4 стадия — депрессия. Часть 2 — Последний шанс
15 февраля 2022 г., 16:34
Поцелуй начинается с глаз: взгляд сильнее и слов, и объятий. Поцелуй начинается с рук, у щеки их тепло так тревожно. С ласки пальцев, рисующих круг, и противиться им невозможно, А закончится он на губах — подтверждением первых желаний...
Чонгук с Тэхёном продолжали ссориться, что ввязываться во всё это было плохой идей. Они шли по обе стороны от Намджуна, перекинув его руки себе за головы, пока волокли его тяжёлую тушку до машины. За всё это время, и пока они ехали до дома, Намджун в сознание так и не пришёл. Тэхён пытался справиться с ремнём безопасности, пока Чон заталкивал побитое тело на заднее сиденье. Через пару минут Чонгук уже сел за водительское сиденье, выпили они не так много, как Намджун, но вёл он сейчас всё равно аккуратно, хотя в обычное время был бы и не прочь полихачить. Хотя он сейчас уже и отходит от старых привычек, должно быть, ему просто незачем больше выпендриваться, когда уже заполучил то, что так давно хотел. Он переключал передачу, когда заметил, как у парня рядом трясутся руки. Чонгук незамедлительно сжал их, тогда Тэхён в удивлении раскрыл на него глаза. Они так хорошо проводили время вместе: вдвоём, подальше от чужих глаз, там, где им никто не мешает, что, между прочим, было впервые за долгое время. С того признания прошло уже сколько? Пару недель? А Тэхёну до сих пор не вериться, что всё это взаправду. Порой он думает, что всё это не настоящее — просто очередной сон. Но тут происходит это. У Тэ до сих пор мандраж, ушибы и ссадины только-только затянулись, раньше он даже в зеркало боялся взглянуть — то, что он там видел ему не нравилось. Даже не верилось, что в таком-то виде мог завести Чонгука, но его взгляд никогда не менялся. Сейчас, как и раньше, он смотрел и желал только его. Так что, когда они спокойно себе решили погулять по ночным улицам и пришлось наткнуться на эту заварушку, перед его глазами снова предстала сцена той драки. В тот момент он хотел лишь одного — начать бежать, но не туда, куда нацелился Чонгук, а в совершенно противоположную сторону. Он снова, сам того не желая, был втянут в драку, но только не в ту постановку, что обычно проводит Чонгук со своими соратниками, а на этот раз более серьёзную, где пострадать можешь ты сам. Чон продолжал бить и отбиваться, разгоняя толпу от лежачего, словно стаю ненасытных голубей. Навыки борьбы Тэхён так и не поднатаскал, так что решил разобраться в конфликте старым добрым способом, прибегая к угрозам. Он просто блефовал и, честно говоря, по одному только его виду было понятно, что получается у него это из рук вон плохо. Солгав о том, что уже вызвал полицию, нападавшие быстро разбежались, но Тэ всё ещё потряхивало, он всё ожидал, что хоть один из них вернётся — выпрыгнет из-за угла с более тяжёлой артиллерией. Но как бы там не было, чтобы он в данный момент не говорил, о чём бы он сейчас не думал, если бы ему вдруг представился шанс вернуться назад, зная при этом, что после его будет ожидать такая сладкая ночка, он бы всё равно всегда выбирал один и тот же путь — он бы всё равно пошёл по тому переулку. Да, поначалу было не очень, пока заживали все синяки и ссадины. Они были в больнице, никакого внутреннего кровотечения или других серьёзных повреждений у него не было, но это не говорит о том, что после слов врача ему вдруг станет гораздо легче. Он продолжал чувствовать боль при каждом движение, испытывать дискомфорт, когда одевался, да даже просто та одежда, что он носил, заставляла чувствовать себя некомфортно, она постоянно задевала раны . Стоило этому случится он начинал ёрзать, а когда тело начало восстанавливаться, все его ушибы и ранения стали чесаться. Тэ просто не мог спокойно стоять на месте, другим людям могло показаться, что у него лишай или ещё какое-то недомогание, так что не удивительно, что многие обходили его стороной. Но он не мог расслабиться и забиться в уголок, избегая посторонних у себя дома, ему было необходимо держаться, чтобы ему не пришлось объясняться и втягивать себя в новые проблемы. К тому же сейчас он, как никогда нужен был Чимину, разве он мог так просто его покинуть? Это всё так давило на него. Он был в затруднительном положении и справляться со всем этим ему приходилось в одиночку. Чонгук ничуть не помогал, а только требовал вечного внимания к себе. Словно побитый щенок, он постоянного оказывался рядом и начинал приставать. Разве раньше, со всеми этими "прекрасными дамами" он вёл себя так же? Он всегда был такой липучкой? Чем дальше шло, тем больше давалось ему откровений, признаться о которых не каждый хочет знать. Он всё старался выплыть наружу, но что-то с какой-то неимоверной силой, словно зыбучие пески, продолжало тянуть его на дно. После первого же раза оказалось, что Чон вовсе не такой сдержанный и нежный в постели, а та ночь была только разовым мероприятием его ласки. Нет, он не был с ним не груб и всё такое, а та боль, что он испытывал, можно было даже отнести её скорее к приятной, чем к нестерпимой. Но сам факт того, что Тэхёну в тот день и ещё несколько недель восстановления после побоев и так приходилось несладко, так ему ещё приходилось испытывать дискомфорт, после и во время сексуального акта. Вот только сколько бы они этим не занимались, сколько бы разных нововведений Чонгук не предлагал, Тэ всё равно никак не удавалось утолить его зверя — ему всегда было мало. Он был постоянно ненасытен, можно уже было подумать, что он ему мстит за что-то, пытается всеми своими нападками выбить из него душу. С тех самых пор — когда они признались в своих чувствах — Чонгук стал сам не свой. На следующий же день он рассказал обо всём своим родителям. Вот так просто, словно это ему ничего не стоит. Стоит только самому вспомнить, как сильно он боялся открыться перед тётушкой, всё тело бросало в дрожь. Она, конечно, не была ему кровной родственницей, но он прожил с ней почти всю свою жизнь, она стала его семьёй. А когда Чонгук на глазах у всех схватил Тэхёна за руку, который между прочем прибывал в полном недоумении и если бы он заранее знал, что тот собирается сделать, то несомненно отговорил бы его. Но он не знал и Чонгук рассказал всей семье и всей прислуге о своих чувствах. Тэхён тут же залился краской и морально уже готовился принимать удар, но его, на удивление, не последовало. Это стало для Тэхёна странно, даже некой неожиданностью, но, учитывая их консервативные взгляды, они приняли эту новость довольно легко. Должно быть, они любят своего сына больше, чем своё положение в обществе, и его счастье им дороже, чем мнение каких-то людей со стороны. Это всё, конечно, здорово и всё такое... Но зачем? Зачем он это сделал? Показать всю серьёзность своих слов? Разве того, что мы сделали в тот день и ещё много раз после, было бы для меня недостаточным доказательством? Сейчас Чонгук делал