Стадии любви

      Сколько уже времени прошло с тех пор, как двое одиноких людей начали проводить холодные ночи за очень увлекательным и энергозатратным занятием? Уже пару дней. Недель... может, месяцев? Да кто вообще считает? Разве кто-то и правда думает, что один день что-то решает? Пускай всё идёт своим чередом.       К удивлению двоих, всё складывалось довольно неплохо. Чимин продолжал меняться, быть более раскрепощённым, начал одеваться по погоде, похоже, взяв пример с Тэхёна. Правда, не так вычурно и ярко, но это даже к лучшему. Теперь он спокойно носил майки и футболки, чувствуя себя при этом абсолютно комфортно. Но стоило только кому-то поинтересоваться, откуда на его теле столько следов от порезов, так Джун тут же напрягался и уже хотел было вмешаться, как он просто отшучивается: типа какой он неуклюжий при использовании кухонной утвари или как неудачно упал в тот или иной день. Словно на каждое такое отличие от обычного человека у него уже заранее был придуман ответ.       Чем больше Чимин так раскрывался, тем больше переживал Намджун. Боялся, что кто-то может сильно ранить разбитую душу и тот снова вернётся к своей обыденной унылой жизни и закроется ото всех. И больше всего Ким боится, что этим кто-то может быть он сам.       Чимин же, напротив, словно пытается всем доказать, что изменился — больше нет этого потерянного мальчишки. Сейчас он стал взрослым: более спокойно относится к тем или иным вещам, к неуместным и необоснованным издёвкам от тех, кому ещё хватает смелости что-то выкрикивать исподтишка; становился более уверенным с каждым прожитым днём; начал быть даже требовательным, особенно когда они оказывались в постели.       Они всё также продолжали развлекаться, и неважно — будь то ночью, когда они оставались совсем одни, или в учебное время, заигрывая в кафетерии. Намджун собственноручно выполнял все его пожелания и требования. Да, звучит так себе, словно на публике он строит из себя недоделанного мачо, а сам стелется перед каким-то мальчишкой. Но когда возбуждение бьёт по самоконтролю, а тело горит от сдерживаемого голода, то в такие моменты просто невозможно отдавать отчёт своим действиям. Особо не задумываясь о том, что сейчас происходит, ты просто плывёшь по течению, полностью поддаваясь животным инстинктам. В какой-то момент даже кажется, словно ты принял что-то запрещённое и голову кружит как от сильного алкогольного угара.       Да и разве сейчас это так важно?! Как ни пытайся придумать отмазки или оправдания, ничего не изменится. Они всё больше и больше времени проводили вместе, возможно, даже больше, чем сами того хотели.       Намджун больше не тратил силы на то, чтобы подцепить кого-то, а потом ещё томиться в ожидании, пока девушка напротив будет ломаться, словно она понятия не имеет, зачем сюда приехала. А тут всё просто: каждый знает, зачем он здесь и что должно произойти. Хотя даже у них порой были вылазки в бар или на очередную тусовку, где они словно притворялись, что незнакомы. После нудной болтовни со своими друзьями или приглашённой элитой Намджун возвращался к Чимину, подсаживался рядом и угощал коктейлями. Мог придвинуться ближе и шептать всякие пошлости на ушко, в то время как остальные списали бы всё на громкую музыку. Считай, и время хорошо провёл, и уехал домой не один.       Когда всё проходит так легко, то после можно даже обсудить, как сильно сегодня устал, или просто поговорить. Сейчас не надо было шифроваться, прятаться, боясь, что тебя раскроют — кажется, изведаны самые потаённые секреты друг у друга, даже если оба предполагают, что это не так. Внутри сразу становится так спокойно, а рядом друг с другом так комфортно. Почему именно в такие моменты кому-то нужно обязательно влезть и всё разрушить?! Разве они ещё недостаточно настрадались?       