими тупыми раздумьями. Да и Пак даже не даёт ему времени на то, чтобы поразмышлять. Он уверен в своих действиях и целенаправленно идёт вперёд, заставляя своего партнёра лишь стонать: когда медленно проходится по всей длине, соблазнительно разглядывая глубину твоих глаз, вызывая мурашки по всему тело; когда умело ласкает яйца, посасывая головку; когда в такт движениям двигает своей попкой, словно пританцовывая. Все его действия словно опьяняли получше любого алкоголя, но ему всё равно всегда будет мало. Намджун опустил голову вниз, наблюдая за происходящим. Пак так усердно работал, пытаясь ему угодить, словно от его навыков могло зависеть чьё-то будущее. Нам ласково погладил его по голове, как бы поощряя его старания. А затем, запустив руки в волосы, он принялся слегка оттягивать, а затем вновь подталкивать его вперёд, намекая на то, чтобы он заглотил всю длину, но никак не побуждая его к этому. Ким просто застыл на месте, когда опустил взгляд ещё ниже и увидел, как задница Чимина двигается в такт с его ртом и как он запустил руку в свои штаны, намереваясь растянуть себя и подготовиться. Эта картина заставила завыть от желания, не давая даже шанса сдержаться и всё прекратить. Но и, конечно, Джуна сильно впечатляла его самоуверенность, ведь начав всё это он действительно рассчитывал на продолжение. Тяжело было бы отрицать, что вся эта ситуация ничуть его не забавляла. Напротив, ему нравилось всё, что происходит: нравилось осознавать, какую власть он над ним имеет; нравилось то, как сильно он на него влияет. В голове вновь промелькнули события той ночи. Но почему-то в этот раз Намджун вспомнил, как ему самому было хорошо, когда он своими пальцами прикасался к нему там. —А-ах… — единственное, что Джун способен из себя выдавить — уже давно ему не было так хорошо. Да и кажется сам Чимин тащится от всего этого. Должно быть, он просто в восторге от такой беспомощности и так уверенно этим пользуется. Похоже он и правда думает, что это что-то меняет. Не отрываясь от своего захватывающего занятия, Чимин поднимает свой затуманенный похотью взгляд вверх. Чем больше Намджун вглядывался в эти глаза, в которых затаилось желания, тем больше она понимал, что хочет только его.***
Глупо было бы предполагать, что всё это будет лишь разовая акция — мол перепихнулись по быстрому и всё, разошлись каждый по своим делам и все довольны. Ха! Не тут-то было. Необходимость утоления внепланового возбуждения стала возникать довольно часто. А Чимин стал тем, кто всегда оказывался рядом, словно всё специально подстроено. Хотя до той ночи Нам никогда не рассматривал его в этом плане, до той ночи у него никогда и не возникало такой необходимости. Вот так просто Чимин стал для него тем человеком, кто вроде как всё ещё сохранял звание «лучшего друга», но и обзавёлся новым статусом — постоянного партнёра. Стоило им только сделать это тогда, в туалетной комнате, как те, кто согревали постель ночью и ни только — не менялись. Сколько бы Джун не говорил об обратном, он всё равно продолжает возвращаться к нему. Да и раньше так было, но тогда они были просто друзьями, или кем он там его считал — просто приставучим человеком, который всегда ошивался рядом; родственной душой, которая, казалось, понимала всё, через что ему приходится проходить; или же домом, куда он мог всегда прийти, когда одолевали тяготы или было неспокойно на душе. Для него он стал тем, кто всего готов его принять, поддержать и указать верный путь. Что же сейчас… После такой первой крупной ссоры отношения вроде как наладились, а может они даже стали ближе чем раньше, ведь не приходилось ничего прятать глубоко в себе. После очередной сходки со старыми «друзьями» он мог спокойно наведаться к Чимину домой и вновь выпустить пар. Они стали чем-то вроде друзей с привилегиями. С девушками он вообще больше не проводил время, впрочем как и с кем-либо ещё. Да и зачем? У него под боком был тот, кто прекрасно справлялся