для него так много, Тэхёну даже стало казаться, что каждую секунду каждого дня он пытается ему тупо во всём угодить. Своим "друзьям" или кем он там их считал — свитой — он конечно же рассказывать не стал. Да и было бы, как минимум, странно делиться такой информацией с теми, кого он выбирал в качестве тех, кто мог бы подставить спину во время драк или с теми, с кем зависал по вечерам в баре. На самом деле в окружении Чонгука было довольно мало людей, какая-то незначительная горка, с кем он действительно поделится какими-то секретами. Не удивительно, что они так трепетно друг к другу относятся. «Рыбак рыбака...» — как говориться... Ведь Тэхён и сам был такой. У него никогда не было, как таковой, семьи, так что сталкиваться со всем, что таил этот мир и разбираться с этим ему приходилось в одиночку. Он не хотел тревожить тётушку. Она и так приютила его лишь по доброте душевной, он не хотел давить на неё или быть обузой. Так что предпочитал отмалчиваться и врать, что всё хорошо. Зачем было лишний раз её беспокоить, он и так ей был всем обязан. Он хотел стать образцовым ребёнком для неё, хоть у неё никогда и не было собственных детей, поэтому не совал нос в чужие дела и старался не ввязываться в неприятности. Можно сказать, он просто обходил людей стороной, насколько это было возможно. Страшась встретить и выбрать себе в друзья неправильных людей. Так что, можно сказать, что Чимин стал единственным человеком, помимо Чонгука, который был ему так же дорог. Казалось, хоть он-то должен был об этом знать. Но в сложившейся ситуации Тэ знал, как тому сейчас тяжело и он не хотел омрачать его жизнь ещё больше. Так сказать, подливать масло в огонь, сверкая своим счастьем и показывая, как ему хорошо. Да, Тэхён прекрасно понимает, что они друзья и любой бы настоящий друг обязательно порадовался за него в такой ситуации. Не хочется напоминать, но начали они одинаково, только вот у него сложилось всё более благоприятно. А вот Чимину пришлось столкнуться с осуждающим его обществом. Не окажись он сейчас в таком положение, должно быть, всё сложилось абсолютно по-другому. Но так как Тэхён тоже был его другом, то он предпочитал держать пока всё в секрете и подождать, пока вся эта ситуация не утихнит. Ну а пока он станет для Чимина поддержкой и опорой, ведь ему приходится сейчас и так не сладко. А в тот момент, когда всё наладится, как он придёт в себя, когда на его лице снова начнёт мелькать улыбка так, как это было раньше. Ведь даже когда они были не вместе с Джуном, Чимин всё равно продолжал довольствоваться малым, продолжал улыбаться. Когда это произойдёт, тогда-то Тэ обязательно расскажет всё, что между ними происходит и во всех подробностях. А пока он просто побудет рядом. Да и к тому же, ему просто стыдно, он винит себя во всём этом, а сейчас, наблюдая каким опустошённым и безжизненным Чимин ходит по кампусу, Тэхёну хочется убиться об стену. Если бы Тэхён не был поглощён и ведом своей дикой любовью, то он бы ни за что так просто не простил Чонгука за то, что он сделал. Но Ким оказался слишком слаб перед ним. Так что, как он считал, вновь поступив эгоистично, он хотел сделать так, чтобы на душе у него стало спокойно, самостоятельно приняв решение не распространяться обо всём этом. Правда, Чонгук был явно недоволен таким положением дел. И совершенно не мог скрывать это: ходил постоянно рядом, будто не доверял в чём-то, хотел подловить, будто не верил в его искренность. Серьёзно? С какой-то стороны это было даже обидно. Тэхёну столько пришлось перенести за эти годы, а он ещё смеет сомневаться?! Ведь это именно Тэ был тем, кто всё это время хранил свои чувства, пытался их сберечь, а они между прочим уже ни раз подвергались нападкам. За эти годы, как порой тяжко ему бы не было, он ни разу не отказался от них. В то время, как Чонгук мог разгуливать налево и направо, похоже даже не задумываясь о том, что на тот момент мог переживать Тэхён. Так что Тэхён — это как раз тот единственный человек, кто в праве усомниться в правдивости его слов. И вот теперь, каждый раз Тэхёну предстояло встретиться с Чимином или с любой другой особью мужского пола, — но с Чимом особенно, — тогда Чонгук начал вести себя странно. В то время, как раньше, от него хрен дождёшься проявления внимание, иногда даже взгляда в свою сторону фиг допросишься. А тут... то как бы невзначай опустит руку на колено и медленно поползёт вверх; то полезет обнимать — приобнимет за талию и сидит потом довольный, вгоняя в краску, пока Тэхён пытался стряхнуть с себя его руки; то придвинуться непозволительно близко, шепча на ухо какие-то неуместные в тот момент глупости, губами едва касаясь его кожи. Такое поведение в окружение людей было не допустимо. Однажды Чон вообще норовился поцеловать у всех на глазах, если бы Чим не был сейчас в таком подавленном состоянии с затуманенными от усталости глазами, должно быть, он заметил, что тут творится что-то неладное. И как вообще человек, который так отзывался о геях, может так вульгарно и по-гейски себя вести на публике. Можно подумать, что если ты влюбился в одного мужчину, то ты падок и на всех остальных. Неужели кто-то действительно думает, что это работает именно так?! Или же с ним неожиданно случилось прозрение, но вот, если он вдруг, обнаружил его небывало красивым, то это не значит, что со всеми остальными случится то же самое!? Да и вообще с каких это пор я стал тем, кто страдает от повышенного внимания своих поклонников? Что-то я раньше этого не наблюдал. Или же Чонгук отвадил от меня всех посторонних, в то время, как я был так сильно увлечён им самим? Хотя, в какой-то степени, он тоже хорош. Как только дело дошло до признания, как только отпала всякая необходимость хоть что-то скрывать друг от друга, тогда и Тэхён тоже начал меняться. На душе царило такое умиротворение. Он перестал стесняться и стал более раскрепощённым; мог спокойно смеяться во весь голос, не стыдясь такого яркого проявления эмоций; мог спокойно говорить обо всём на свете, не боясь показаться глупым или странным. В принципе, в окружение своих близких людей, он вполне мог вести себя точно так же и раньше, он был из тех наивных и доверчивых людей, которые считают, что раз ты относишь одного человека к статусу "близкий", то и он делает точно так же, а это значит, что он никогда не сможет нанести тебе вред. В присутствии же чужих или на публике он вёл себя более скромно и сдержанно — маленький запуганный щенок, который боится сделать лишнее движение, чтобы снова не получить по голове. Но не сейчас, когда Чонгук рядом с ним, когда всё его внимание полностью сосредоточено на нём — Тэхён больше не боится. Перестал заморачиваться по поводу своей внешности — одевался как хотел, порой делал укладку, иногда даже пользовался косметикой, подводил глаза или размазывал тени по векам. У него было прекрасное чувство стиля и всегда при