Это случилось не скоро, словно кто-то специально выжидал, когда всё устаканится и парни крепче привяжутся друг к другу. Но всё изменилось... стоило только на горизонте появиться этому парню. Мин Юнги — очередная выскочка, «очаровашка», как между собой называют его девчонки. Тот самый парень, что смог устоять на ногах после тяжёлого удара. Тот самый парень, которому удалось уложить самого Ким Намджуна на лопатки. Причём это всё произошло в один день.       Но, если посмотреть на него, назревает вопрос: как вообще такое могло произойти?! Да он же шкет: невысокий и довольно хилый. Должно быть, в тот момент в силу своего опьянённого состояния и многочисленных побоев Джун был не в себе и не смог достаточно хорошо разглядеть его. Собственно, скорее всего, такое вот состояние спарринг-партнёра и позволило ему тогда победить.       Вряд ли такое случилось бы сейчас, когда он полностью восстановил свои силы, когда он последние недели находился в приподнятом настроении, когда каждую ночь проводил за активными занятиями, что укрепляют и без того накаченную мускулатуру. Но осадок всё равно остаётся. Именно то, что он остался тогда проигравшим, злит его сейчас ещё больше.       Возможно, Чимин просто обо всём забыл или вовсе ничего не знал, но Ким-то точно мог сказать, что это именно тот самый парень, который так громко смялся и неуместно шутил, кривлялся и строил из себя крутого тогда, в забитом коридоре. Только минуту назад он насмехался над ним. Так как получилось, что он теперь так невинно стоит рядом, обсуждая что-то с Чимином?! Нам прямо видит, как тот ухмыляется, поглядывая в его сторону. Неужто никто больше этого не замечает?       Хотите сказать, что он просто извинился, если такое вообще произошло, и всё сразу стало хорошо? Разве это не Чимин — тот, кто уже не раз говорил самому Намджуну, что не всегда всё можно исправить одним лишь простым «прости»?       Ха! Или тогда это относилось только ко мне? Чёрт! Ну и почему это меня так сильно бесит? Может, потому что знаю, какой этот хмырь на самом деле? Да, поначалу я и сам говорил, что в этом лживом мире внешность решает всё, но кому какое дело, какой ты красавчик, когда внутри у тебя всё прогнило?!       Мало того, что Наму приходилось мириться с тем, что Пак общается с таким фриком, как Ким Тэхён, так тут теперь ещё нарисовался этот поцик, который так активно подбивает к нему свои клинья, чем уже порядком надоел.       Почему кажется, что это бы его так не злило, если бы он не знал, что Чимину нравятся мужчины? Даже удивительно, что он сейчас употребил фразу «нравятся мужчины», а не в более грубой форме, хоть все эти разговоры происходят лишь в его голове.       Почему только он продолжает на этом всём зацикливаться, хотя сам прекрасно знает, что между ними ничего нет и не будет, так как он уверен, что Чимин до сих пор его любит. Хотя оба понимают, что, как бы далеко всё это ни зашло — ничего серьёзного между ними всё равно никогда не будет. Рано или поздно его чувства к Намджуну остынут, как это всегда бывает, и он просто влюбится в кого-то другого. Только главное, чтобы этим «кем-то» не был этот мерзкий парень.       Что же касается Намджуна..? Когда это произойдёт, он будет готов. Он просто вернётся к своему прежнему образу жизни: каждый вечер новая стычка, каждую ночь поглощение очередных алкогольных напитков с вычурными, а порой даже смешными названиями, каждое утро просыпаться в объятьях ещё одной обнажённой красотки. Он вернётся к тому отрезку времени, когда он ни от кого не зависел, жил своей спокойной, обыденной жизнью. Всё станет как раньше... До того момента как он начал трахать парня и своего друга по совместительству. Он вновь вернётся в ту огромную тёмную дыру, из которой едва смог выбраться. В мир, где Джун придерживался только одного кредо: «Гнев — это дар».       Намджун сколько себя помнит всегда был один, и эти три слова стали стимулом для него. Это не раз спасало его от падения в бездну. Но было и ещё одно правило — пользуйся гневом с умом. Да, будет непросто, порой ярость настолько сильна, что с ней просто не совладать. Но в этом мире всегда найдутся те, кто будет тебя недооценивать, так что не стоит рубить с плеча, просто заставь их поплатиться. Будь беспощадным... Смекаешь?