со всеми их функциями. К тому же Чимин понимает, точнее Джун так предполагал, что между ними сейчас чисто дружеские отношения, можно даже сказать «деловые». В отличие от всех этих дам, за ним не нужно ухаживать, чтобы получить секс на вечер и нет необходимости что-либо объяснять, чтобы выпроводить её наутро. Ведь они оба парни и будем честны — оба хотят этого. Так зачем тогда придуриваться, разыгрывать какие-то сцены, будто никто не понимает к чему ведут все эти заигрывания, нелепые прикосновения. Почему бы сразу не сказать о своих желаниях, зачем устраивать весь этот цирк, зачем мучаться в догадках и предположениях? Почему бы им двоим не заняться этим? Ведь каждый из них оказывается в выигрыше, разве нет? Да и сам Чимин похоже уже свыкся с такой своей ролью. Охотно выполняет все его желания и со страстью отзывается на все прикосновения. Должно быть, он понял, что тут ничего больше не выгорит и решил не тратить свои силы впустую. Джун так предполагал, но почему-то сам в это не верил.***
Прошло уже несколько недель такого времяпрепровождения — нашего не подписанного соглашения. Я наведывался к нему, как к себе домой. Стоило только нам расстаться, как я тут же искал с ним встречи. Это было странно, но в эти дни я снова вспомнил почему так дорожил и ценил наши отношения. Он всегда понимал меня без слов, каким бы козлом я не был. Он всегда принимал и прощал меня. За все четыре года это была единственная крупная ссора. Для человека, которому было трудно понять человеческие чувства, было очень важно иметь такого хорошего друга рядом, он не хотел его потерять. И вот сейчас они могли лежать в кровати, смотреть в потолок и общаться не стесняясь — в кой-то веки у них не было друг от друга никаких секретов. Это было так обычно, словно они и правда уже давно находились в отношения. Присутствие друг друга дарило спокойствие и умиротворение. Чимин же всё так же продолжал смотреть только на него, словно больше нет никого вокруг, словно даже то, что они всегда вместе ему становится мало. А Намджун просто знал, что точно не сможет сдержаться и снова завалит его на лопатки, если вновь взглянет в эти невинные жаждущие глаза. Они оба ещё молоды, поэтому, как и все сверстники, думают сейчас лишь об одном, но вот такие длинные ночные разговоры Намджун очень ценил. Разве есть ещё хоть один человек в его окружении с кем он бы мог об этом похвастаться? Скорее нет. Таких людей больше нет. Он стал единственным. Что же касается Чонгука… Да, они хорошие друзья, Джун даже готов доверить свою жизнь, особенно после того, что тот сделал в ту ночь. Но они совершенно не общаются. Только о «делах», о предстоящей сходке, может даже о какой-либо симпатичной прошедшей мимо девчонке, зацепившей взгляд. Но разве они хоть раз делились друг с другом чем-то сокровенным? Такова уж наша реальность. Как бы мы не старались быть честными с окружающими, мир всё равно наполнен ложью и секретами. Ха! Да даже сам Чимин. Каким бы праведным и невинным он не старался показаться, разве все эти шрамы, что он так старательно пытается скрыть на своём теле не являются его секретами? Как бы все не утверждали ещё с самого детства, что врать это плохо, но разве все мы не лживы по своей натуре? Каким бы человеком ты не был, каких бы правил не придерживался, рано или поздно наступит тот момент, когда тебе придётся соврать. Будь то ложь во благо, так сказать ложь во спасение, ради того, чтобы уберечь своих близких или не обидеть друзей. Или ложь ради своей выгоды, чтобы насолить человеку или спасти свою шкуру. Тем не менее, Чимин сейчас всё ещё оставался единственным человеком, с кем Намджун был абсолютно честен. По сути ничего не поменялось после вскрытия того письма или начала их развлечений. Хоть по началу Джун и был зол, но он не менял своего отношения — Чимин по-прежнему оставался его опорой. Хотя, кто знает, если бы он вдруг закатил такие развлечения с другим парнем, разве есть хоть