этом он выглядел потрясно, словно какая-то звезда. Проходя по коридорам, он больше не пытался спрятаться в угол, а шёл с гордо поднятой головой, под тихие вскрики и воздыхания. Всего одна ночь стала для него переломным моментом, он, наконец, почувствовал себя счастливым. Но как бы он не хотел это скрыть и не полагал, что это прекрасно ему удаётся — сиял он очень ярко. Вот только Чон не был этим так же доволен, как человек, следующий за ним бок о бок — не для каждого его звёздочка сияет. Каждое такое изменение в его теле, в его внешнем виде, в его поведении — всё это просто сводит с ума, он словно одержим. Хоть он и был готов позволить ему всё и вступаться за него, если представится такая возможность, но с каждым разом, с каждой такой переменой — это всё лишь больше подогревало в нём ревность. Раньше ему приходилось ненавидеть лишь Чимина за излишнюю близость и привязанность, которую так легко отдавал ему Тэхён. Сейчас же ему приходилось следить за всеми, быть бдительным, всегда быть начеку, потому что каждый второй, да все кому не лень, отмечали превосходство Тэхёна. Стоило ему только зайти в помещение, как он тут же собирал на себе чужие взгляды. А одного очень заинтересованного в данном объекте человека всеобщее привлечение и всё это ненужное внимание — ой, как раздражало, но он ничего не мог с этим поделать. Хотя мысль о том, чтобы запереть этого негодника в собственном доме, чтобы он мог так мило улыбаться и оголять плечи и так далее только перед ним, все ещё оставалась открытой. И с каждым последующим днём всё становилось только хуже: Чонгук ни на секунду не был готов расстаться с Тэхёном, словно он боялся, что тот вот-вот от него уйдёт. Они даже в туалет ходили вместе, что довольно напрягало последнего, потому что ни один такой поход спокойно не заканчивался. То Чонгук решает ему помочь с тем, с чем он и так прекрасно справлялся всю свою жизнь, то ему просто невтерпёж и он заталкивает бедного уставшего парня в первую свободную кабинку и принимается его трахать. Как-то раз у Тэхёна вместо ожидаемой спермы вышла совершенно другая субстанция, собственно, по причине которой он и оказался в туалете. Чонгука же, конечно, как обычно это ничуть не смутило, он радовался новым ощущениям, продолжая ласкать его там рукой, а вот Тэхёну было жутко стыдно и неловко, он вышел весь красный и не хотел разговаривать с Чонгуком ещё как минимум неделю. Да проблема была даже не в том, что тот безнаказанно и бесцеремонно продолжал вытворять в самых неподходящих и неожиданных местах, а в том, что ему даже пожаловаться на это некому. Чонгуку же похоже было всё равно, он словно не замечал недовольство и дискомфорт своего партнёра, с каждым разом всё больше и больше выходя за рамки дозволенного, которые так усердно расчерчивал Тэхён в своей голове. Видимо, ему попросту всё это осточертело. Со стороны Тэхёна уже казалось, что такими вот действиями он просто пытается его от себя оттолкнуть. Хотя на самом же деле Чон боролся с мыслью о том, как бы его не сожрать, спрятать ото всех, лишь бы все эти мерзкие глазки не запятнали его чудо. Мало ему было того, что раз за разом от того или иного человека ему приходилось слушать, какой прекрасный был Тэхён, а сейчас он изменился и конечно же в лучшую сторону, так что слухов и людей, кто их распространяет, становится всё больше с каждым днём. Всего одно мгновение, всего лишь малейшее преображение и он уже стал таким желанным. Отовсюду доноситься какой он потрясный и сексуальный. Со всех сторон обсуждают его изменения и судачат о своей заинтересованности. Это было просто невозможно слышать. И самое неприятное — это осознавать, что всему этому поспособствовал он сам. Как было хорошо, когда он был скрытным и застенчивым... А сейчас он никак не может угомонить свою необузданную ревность. Приходиться выбивать из него все силы, чтобы он ни за что не смог от него ускользнуть, приходиться оставлять на нём свои метки, чтобы все вокруг видели, что он уже кому-то принадлежит, он готов был выгравировать своё имя у него на груди, чтобы все знали, что этот "кто-то" именно Чонгук. Ведь это именно он тот, кто любил его с самого начала, он влюбился в него, как только тот переступил порог его дома, он любил его невзирая на то, как он выглядел и что бы он не говорил. Так что сейчас он не может сомкнуть глаз и хоть на секунду потерять Тэхёна из виду. А уж отпустить его на встречи с этим Чимином... Только под личным присмотром. Должно быть, так поступать по отношению к Тэ со стороны Чонгука было несправедливо. Можно подумать, что он вовсе ему не доверяет и это обижает самого Тэхёна. Нет, это не так, он полностью верил в искренность его слов, он готов обнажить свою душу перед ним, но он совершенно не доверял Чимину. Как много надо человеку, который находится сейчас в таком состояние, чтобы влюбиться в кого-то ещё? Когда человеку плохо, стоит ему только найти хоть кого-то, кто будет с ним рядом, он тут же переключится на него. А если вас ещё раньше объединяла какая-то общая душевная травма, схожая боль, то привязанность и объединённое горе свяжет их гораздо быстрее. Поэтому-то люди на этих всяких анонимных собраниях, где собрались страждущие люди, которым только и дай повод поплакаться, всегда вместе и так легко идут на контакт. Они хотят засосать тебя в свою пучину, словно зыбучие пески. Так что в тот день, когда эта мелкая сошка распылялась перед Намджуном, привлекая к себе ненужное внимание, Чонгук не мог не заметить, как Тэхён подорвался к нему. И ему ничего не оставалось, кроме того, как направиться следом. Тогда-то он и стал свидетелем того, о чём они говорили. По началу его одолевали смешанные чувства. Он был рад услышать от Тэхёна, можно сказать, признание, но вот то, что он о нём думает, как воспринимает все его действия, со стороны он действительно прослыл гавнюком, но Тэ должен был считать иначе. Так что на тот момент у него не оставалось иного выхода, кроме того, как оправдать все его предположения и ожидания. Он поступил так, как должен был и пусть это не тот поступок, которым он гордится, но чтобы он там не говорил Тэ, если бы ему ещё раз представилась такая возможность, он бы поступил точно так же. Чон видел, что было тогда, на их сходке. Да они даже пришли вместе, он так долго ломался и откладывал свой приход. Чонгук был наполнен яростью, когда он понял в чём была причина. От кипевших внутри эмоций он думал, что просто взорвётся. Тогда-то он и выложил то письмо. Признаться, поначалу он хотел сберечь этот увесистый элемент давления, но тогда он просто не смог сдержаться. Чонгук просто хотел сделать это. Хотя бы на время, так сказать, отвлечь возможного соперника. Правда, ситуация приобрела совершенно иной оборот. Джун часто ходил и говорил "Чимин то, Чимин это", было даже интересно как бы он отреагировал на такого Чимина? У него нет никаких счетов с Намджуном, или какой-то неприязни, он относится к нему абсолютно хорошо, даже равняется на него и может назвать братом. Ему даже жаль, что он втянул его во всё это, но на войне все средства хороши, а сейчас была война. Вот только он один и принимал в ней участие. Его разум был затуманен чувствами, он действовал быстро и неосторожно. Хотел как можно быстрее остаться один на один с Тэхёном и переговорить, раскрыть его истинные намерения. Тогда бы он уж точно сделал всё, чтобы тот не смог больше никогда отказаться от своих слов. Правда, и тут всё пошло по одному месту, и кому-то пришлось изрядно пострадать, но конечным результатом он был вполне доволен.***