***

      Какие бы усилия Ким Намджун ни прикладывал, этот парень — Мин Юнги — всё также продолжал ошиваться рядом. Кажется, то, что он стал тусоваться с такими сильными и влиятельными личностями, как они, добавило ему немало популярности. И всем своим видом он показывал, что такой исход событий ему нравился, а Нама это ещё больше выводило из себя.       Он просто не хотел, чтобы этот обормот подбирался всё ближе, всегда находясь в поле зрения, словно он специально маячил у него перед глазами. Джун не хотел, чтобы тот хоть как-то контактировал с его друзьями, мня себя одним из них, в то время как сам не представлял свою свору, особенно тех, кто смеялся с ним тогда на площадке. Ну а больше всего Ким не хотел, чтобы он находился рядом с Чимином. Ему и так многое пришлось пережить, нельзя, чтобы какое-то лишнее слово с его стороны повлияло на такое грандиозное обновление. Хотя Джун порой и сам хотел высказать всё, лишь бы больше не видеть эту мерзкую рожу. Но не мог ничего сделать, так как боялся, что Чим вновь ото всех закроется. А этот гад словно знал, что Джун мешкает и не может ничего сделать, и назло продолжал всё энергичнее подкатывать к нему свои яйца.       Всё это жутко бесило, он никак не мог справиться с ним — всё это загоняло его в угол. Либо он выпалит всё и, возможно, снова, но теперь уже навсегда лишится Чимина, так как тот ни за что не простит, что Джун позволил ему так хорошо общаться с этой мразью и никак этого не прекращал. Либо Киму придётся лицезреть их милое щебетание ещё и неизвестно, как долго. И тут всё равно его бы мучал вопрос — что, если всё это вдруг всё равно всплывёт? Это ведь будет ещё хуже. Ведь одно дело, когда Джун знал, кто этот пакостник, и сам всё рассказал Чимину, а другое, если он обо всём знал и молчал. А что, если вдруг у них всё зайдёт слишком далеко? Что тогда?       Кто-то мог бы сказать, что всё это глупо и он просто параноик. Но все мы понимаем, что, какое бы решение Нам ни принял, это вновь заставит малыша страдать. Возможно, кто-то бы сказал, что Джун не может смириться лишь потому, что чувствует ревность. Ха! Но разве это не первый признак неуверенности в себе и низкой самооценки? Вот скажите, разве Ким Намджун может быть похож на такого человека? К тому же, чтобы испытывать ревность, разве вас не должно что-то связывать, нечто большее, чем просто дружба и периодический секс? В таком случае разве вы не должны чувствовать что-то ещё: обида, злость, страх, зависть? Нет! Вовсе нет!       Ему не жалко, если Чим общается с теми или иными людьми, ему не нравится, что он общается именно с Мин Юнги. Хотя раньше Ким и Тэхёна недолюбливал, но сейчас на фоне него Тэ выглядит совсем безобидно. Собственно, у Чимина не так много друзей. Кажется, он привык держаться в стороне. Только Намджун и Тэхён были ему достаточно близки, где он мог чувствовать себя менее зажатым, ну а теперь ещё и этот парень. Его мерзкая физиономия и недобрый взгляд, похоже, не нравились даже Тэхёну, отчего он старался держаться от него подальше. Хоть в чём-то мы были согласны.       Как бы Чимин себя ни вёл в присутствии других, какими бы людьми себя ни окружал, никто из них никогда не будет ближе, чем Намджун; никто из них никогда не будет прикасаться к нему там, где было позволено сделать это ему; ни перед кем из них он не предстанет обнажённым и таким возбуждённым. Чимин принадлежит лишь ему. Ни за что на свете Джун не отдаст этого ребёнка такому выскочке.       