какая-то возможность, чтобы он хоть с кем-то подобным поделился? Однако, зная свою натуру и сексуальные предпочтения, вряд ли у него когда-либо возникло такое желание. Чимин и здесь стал единственным, можно даже сказать исключением из правил. Ещё даже не известно, как долго это продлится. Джун не такой, как он. Должно быть, это просто любопытство. Проверка на смелость, как далеко он сможет зайти? Можно было бы как с девчонками каждую ночь менять партнеров, не особо зацикливаясь на их внешности или внутренних переживаниях, но так можно и подцепить чего-нибудь. К тому же, действуй он по той же схеме, что и раньше, как скоро бы о этом всём поползли слухи? Регулярное появление не кажется чем-то подозрительным, так как они и раньше были друзьями, к тому же всего по одному касанию было понятно, что Джун у него был первым. Ситуация с письмом почти утихла, да и в нём не было ни единого упоминания чьих-либо имён, так что даже оставаясь сейчас рядом с ним на всём этом будет сконцентрировано не так много внимания, чем если бы они находились порознь. Именно по этим причинам Чимин стал тем единственным. Вот и всё! Ничего большего! Только взгляните на него, разве хоть кто-нибудь счёл бы его привлекательным? Милым, возможно, но не более. Ха-ха… Да вы смеётесь?! С ним и общаться-то не хотелось от того, какой он странный, как речь может идти о каких-то там отношениях? У него ненормальное понятие о «любви», он замкнутый и зацикленный. Он не умеет развлекаться и по-настоящему веселится. Он всегда настороже и отовсюду ждёт угрозы. У него странные привычки и нездоровые отношения с Тэхёном. С самого начала казалось, словно они ведут себя как братья-близнецы, которые занимаются инцестом. Вот серьёзно, оба со странностями и со стороны кажется, что у них такое слаженное общение. Вот спрашивается, и почему эти двое ещё не вместе. Так почему он продолжает спать со мной? Почему я сам не прекращаю делать это и позволяю ему? Почему каждый раз, когда он оголяется, каждый раз, когда он оказывается подо мной и так громко стонет, каждый раз, когда мне только стоит завести его — я нахожу его настолько сексуальным, что не могу остановится? Раньше Намджун никогда и не думал, что он может быть таким. Может быть потому, что никогда до этого я не представлял его в таком плане? Может потому, что привык видеть его иным: мешковатая бесформенная одежда, которая полностью скрывала его тело, он словно прятался под ней, как под защитной маской. Иногда в такие моменты Джун даже задавался вопросом: и почему он не может брать пример с Тэхёна? Тот хоть и стал одеваться сейчас ярко, порой даже откровенно, но у него всё равно было какое-то чувство стиля, хоть и совершенно не было чувство меры. Да, порой Чимин мог снять толстовку, но под ней всегда что-то было, зачастую это были бадлонки или какие-то кофты с длинными рукавами, изредка футболки с какими-то ужасными сатанинскими рисунками. Можно было подумать, что он состоит в какой-то секте. Оглядываясь назад Ким осознает, что, возможно, одеваясь так, он пытался скрыть свою разбитую душу и повреждённое тело — порезы, за которые теперь стыдился. Так давайте же будем откровенны, кто бы там что не говорил, но факт остаётся фактом — в нашем прогнившем мире всё решает внешность, слава и деньги. Так что, признаться честно, не будь Чимин таким надоедливым, Намджун бы даже общаться с ним не стал. Как бы отразился на репутации образ холодного самца, что Джун выстраивал годами? Как бы всё сложилось у новичка, если бы он изначально выбрал себе неправильных друзей? Но он был умным не по годам, невероятно образованным и каким-то неведомым образом его младший, о котором ОН должен был заботиться, умудрялся решать все его проблемы перед учителями и вытаскивать его из передряг. Порой Намджун хотел его оттолкнуть за его отношение ко всему и нестандартность, но, тем не менее, был благодарен, что тот терпел все его недостатки и всё ещё оставался рядом.