И вот даже сейчас раз за разом Чонгук продолжает нарушать свои обещания и построенные планы. Он ставит Тэ в неудобное, а порой даже опасное положение. В то время, как Тэхён, наполненный уверенностью, что они отвезут Джуна к нему домой, а сами пойдут развлекаться дальше целенаправленно, идёт к Джуну домой, но Чонгук резко разворачивается и идёт в противоположную сторону. Это стало так неожиданно, что Тэ едва удалось удержать равновесие во время разворота. Хоть Ким уже побывал дома у Чимина, и ни один раз, но ему всё равно не удалось сразу сориентироваться и понять, где он сейчас находится. Он это осознал слишком поздно, когда Чимин уже открыл дверь. На его лице читался шок и недоумение. Как впрочем, наверное, сейчас и у самого Тэхёна. Он не смог и рта раскрыть, продолжая пялится на Чимина с выпученными глазами. Его же взгляд сейчас метался по трём незваным гостям. Чонгук, не говоря ни слова, протолкнул всё ещё не пришедшего в себя Намджуна в проём входной двери, прямо на ничего не понимающего Чимина. Тот попятился назад, пытаясь удержать эту груду мышц на себе. Тэхён дёрнулся и подбежал на помощь, придерживая Джуна за руку. Вот именно в такие моменты он так сильно ненавидел Чонгука — ему всегда было плевать на чужие проблемы. Его волнует лишь собственное благополучие. И пока его всё удовлетворяет в Тэхёне, пока он способен выполнять все его прихоти, Чонгук будет держать его при себя, но если что-то пойдёт не так, как только его перестанет что-то в нём устраивать, то он небось даже имя его забудет. И вот сейчас он, как обычно, стоит в дверях и протяжно вздыхает. Руки скрещены на груди, со стороны выглядит сильным и уверенным в себе мужчиной. Спрашивается, что такой красивый человек делает сейчас здесь, с такими отбросами вроде них? Ему не понять таких, как они. Он весь из себя такой приятный, импозантный мужчина. Разве ему хоть раз приходилось страдать из-за любви? Разве хоть раз с ним бывало такое, что ему не давали даже шанса? Стоит только захотеть и он тут же получал желаемое. Возможно, однажды, он тоже испытает боль и бессилие от осознания того, что не всё можно получить одним лишь взмахом крыла. Может быть тогда он поймёт насколько порой бывает жесток. Единственное, на что Тэхёну удалось его подговорить, так это на то, чтобы он помог оплатить лечение того парня, ведь именно по их вине он оказался в больнице. Тот долго упирался и даже огрызался, но всё же пошёл на уступки, правда Тэ ещё долго придётся за них расплачиваться. —Кхм... Мы поможем, — Тэхён не знал, что ещё сказать, он даже понятия не имел, что сейчас происходит. Крепче перехватив тяжёлую тушку, он развернулся, не желая никому смотреть в глаза. Почему-то в эти последние счастливые для него дни он не зацикливался на таком вопросе — как надолго Чонгук останется рядом с ним? Сейчас Тэхён находился под таким давлением и совершенно не мог с собой совладать. Он, как никто другой, прекрасно понимал, в каком сейчас состоянии находится Чимин. Как он прикладывает все силы, чтобы бороться с самим собой, а не просто сдаться. И вот так легко, без малейшей тени сомнения он протаскивает сейчас в дом его друга — хотя после сегодняшнего дня, он уже не сможет сказать это с той же уверенностью — виновника его такого подавленного состояния. А по мнению Тэхёна так поступать было, как минимум, глупо и неблагодарно с его стороны. Медленно переставляя ногами, он помогал тащить Джуна. Тэ опустил голову вниз, стараясь отогнать от себя такое мрачное состояние. Они вдвоём оказались в этой нелёгкой ситуации, не так давно ему самому пришлось через это проходить. Не описать словами, как ему было трудно справляться в одиночку. Тэхён прошёл гостиную, помогая тащить Джуна, он как мог пытался очистить голову и сохранять спокойствие. В сложившейся ситуации хоть кто-то должен был сохранять трезвый ум, но каким спокойным он не выглядел внутри, сам Тэхён прибывает в замешательстве. Чонгук без конца твердит над ухом, что так мы им помогаем, но почему какая-то его часть считает, что они делают только хуже? Разве хоть кому-то может стать лучше, если его раз за разом по новой будут окунать в это дерьмо? Чонгук прошёл следом, занимая место Тэхёна, на его взгляд со стороны Чона это было слишком беспечно. Тэ отошёл от него на пару шагов назад, затем вернулся на место и ущипнул его за локоть, скорчив гримасу недовольства и взглянул на Чимина. Но тот кажется вообще ничего не заметил. Зайдя в его дом Тэхён особо ни на чём не акцентировал внимание. Как только он увидел его лицо ему сразу стало не по себе. Он хотел закрыться, испариться, лишь бы скрыть свой виноватый взгляд. Ему было стыдно. Да и Чонгук с порога накинул на него Джуна, чья весомая тушка полностью закрыла обзор Тэхёну на его друга. И вот только сейчас, отойдя в сторонку, он заметил, каким бледным и исхудавшим был Чимин. Синяки под глазами, убитый вид, даже его губы были белыми. На нём был белый свитшот с вытянутыми рукавами и тёмно-синие в красную клетку штаны, болтающиеся на талии. От одного его вида у Тэ защемило сердце. Чимин был гораздо ниже Джуна, да и в очень ослабленном состоянии, так что он шёл сейчас сгорбившись и из-за противовеса тело Джуна было наклонено в его сторону. Только сейчас, взглянув на всё это, он понял, какой всё-таки из него дерьмовый друг. Он думал, если не беспокоить, не травмировать его ещё больше, то всё само собой рассосётся. Разве есть ещё варианты, как справиться с болью? Либо ты её одолеешь и справишься сам, либо она полностью тебя поглотит и тогда тебе уже никто не поможет. Чонгук постоянно маячил над душой и не хотел никуда отпускать Тэхена одного, тем более с Чимином. Ким думал, что для Пака это будет уже слишком. Ему предстояло ещё столько всего перетерпеть и пережить, едва ли бы удалось помочь ему справиться. Так ещё и Чонгук мелькал бы перед глазами, постоянно напоминая о произошедшим, по чьей вине это всё, собственно, и произошло. Ну была и другая причина — Тэ просто было стыдно смотреть ему в глаза. А сейчас он ненавидел себя ещё больше. Его друг был в таком состоянии, словно призрак передвигающийся по огромному пустому дому, а Тэ ничего об это не знал. Или же просто не хотел знать... Тэхён медленно подошёл