Раньше я никогда не допускал даже мысли о том, что кто-то может быть лучше меня. Во мне никогда не возникало чувство соперничества, ведь я всегда был тем, на кого ровнялись, тем, кто всегда выходит победителем. Так разве кто-то может быть лучше? Но почему-то, стоило появиться Мин Юнги, я волей-неволей постоянно продолжаю нас сравнивать. И это касается не внешности или силы удара — у меня даже не возникает сомнений, что такой, как он, имел хоть малейший шанс подорвать мою репутацию. В своей голове я сопоставляю лишь то, что тем или иным образом относилось бы к Чимину.       Пусть мне он очень не нравится, пусть я знаю всё, что он скрывает. То, как Мин смотрит на него, то, как разговаривает, каждое его движение, каждое касание заставляет меня думать, что он может быть для Чимина гораздо лучшим партнёром, чем я мог когда-либо стать.       Через что я заставил его пройти? Что ему ещё придётся пережить, чтобы я наконец понял, что всё, что я делаю — это лишь причиняю ему боль. Давайте будем честны: ну не гожусь я на роль парня. Каких бы он там чувств ни испытывал, без меня ему бы было гораздо лучше. Лишь моя гордость и эгоизм не позволяют мне отступить. Просто отпустить его, чтобы он, наконец, стал счастливым.

***

      В ту ночь Чимин пришёл вместе с Мином и его друзьями на сходку. Нам узнал всех, кого встретил тогда на площадке, по крайней мере, он их так и представлял. Надо же, у кого-то ещё даже не зажили раны от его побоев. Это было приятно.       По сути, это им бы сейчас стоять на коленях в луже крови за всё, что они совершили, и за то, что ещё планируют сделать. А больше разочаровывало, что их всех сюда привёл именно Чимин. Именно в ту ночь Намджун снова сорвался.       Он был так зол, и ничто не позволяло утолить этот гнев. Когда они вдвоём вернулись домой к Чимину, Намджун, ничего не говоря, тут же повалил его на кровать, не удосужившись даже смыть чужую кровь со своих рук. Стянув с Пака штаны, он тут же вошёл в него. Никаких нежностей и предварительных ласк — ровно как и в тот раз.       Так как они стали делать это регулярно, Чимин был достаточно растянут и готов сразу принять его даже без подготовки. Но тот явно сейчас был не в себе — он даже не потрудился снять с себя одежду.       Чим не сопротивлялся и не отталкивал, даже не сказал ничего. Он уже привык к таким отношениям, хотя порой чувствовал себя использованным, когда Намджун вот так утолял своей голод, но знал, что если он только попытается об этом поговорить, то всё тут же прекратится. Так что он был готов немного потерпеть. К тому же такие всплески подавляемого гнева бывали очень редкими. Чем чаще они этим занимались, тем лучше становились их отношения. Словно они какая-то нормальная... пара?       Пара грубых толчков, но и этого казалось мало. Кровавыми руками он злобно обхватил его шею и начал сжимать, пока дыхание не начало прерываться. Джун снова поднял свой пустой взгляд на парня под ним: его красивое лицо покраснело, а глаза были закрыты. Должно быть, он просто не хотел, чтобы Наму удалось разглядеть в них страх. Возможно, он не хотел сейчас показаться слабым, словно вся эта ситуация не казалась ему какой-то странной... скорее даже пугающей.       Чимин практически задыхался, судорожно пытаясь сделать ещё хоть один глоток воздуха. Из глаз брызнули слёзы. Нам должен признать, что происходящее — осознавание того, что чья-та жизнь стиснута в твоих руках — это довольно возбуждающе. На секунду Наму даже стало любопытно, что произойдёт раньше: его хрупкое сердце разобьётся на миллион осколков или лопнут глазные яблоки?       