к нему и перехватил инициативу на себя. Возможно, это очередной его глупый поступок, ведь в глубине души он понимал, что такие вот действия всё равно ни капли ему не помогут. Возможно, кстати, что более вероятно, таким образом он просто пытался очистить свою совесть. Порой он поступал эгоистично, и страдать при этом приходилось Чимину. И всё было хорошо, пока Тэхён, наконец, не увидел к чему привели все его такие решения. —Кхм.... Я помогу... Просто покажи... где его можно положить... — говорил он обрывками, его мучала совесть и не хватало смелости, чтобы просто взглянуть ему в глаза. Очередные глупые слова и неправильные решения. Чем всё это кончится? Они оставят его здесь, а потом просто уйдут? Ха-ха... Да как после этого он вообще смеет называть его своим другом? —Ах... да... — говорил он так тихо и так спокойно, будто севшим голосом, словно не замечая ничего вокруг, словно происходящее стало для него чем-то обыденным, хотя глаза его выдавали — они всё продолжали бегать, ничего не понимая, между тремя гостями. —Его отец вернулся — заговорил Чонгук, покрепче перехватывая Намджуна, чтобы поставить его ровно и снизить нагрузку для Тэхёна. Чимин лишь кивнул, будто понимал о чем идёт речь, вот только теперь Тэхён делал недоуменное лицо. — Его отец отстой! — Чон перевёл взгляд на Тэхёна, продолжая идти по лестнице. Да, сказанное им было грубо, особенно когда такое высказывание было брошено в сторону родителей — это было для него вдвойне ранимо. Но сказанное им было частично правдой. — Его отец — капитан южно-корейской армии, он тренирует новобранцев. Он уже пытался таким способом перевоспитать и Намджуна, но не вышло. Это сделало его лишь крепче и выносливее, а отцовский ремень теперь в качестве угрозы или наказания должным образом больше не работал. Спустя годы ему так и не удалось совладать с собственным сыном, поэтому он стал решать вопрос по другому. Каждый раз, когда Джун влипал в неприятности, его отец быстро собирал манатки, забирал семью и они уматывали в другой город, где никто не должен был знать о его проступках, где они могли бы вновь начать всё с чистого листа. — Мать никогда и голоса не подавала в этой семье, а отцу на всё плевать, ему осточертела постоянная забота о сыне; видите ли в его-то годы отец уже не должен прикрывать шкуру Намджуна. Он военный, ему легко перейти с места на место, а вот остальным приходится каждый раз привыкать к окружению по новой. Стоит ему только разглядеть на его теле следы побоев, то исход будет только один. Так что сейчас домой ему никак нельзя. — Да, история, конечно, неприятная. И по виду Джуна Тэхён бы никогда и не подумал, что у него могут быть какие-то проблемы, и в семье может быть всё не так гладко, как может показаться на первый взгляд. Но, как бы там не было, это всё равно не сможет стать оправданием для того, чтобы вот так просто спихнуть его на Чимина. На человека, по чьей вине он страдает душой. Да только взглянув на него уже было бы понятно, что он не справится в одиночку. — Брось, думаю, ты и сам не хочешь, чтобы он куда-то навсегда от тебя уехал?! — с улыбкой на лице, взгляд Чонгука снова переметнулся на Чимина. Его бледное лицо слегка покраснело, а голова стала мотаться в разные стороны: то вправо то влево; то вверх то вниз. Движения были такими неуверенными, будто он сам не мог определиться с ответом. Он на секунду замер, но Тэхён не оставил без внимания, как трясутся сейчас его колени. — Ну все хватит! Отстань от него! Давайте уже его наконец положим куда-нибудь, а то он очень тяжёлый, — Чонгук опустил голову и не смог сдержать смех над всей этой ситуацией. Тэхён же чувствовал себя вдвойне неуютно, проходя мимо такого Чимина. Было чувство, словно он его бросает, а ещё было невыносимо только от одной мысли о том, что он отдал своё сердце такому мерзавцу, как Чон Чонгук. Они прошли наверх и оставили грязное тело Намджуна лежать на свежей и чистой кровати Чимина. Они закрыли дверь, Тэхён был весь на нервах и поразился, как люди вокруг него могут быть сейчас такими спокойными. Ещё его не покидала мысль, что лучшей идеей в таком случае было бы просто отвезти его в больницу. Прошло столько времени, а тот ещё так и не раскрыл глаза. Но похоже это отнюдь никого не беспокоит. Он шёл позади остальных, с полной решимостью остаться и поговорить, наконец, с Чимином обо всём, что произошло сегодня и вообще, может быть ему удалось бы даже как-то ему помочь. Да и не хотелось ему оставлять их наедине, кто знает, что может там случится?! Но, как только они спустились вниз и Чимин уже развернулся, чтобы задать им пару вопросов, как Чонгук тут же потянул Тэхёна за собой в сторону выхода. На охах и вздохах возмущения они вышли из его дома, оставив Чимина одного наедине со своим кошмаром. Тэхён всю дорогу брыкался и пытался вырваться, чтобы вернуться назад. Чон сильно прижал его к машине. —Они должны сами во всем разобраться, иначе это никогда не закончится. Сам знаешь, что Намджун вскоре такими темпами превратиться в монстра, которого уже не остановить. Его отец снова увезёт его в другой город, или упечёт ещё куда-нибудь подальше. Но если его не будет, что станет с твоим Чимином. Мне если честно срать на него с высокой колокольни, но Джун — мой друг. К тому же я понятия не имею, что произойдёт с тобой в таком случае, — он двумя руками схватил его за лицо, заставляя взглянуть ему в глаза. — Ты для меня очень дорог. Твои чувства — самое ценное, что есть для меня в этом мире. Тэхён вновь опустил глаза и слеза предательски скатилась по его щеке, но всё равно не хотел поддаваться его чарам и оставлять Чимина одного. Всё так же продолжая смотреть в сторону его дома, Тэхён всё же сел в машину.***
Чимин ещё долго так и оставался смотреть на закрытую входную дверь, в надежде, что кто-нибудь из них всё-таки вернётся. Ему оставалось только сесть там под дверью и ждать чуда, словно верный щенок, ожидающий своего хозяина. Но этого так и не произошло. Взгляд перешёл на лестницу в сторону комнаты, где сейчас лежал Джун. От одной мысли о том, что он мог сейчас подняться наверх всё его тело бросало в дрожь. Но он быстро отпустил данные мысли и снова, будто лишний раз напоминая себя, что всё происходящее сейчас вокруг полностью реально, потёр запястье, с которым совсем недавно игрался в ванне с лезвием в руках. Чимин явно не ожидал гостей, особенно таких, родителей не будет ещё несколько недель до очередной проверки благосостояния квартиры и его прилежного поведения, поэтому он решил слегка выпить вечерком. Да это была не лучшая идея в его нынешнем подорванном состоянии. Он был готов снова взорваться в любую секунду, а человек, мирно спящий наверху, вот-вот был готов поджечь фитиль. Когда он только приоткрыл входную дверь он очевидно был не в себе, так что опомнился только тогда, когда вновь прибывшие уже толпились у него в прихожей. Да и всё происходящее в его доме летало так быстро, что только раз моргнув он уже обнаружил, что все ночные обитатели испарились. Он расположился в кожаном кресле, по середине пустой гостиной и не переставая тёр свои виски, пытаясь обдумать, что ему сейчас делать. Какая-то его часть хотела, как ни в чём не бывало, просто подняться в свою комнату и убедиться в том, что всё это сейчас происходит на самом деле, а не всего лишь его разыгравшееся больное воображение. К тому же он мог просто убедить себя в этом. У него уже стало так хорошо получаться притворяться. Каждый божий день притворяться, что у него есть силы, чтобы просто встать с кровати, каждый раз при встрече с прохожими цеплять на лицо улыбку, словно у тебя всё хорошо. Да и будем честны, если всё вокруг настоящее и поднявшись наверх он действительно застанет Джуна лежащим на его кровати, то почему бы не воспользоваться моментом? Почему бы не отыграться за все ту боль, что он ему причинил? Почему бы вновь не претвориться, что всё сейчас нормально и просто лечь рядом с ним? Да и когда ещё ему представится такая возможность?! Невероятно! Он только пытался подумать о том, что может произойти, поднимись он сейчас наверх, а всё его тело уже принялось сходить с ума: его то трясло; бросало то в жар, то в холод; то его словно окатили ледяной волной, что он совсем не мог пошевелится и стало трудно дышать; то на него нападало чувство, словно он сейчас под чьи-то пристальным наблюдениям, страх поднимал волосы на спине и одаривал мурашками каждый участок кожи.***
Прошёл уже где-то почти час с того момента, как к Чимину наведались незваные гости, но именно тот факт, что человек, которым он был увлечён всё это время лежит наверху — не позволял ему сдвинуться с места. Единственное, на что он сейчас был способен, так это почти целиком опустошить недавно открытую бутылку. Чимин уже и не понимал, как за последние дни научился так хорошо пить, ведь раньше в рот не брал ни капли. Возможно, этому поспособствовали подорванные нервы и непрекращающийся стресс от осознания того, что может ждать его наверху. Он сейчас был таким уязвлённым, но каким-то образом всё равно не давал алкоголю затуманить собственный разум. Он был сейчас наполнен злостью, что хотелось ломать и крушить всё вокруг, хотелось бить эти чёртовы бокалы, что так аккуратно были расставлены на полке, чтобы они разлетались на маленькие кусочки, точно так же, как кто-то разбил его сердце. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, а из-за непрерывного дождя пасмурное небо скрывало луну и звёзды, так что сейчас вокруг было совсем ничего не видно. Приглушённый свет очерчивал лишь небольшие ориентиры. Всё это делало атмосферу вокруг более мрачной и угнетающей, под стать тому, что творилось у него на сердце. Пугающий гром, что, казалось, эхом раздавался отовсюду, только подливал масло в огонь. Чимин медленно, стараясь издавать, как можно меньше звуков, открыл дверь в свою комнату. Джун всё так же лежал на кровати и бормотал что-то невнятное. Через минуту Пак вернулся, вдохнув полной грудью, попытавшись собраться с мыслями, прошёл внутри и присел на кровать с небольшим тазиком тёплой воды. Он принялся, как можно нежнее оттирать уже засохшую кровь с уголка губ и разбитых кулаков, чтобы не беспокоить лежавшего. То ли потому что он не считал себя бумерангом, и даже если ему кто-то причинил боль, это ещё не значит, что он был готов отплатить им той же монетой, как бы ему того не хотелось; то ли страшась того, что сможет своими действиями его разбудить, а это бы означало, что ему придётся встретится с ним один на один — лицом к лицу. От Намджуна, как и от него самого, пахнет алкоголем. Трудно не догадаться, что он пьян. И покруче, чем сейчас Чимин. Снова напился до отключки и полез в драку. Впрочем ничего нового, но ведь это только у Чимина не так много друзей. Ну, собственно, он сейчас и не был в том состояние, чтобы принимать гостей, он просто хотел быть один. Но Джун... Неужели не нашлось никого, кто смог бы поддержать его, выслушать и уберечь от такого состояния?! Это Пак тот, кто пытался заполнить свою разрастающуюся чёрную дыру в сердце алкоголем, чтобы хоть на секунду вся это терзающая его боль наконец-то исчезла. А в чём же была его причина? Он был властным и самодостаточным, разве такие будут напиваться до беспамятства? Разве они будут напиваться, чтобы забыться? Нет. Таких людей ничего не держит, они чувствуют себя свободными и от всего ловят кайф. Джун и раньше напивался, но не до такой же степени. У него всегда было чувство меры, к сожалению какие-то границы он очерчивал только в этом вопросе. Он мог много пить, ему нравился вкус и эта причудливая лёгкость после употребления алкоголя, словно тебя несёт течением реки. Но даже выпив много у него всё равно оставались силы твёрдо стоять на ногах, даже в такие моменты он мог мыслить здраво, а порой даже закинуть какую-то девчонку себе на плечо и развлекаться с ней всю ночь. А сейчас? Он лежал совсем один весь такой побитый и грязный в его кровати, он был таким уязвимым, где же сейчас его былая слава? Что же с ним стало? Что смогло подкосить самого Ким Намджуна? Что заставило его проявить свою слабость и получить все эти удары? Что бы он сейчас сказал; что бы сделал, узнай он, что предстал передо мной в таком виде, что оказался совершенно один, без сознания и такой беззащитный с таким, как Чимин? Пак продолжал оттирать кровь с его рук, полностью сосредоточившись над своими мыслями, о своём убогом существование: это кем надо быть, чтобы вот так спокойно принимать и ухаживать за человеком, который вырвал душу из всё ещё бьющегося сердца, как вдруг лежачий резко раскрыл глаза и приподнялся. —Чимин — тишину, как и его собственные мысли, разорвал хриплый и пугающий голос, который с какой-то остротой напоминал о внутренних переживания, от чего тот, кому принадлежало это имя, даже вздрогнул и выронил полотенце из рук. По началу, он было подумал, что он слишком сильно надавил на места ушибов и причинил ему боль, он уже хотел начать возмущаться, как взгляд Намджуна приковал его к себе. В какой-то момент всё в его глазах так и кричало об опасности, хоть и такой чарующей и притягательной. Кроме того, в такой темноте, казалось, что они словно пылали огнём. От чего он даже потерял дар речи. Джун не начал снова спорить или попросту терять время. Он пару раз быстро моргнул, будто проверял, что он сейчас в сознании и это точно не сон. А потом просто переходит в сидячее положение и обнимает его за плечи. Чимин был слегка шокирован и от ударившего в голову алкоголя ещё плохо соображает. Он не обнимает его в ответ, но и не отталкивает. Признаться, одна его часть, закрыв глаза, хочет просто выкинуть из головы всё то, что не переставая так сильно давит и мучает его. Хоть раз — за всё это время — хочется просто расслабиться в чужих объятьях и