Ким разжал руки, и парень под ним тут же начал жадно хватать ртом воздух, непрерывно откашливаясь. Чимин хотел было слезть с него и отвернуться, но боялся даже пошевелиться, к тому же сильные руки придавили его грудь. Джуну хватило всего пары толчков, чтобы кончить внутрь. Невероятно, после того, что он только что сделал, у него ещё не отпало всякое желание этим заниматься. Ещё никогда он не проявлял такой особой жестокости, не подвергал кого-то такой опасности во время процесса. Он привык, так сказать, не выносить ссор из избы. Да, он никогда не был нежен в постели, но если его что-то беспокоило или он чем-то был недоволен, то он никогда не перекидывал это на другого человека. Да, порой он любил поиграться и поэкспериментировать с ночными подружками, но никогда не применял к ним насилия. Сегодня он впервые не мог сдержаться и пересёк черту.       Почему просто всё не может быть как раньше? Почему я никак не могу влиться в прежнее русло? Почему продолжаю срываться? Почему моё эмоциональное состояние скачет от розовой ванили, когда я впервые проявляю несвойственные мне порывы нежности к одному единственному человеку, до машины убийств, с присущей мне жестокостью. Точно таким же, каким я был раньше, ещё до нашей встречи. Таким, каким я стал, когда думал, что потерял тебя.       Раньше Намджун думал, что никогда не изменится — таким людям, как он, это просто несвойственно. Лишь в чём-то незначительном: смена гардероба, предпочтения в еде. Да и его жизнь, Джуна, вполне устраивала: бесчисленные драки с кровопролитием, море алкоголя и бурные ночи. Разве что-то может быть лучше? Так зачем же это менять?       Вокруг нас все всегда повторяют эти бредни, что люди так просто могут измениться. Но они не меняются — они лишь притворяются. Примеряют новую маску и вновь вливаются в общество. Но сейчас было глупо отрицать то, что благодаря Чимину Намджун не раз замечал все эти изменения, выбивающиеся из его обычного распорядка дня. Нет, ничего кардинального: он всё ещё тот садист, каким был раньше, просто сейчас рядом был человек, который может удержать на привязи. По крайней мере, то, что за все эти четыре года Намджуна ещё так и не выкинули из школы, может послужить тому доказательством. Чем не показатель, а?       Кажется, всю свою жизнь я держался только за свой гнев. Я был обозлён на весь мир. Ни от кого не зависим, никому не подчинялся. Я был эгоистом, я всегда был тем, кто думает и заботится лишь о себе.       В детстве Намджуна всегда окружали люди, кто неосознанно тем или иным образом задевал его чувства. Так что для него было проще просто закрыться ото всех. Если не подпускать людей слишком близко к себе, то можно уберечь себя от новых испытаний. Но Джун снова допустил ошибку, позволяя подойти Чимину слишком близко.       Эта пара недель, в которую они были порознь, — именно тогда и стоило всё переосмыслить. Это как раз тот момент, когда стоило заставить его держаться подальше. Но Ким не смог — раз за разом он допускает одни и те же ошибки.       Джун был с ним абсолютно честен, так как одна его часть всё ещё хотела, чтобы Пак просто ушёл: не приходилось бы потом разбираться в его проблемах, неправильно принятых решениях и не довелось бы взвалить на себя этот груз. Другая же страстно желала, чтобы он остался: за столь долгий период жизни сменив уже так много мест, он впервые нашёл человека, с которым нет необходимости быть начеку, кто просто не сможет предать, к тому же он всегда находится рядом, и Наму это нравилось. Впервые за много лет он наконец почувствовал себя комфортно и не хотел этого терять, он словно стал зависим от общения с ним. Кто же знал, что в дальнейшем моя гордость и чувство собственничества станут трубой, вызывающей дьявола?       — Что, чёрт возьми, это было? — Чимин испуганно посмотрел на Намджуна. Да и неудивительно, на секунду он и сам испугался за происходящее.       