заплакать. В кромешной темноте и могильной тишине, сквозь звуки ночных улиц Чимин отчётливо слышал их общее с ним дыхание. Эти дни были такими тяжёлыми для него, что Чимин просто не мог больше сдерживаться. Эмоции, что он подавлял всё это время; чувства, которые, как он думал, впитала в себя пустота внутри него — всё это готово было сейчас вырваться наружу. Всё, от чего без конца на всех срывался, всё, что пытался скрывать внутри себя — всё это просто переполняет его и слёзы медленно скатываются по щекам на уже не такую белоснежную рубашку. Джун почувствовал, что эти объятья не людей испытывающих ненависть; не друзей, прибывавших в долгой разлуки. Эти объятья были такими крепкими, словно человек по ту сторону тонет, и жадно хватается сейчас за него, как за спасательный круг. Только секунду назад Чимин был готов разорвать его в клочья. Только секунду назад в нём бурлила ярость вперемешку с алкоголем. Но стоило Джуну только к нему прикоснуться, стоило проявить хоть каплю нежности, как Чим вновь перед ним растаял. Чтобы там не говорили люди, если ты был по-настоящему влюблён в человека, ты просто не сможешь его в дальнейшим ненавидеть, какую бы боль он тебе не причинил, даже если он разобьёт твоё сердце. Ненависть — это побочный эффект любви. Раньше я и сам не осознавал этого. Я понял это только сейчас. С каждым следующем днём твоей влюблённости, какой бы безумной она не была, ты всё больше и больше прорастаешь в этом человеке. Следовательно и вырывать свои чувства из этого человека тебе будет гораздо больнее. Чтобы действовать наверняка, рвать придётся с корнем. А, как известно, корень — это и есть сосредоточение всей твоей боли. Источник агонии. Только вдумайтесь — по факту, физически, я действительно расстаюсь с ним и ухожу, но сердцем-то я остаюсь рядом с ним. Просто потому, что по глупости однажды я подарил ему всего себя. Ощутив влагу на своём плече, Джун слегка отстраняется и удивлённо смотрит ему в глаза. Не произнося ни слова, он просто ещё крепче прижимает его к себе, позволяя слезам капать на его одежду. Чимин уже окончательно перестаёт держаться и начинает плакать ещё сильнее, наконец обнимая его в ответ. Неважно, как часто они ругались или как долго продолжалась их ссора, но сейчас — с каждой следующей минутой, когда рядом с тобой был родной человек — сердцу становилось гораздо легче. Где, как не рядом с семьёй, с дорогим тебе человеком, ты сможешь найти умиротворение? Успокоившись, Чимин выбирается из объятий, он отстраняется и начинает разглядывать комнату, лишь бы не смотреть на него. Но когда чужая рука начинает медленно, словно пытаясь утешить, поглаживать его по спине; когда он впервые проявляет к кому-то нежность и заботу — это подталкивает Чимина к тому, чтобы заглянуть в глаза своему гостю. Блестящие глаза и слегка подрагивающие губы заставляют внутри всё перевернуться. А такой вид Джуна стимулирует его сердце снова забиться в бешеном ритме и трепетать от счастья. Как бы часто Чимин не говорил себе, что не стоит надумывать всё в своей голове, особенно, когда слишком влюблён. Но он уже так часто нарушал собственные правила, так что сейчас он просто не мог поверить, что Джун оказался здесь чисто случайно. Должно быть, он был послан сюда самой судьбой. Вероятно Ким, также, как и он, скучал всё это время, именно поэтому он и напился сегодня вечером, именно поэтому он пришёл к нему домой. Он здесь с надеждой, что им удастся вернуть их прежние отношения. Не успел Чим даже додумать всё в своей голове, как Намджун уже в мгновение ока завладел его губами. Сначала медленно приблизился к его лицу, Чимин даже не ожидал, что так получится, он толком не понимал к какой цели Нам стремится, поэтому не отстранялся, будто испытывал его, проверял слабо ли ему сделать это. Откуда ему было знать, что вот так просто, спустя пару недель, испытав горстку страданий, он получит желаемое. Джун грубо сминал его губы, лишая глотка воздуха и не отрываясь, прижимал к себе всё ближе и сильнее засасывал. Он застаёт его врасплох, заставляя в удивлении распахнуть глаза. Пока Чимин прибывал в порыве шока, Джун умело вторгался в рот своим языком. Пак оцепенел от неожиданности, и пока ещё не начал толком соображать, всего на секунду закрыв глаза, он охотно продолжал отзываться на поцелуй, пытаясь передать все ощущения, что он сейчас чувствовал. От переизбытка всех этих впечатлений всего на одно мгновение, Чимину хотелось поёжится и просто где-нибудь ото всех спрятаться. Побыть наедине со всеми этими сокровищами чувств и не растерять их. Никогда даже не допускать попытки, чтобы хоть кто-то смог на них посягнуть или отнять. Не чувствуя сопротивления, Намджун ослабил хватку. Со стороны Чимина глупо было бы сейчас отрицать то, что целовался он довольно прилично, хотя оглянёмся назад, сколько партнёров у него уже было; сколько тех, кто был на его месте; сколько ещё тех, кто уже опробовал его губы? Прикосновения его губ были такие мягкие и нежные, а движения неторопливые и размеренные. Это было так необычно и незабываемо. Такие действие совершенно не клеились с его нравом. Чимин даже не уверен, что Джун всегда так действовал во время своего соития с кем-то. Если учитывать его характер и то, как он ведёт себя в обычное время, то кажется, что и в такие моменты все его действия должны быть наполнены присущей ему страстью. Но нет, сейчас его поцелуи такие неторопливые, дарящие спокойствие и тепло на душе. А это как раз то, что Чимину сейчас было так необходимо. Губы быстро начали неметь, но Джун и не думал останавливаться, его движения стали ускоряться, словно он участвует в каком-то марафоне. Вот тот момент, когда он чувствует свою вседозволенность и сквозь поцелуй проскальзывает его пылкий нрав. Он расстегнул уже почти все пуговицы на вороте его одежды, пытаясь зацепить рукой оголённый участок тела. Чимин был уже на грани потери самообладания, но когда чужие губы стали спускаться ниже, оставляя засосы на его шее, он вздрогнул. Как бы прекрасно ему не было секунду назад, сейчас в голову, наконец, ударило осознание. Боль утихла, а та пустота, что разрывала всего тебя изнутри постепенно затягивается. Ведь сейчас он целовался с человеком, который занимал всё пространство в его сердце. В таком случае, разве он мог искренне не наслаждаться этим? Разве он мог хотя бы на секунду задуматься о том, чтобы остановиться? Всего на одно мгновение он проявил свою слабость и наконец расслабился, что позволило ему прояснить всё в свой голове — все события, что недавно произошли: брошенные в гневе слова, выплаканные слёзы, нервные срывы. Происходящее сейчас уже не выглядело так радужно, как казалось по началу. Всего лишь на секунду он забыл о том, кого он сейчас целует: человека, который каждый день причинял ему только боль и кто так сильно обидел. Распахнув широко глаза, Чимин принялся что есть мощи колотить его по