Почему продолжаю злиться? Я никак не могу с этим справиться, меня одолевает вопрос — почему он возится с этим гандоном? Почему продолжает видеться с ним, словно не зная, что происходит? Почему продолжает тратить на него время, которое мог провести со мной? Почему всё это продолжает выводить меня из себя?       Но Пак не отвечает ни на один из его немых вопросов. Так и не дождавшись хоть каких-либо слов или извинений от этого недоступного парня, что поступил с ним так жестоко, Чимин просто отворачивает от него голову в сторону, словно вид Намджуна и общение с ним ему осточертело. Разве такое вообще возможно?       Хотя порой Намджун и правда надеялся, что так всё и произойдёт — тот просто поймёт, какое он животное, и остынет, но, честно говоря, сам он в это не верил, ведь Чимин до сих пор остался лежать в его кровати. Он хочет сказать, что не перестаёт возвращаться из-за испытываемых ощущений, когда они вместе? Или же он всё ещё здесь из-за чувства опустошённости и безысходности? Может быть, он вообще спит с кем-то ещё? Хотя это как раз и было бы стимулом для прекращения подобных отношений.       Почему всё это меня вообще хоть как-то волнует? Почему из раза в раз я задаю одни и те же вопросы сам себе? Почему не могу произнести всё это вслух? Почему моё имя, слетающее с его губ, делает меня таким взволнованным? Почему он начал меняться, почему всё это сделало его таким хорошим, что на него стали обращать внимание все вокруг? Почему порой хочется просто приковать его к этой самой кровати? Почему в такие моменты на меня накатывает побуждение просто расставить все точки над «i», просто заставить его понять и поверить, что он может спать только со мной и думать только обо мне, чтобы он уяснил — теперь я его мужчина!       Если сделать это в постели, сказать всё, продолжая двигаться внутри него? Должно быть, он ждал этого так долго, что будет невероятно счастлив, а значит, потеряет бдительность и окончательно расслабится. Как следствие — скользить внутри станет вдвойне приятно, это заставит его ускорить темп. Кто знает, может, в порыве эмоций попробуем нечто другое?       Вот только это всё происходило лишь в голове Намджуна. Он так ничего у него и не спросил, а просто молчал. Он бы никогда не сказал, что не хочет, чтобы Чим проводил время с кем-то другим. Да впрочем, и зачем ему это? Разве это не идеальная возможность от кого-то избавиться? Ким, напротив, должен быть всеми руками «за». Они оба знали, что это лишь простое развлечение и ни к чему серьёзному это не приведёт. То, что Нам потеряет его как партнёра, ещё не говорит о том, что он может потерять его как друга. Их, по сути, ничего не связывает, просто Джун всё ещё не хочет, чтобы Пак водился с этим лицемером! Я забочусь о нём... как друг.       Если уж он так хочет отношений, то пусть найдёт кого-то получше. А впрочем, что ему вообще нужно? Разве секс — это не основа всех отношений? Так он ведь у него уже есть. Чего ещё он тогда хочет?       Намджун ничего не спросил, да и вряд ли Чимин бы сейчас на это ответил. Вместо этого он просто на него накричал. И был очень рад, что при этом не пришлось смотреть ему прямо в лицо.       — Ха-ха... А что? Брось, парень, тебе же понравилось?! Ровно как и в тот раз... Когда я брал тебя снова и снова, — чужая рука поползла по бледной коже от сгиба колена на самый верх, — не особо заботясь о том, что чувствует такой педик, как ты! — рука сжала член у самого основания. Он хотел сказать совсем другое, но слова сами слетели с его уст. Это было грубо и обидно.       С тех пор, как они начали этим заниматься, Джун больше не произносил таких слов. Он не особо думал о других, ему вообще было плевать, но знал, что эти слова несут оскорбление. Если он может сказать так о других, кто просто ведёт себя или одевается не так, как все, значит, он думает так и о Чимине. Даже если не произносит эти слова вслух, ведь он-то точно был одним из них. Но вместо того, чтобы извиниться и просто закончить, он продолжил, начиная двигаться рукой на члене человека, с которым общался.       — Или же кое-кто был так поглощён собственным наслаждением? — слова были сказаны так спокойно и негромко, прямо на ушко, отчего по телу побежали мурашки. Но Чимин особо не слушал своего собеседника, он был сосредоточен лишь на его руке. Он кусал губы, но его прерывало тяжёлое сбитое дыхание.       — Что даже не заметил, как стонал подо мной до срыва голоса, не так ли? — Джун нависает над ним, глядя ему прямо в лицо. Его глаза закрыты, руками он комкает подушку, хоть и со спины кажется, что он остаётся абсолютно спокойным, на самом же деле его тело сейчас напряжено. Он дышит ртом, дыхание прерывается на тихие притягательные стоны. Невольно Джун слегка приоткрывает рот и копирует его вздохи, наращивая темп рукой.       — Скажи-ка мне, дружок, если всё это ложь, то почему ты снова в боевой готовности, хотя минуту назад ты уже кончил? — Чим краснеет и прячет лицо в подушку. Сколько уже прошло времени, как они вместе, пускай и не так, как он того хотел, но тем не менее Нам принадлежал только ему, так почему сквозь время он продолжает так на него влиять?! Почему он снова доводит до такого состояния, где так отчаянно продолжаешь желать большего?       — Ах... Ну и чья в этом вина? — Чимин пытался приложить максимум сил и энергии в голос, словно он возмущался и сопротивлялся, но на самом же деле просто задыхался.       Джун разворачивает его лицом к себе, нависает сверху и сцепляет руки над его головой. Его тело слегка потряхивало, он снова смотрел на него испуганно, ровно как и в ту ночь. Глаза были уже на мокром месте, но Чимин старался смотреть с невозмутимым лицом. Точно так же, как в тот день, когда побывал на первой сходке.       В голове вспыхнули воспоминания прошедших лет. Раньше его это никак не интересовало и он не задавался вопросом, как давно это происходит. А что, если Чимин был влюблён в него уже тогда? Но это невозможно! Разве он был так слеп, что не замечал, какой Намджун монстр? Как вообще можно было полюбить такого, как он? Раньше казалось, что единственное, что можно сказать о Джуне, — это человек, который может придраться к любой мелочи и раздуть из этого скандал или устроить побоище. И как, спрашивается, такой человек не смог углядеть, что происходит под самым боком?       На шее Чимина уже отчётливо вырисовывались красные следы отчаяния Намджуна, возможно, даже останется синяк. Ну вот опять. Разве это не должно было стать ещё одним разочарованием для него? Разве это не должно было послужить очередным доказательством того, какое Джун чудовище? Что бы я там ни говорил, какого крутого бы из себя ни строил, оба мы должны понимать, что мне с ним лучше, но ему было бы лучше без меня. Я его порчу и в конечном итоге могу просто угробить.       Джун принялся целовать красные отметины на его шее, которые оставил собственноручно несколько минут назад. Он пытался действовать нежно и аккуратно, словно пытался извиниться за произошедшее. Но Чимин больше не произнёс ни слова. Сколько ещё таких извинений должно произойти, чтобы он наконец всё осознал?! Разве в нынешнем мире такие отношения не называют очередным модным словом «абьюзивными», в которых один постоянно срывается и вредит другому, а второй мнит всё это любовью, считает, что у него сегодня просто плохой день и продолжает всё терпеть, рассчитывая, что это всё само собой рассосётся и настанут светлые деньки? Но когда до них уже дойдёт, что они давно перешли за границы всякой морали?