спине, пытался отодвинуть хоть и пьяное, но всё ещё сильное тело, отодрать от себя эти прилипшие губы. Но тот не хотел быть прерванным, даже и не собирался его отпускать, прижимаясь ближе и с большим напором впиваясь в его губы. С каждой секундой Намджун становился всё более настойчивым, если даже не сказать — обозлённым. Его язык быстро сокрушил. Всеми своими действиями он хотел полностью подчинить его своей власти. У него не было даже шанса, чтобы одолеть своего противника, с первых минут он полностью завладел им, воспользовавшись его растерянностью. Ким действовал слишком откровенно... Необузданно. По началу даже показалось, что он спланировал всё это заранее. Зачем он всё это делает? В очередной раз решил вот так позабавиться, невзирая при этом на чужие чувства? Или ему кажется, что он ещё мало причинил мне страданий? Хотя не слишком ли он далеко зашёл ради очередного розыгрыша или просто для того, чтобы насолить мне?! Когда мозг постепенно начал вливаться в работу, Чимин, наконец, ощутил всю эту противную горечь во рту, напоминающая о вечернем алкогольном угаре. В голове ещё отдавало мутностью мыслей, казалось, что кто-то сейчас стоит, возвышаясь над ним, и издевательски смеётся, продолжая посылать ему короткие вспышки воспоминаний, которые ярко показывали ему человека напротив. Но тут не было счастливых моментов, их Чимин придумывал лишь в своей голове, в то время как Джун всегда смеялся за его спиной над его наивностью. И только он пытался разглядеть их поближе, словно хотел получить очередную порцию боли, воспоминания предательски ускользали у него на глазах, едва успевая сформироваться. Чимин напуган, он начинает задыхаться от нехватки кислорода, все ещё пытаясь столкнуть с себя эту тяжёлую тушку. Когда Намджун, наконец, отстранился и Чимину удалось заглянуть в его острые сверкающие глаза, казалось, что он сейчас видит лишь жертву перед собой, коим является сам Чимин. Пак так и не понял, что такого Джун увидел в его глазах, но это явно не поспособствовало тому, чтобы он остановился, а напротив — стал напирать на него с большей силой. Может, в тот момент с стороны Намджуна казалось, что его глаза тоже сверкают, только не от наворачивающихся слёз от боли и разочарования, как было на самом деле, а от того, что они умоляют его о большем? Может, в тот момент ему казалось, что их окутало глубокое чувство желания? Намджун был словно в тумане, он ничего не слышал и не говорил. Его не останавливали ни выкрики протеста, ни грязные грубые слова, брошенные в его адрес. Возможно, если бы тон голоса Чимина в этот момент звучал гораздо твёрже и уверенней — это бы вразумило парня напротив. А не так нежно и обессилено, словно у маленького беззащитного котёнка, как было на самом деле. Хотя когда Чимин смотрел в глаза напротив, то зрачки их обладателя были расширены настолько, что обволакивали всю радужку... выглядело это, кстати, довольно устрашающе. Так что какое-то время Паку даже казалось, что тот совершенно позабыл, где сейчас находится и с кем он пытается это сделать. Всё в нём сейчас кричало об опасности такой волнующей и в то же время такой притягательной, но эта пара глаз напротив так ярко пылала огнём, что Чимин просто потерял дар речи. Плюс тусклый свет в комнате добавлял ему больше свирепости и жестокости, сейчас он по большей части походил на этот страшный ливень за окном. Сердце внутри бушевало и хотелось думать, что это он тот, кто является причиной такого внезапного порыва чувств и эмоций, ведь именно его образ отражается сейчас в этих глазах, но разум понимал, что всё это враньё. Стоило только на мгновение получить хоть толику счастья, как внутренний голос — такой хриплый и такой пугающий — раз за разом напоминал о внутренних переживаниях. Разве это справедливо? Разве правильно, когда такие люди — и без того надломленные — должны испытывать нечто подобное? Разве за столь короткое время он ещё не достаточно натерпелся? Возможно, даже больше, чем хоть кто-то за всю свою сознательную жизнь. Ну и сколько ещё боли ему предстояло вытерпеть? Разве сейчас —всего лишь на одно малейшее мгновение — он не мог просто почувствовать хоть толику счастья? Почему всего разок он не мог поддаться своим чувствам? Что это за несправедливость? Глупо было бы сейчас не признать, что именно этого он желал всем сердцем. Да и, к тому же, у него уже совершенно не осталось сил на сопротивление. Да и разве он смог бы это сделать? Когда ещё выпадет такой шанс? Как долго ему ещё придётся ждать, чтобы он снова оказался в такой ситуации рядом с любимым человеком? —Ха! Это так забавно... Не находишь?! Твои губы продолжает говорить мне — нет, — мощная рука легла на чужие губы, Джун провёл по ним пальцами, с силой надавливая, словно хотел, чтобы он запомнил каждый момент. — И ты, должно быть, правда думаешь, что твоё тело тоже противится моим прикосновениям. Но всё как раз наоборот! Ты подсознательно отвечаешь на каждое моё действие... Знаешь что, дружок... — руки опускаются ниже, плавно сжимая его шею, — Ты противоречишь сам себе! — Намджун толкает его на кровать и нависает сверху, он давит рукой ему на грудь, заставляя лежать смирно. — Да признайся уже! Ты же уже влажный там внизу?! — его руки опускаются на уже внушительно выпирающую промежность Чимина, тот судорожно вздыхает и прикрывает глаза. В этот момент я понял, насколько слаб; понял, что целиком и полностью принадлежу тебе. Разве я мог сказать, что мне это не нравилось? Я бы никогда не сказал этого в слух, но себе-то я мог в этом покаяться — я готов был продолжать смирно лежать, ожидая от тебя дальнейших действий, загадывать наперёд насколько ещё тебя хватит. Единственное, о чём я забеспокоился в тот момент, так это то, что даже в такой темноте он сможет разглядеть моё смущение. Окутывающий всё вокруг запах его одеколона и бьющий по голове недавно употреблённый алкоголь не дают даже малейший возможности сосредоточится, а уж тем более, когда Джун вздумал вытворять такое. Лишь одно такое прикосновение и мелкая дрожь, будто заряд электрического тока, пробегается по всему телу. Да чего уж там... Одного такого взгляда, в котором так явно читалось острое желание, уже было достаточно, чтобы всё нутро содрогалось под его напором, словно осиновый лист на ветру. Контакт глаза в глаза и на лице напирающего на него человека тут же расплывается довольная улыбка. Наконец хоть сейчас он ощутил себя победителем. Да Чимин этого и не отрицал — Джун был прав. Как бы он там не пытался, как бы старательно не делал вид, что категорически не согласен с подобным, но взглянем правде в глаза — Джун имел полную власть над ним. Так было, есть и будет. Единственное, как можно олицетворить такие отношения — это отчаявшийся человек, с больным телом и поломанным духом, который, словно в тумане, безустанно продолжает следовать за опустошённой душой, окутанной темнотой.
