Wife, mom & boss

      Чонгук долго не мог уснуть из-за поцелуя. Сам от себя не ожидал, если честно. Просто позволил инстинктам вести: говорил и делал, что хотел, откинув боязливость и смущение на задний план. Всё естество от долгожданной близости крутанулось на триста шестьдесят, губы жгло долго, стояк был каменный, как в самом процессе, так и после, уже от воспоминаний. Чего греха таить, среди ночи опять яростно дрочил в ванной. Осквернять эту комнату в этой квартире начинает входить в привычку.       Внутренне удовлетворён как никогда прежде. В подарках Чонгук профан полный, поэтому осторожно выведал у своего папы, что омегам нравится, а что дарить нельзя. Но лучше бы не спрашивал, вариантов вообще почти не осталось из-за: «Не дари часы — к остановке времени вашей счастливой жизни. Ножницы и прочие колющие предметы обрекают на неудачи. Цепочка — к разлуке. В ракушке этот… Жемчуг! Он к слезам и потерям, может привлечь болезни. Кошелёк — без денег останется, но можешь положить туда монетку, тогда всё наоборот. И не вздумай зеркало! Оно забирает красоту и молодость!» Новой одежды и обуви у Тэхёна предостаточно, «спасибо» прошлому кавалеру (надеется, что к тому богатому альфе идёт приставочка «экс»), качественные дорогие украшения не по карману, нижнее бельё — ну уж ни в какие ворота, а вот косметика оптимальный вариант. Попросил консультанта помочь, назвав бренд, который покупает Тэхён-щи, и не прогадал.       Он решает сделать приятно снова — отстранить Тэхёна от готовки завтрака. Частенько готовит оладьи Намджуну, и сейчас, найдя нужные ингредиенты, ликует. Жарит максимально долго, чтобы растянуть время. Не надел джинсы, потому что их неудобно носить как домашнее, и фартук не надел тоже, но уже по другой причине. Периодически теперь получает мини-ожоги от брызгающего масла и героически терпит боль в своей «засаде» с лопаткой в руке. В общем, чего не сделаешь ради соблазнения.       Делает вид, будто ничего не замечает, давно уловив тонкий аромат жасмина, обозначающий присутствие на кухне Тэхёна. Однако тот не здоровается, тихарится, наверняка же пялится. Чонгук разыгрывает вчерашнюю карту с обнажением: медленно переминается с ноги на ногу, чтобы ягодицы округлились, водит по прессу ладонью, вытирая масляные брызги, и потягивается, издавая звуки, похожие на тихие стоны. Когда концентрация цветочного запаха усиливается в разы, сразу же замирает. Оборачивается, напряжённо сканируя старшего омегу, торопливо семенящего в ванную. Довольно скалится самому себе и продолжает готовку, слегка подтянув боксеры. Получилось: кое-кто потёк.       По возвращении Тэхён раздаёт указания по покупке продуктов, слегка краснея, отдаёт карточку, сообщив пин-код, и отправляет в магазин. Но сначала одеться, конечно.       Чонгук с гордостью спасителя всего мира заносит пакеты в квартиру, выполнив миссию как полагается. Разувается и проходит на кухню. Тэхён вязко сглатывает, с трудом отрывая взгляд от его рук: из-за тяжестей вены вздулись. Тянется к карману джинсов альфы, и, по-доброму хихикая, аккуратно выуживает оттуда смартфон. Покрасневший от смущения Чонгук откровенно подвисает. Это провокационное действие в области ширинки, похоже, вызвало в мозгу диссонанс всего существующего и аварию нейронных импульсов. — Я просто достаю твой телефон, Гук-и, — разумеется, Тэхён понял направленность мыслей альфы. Они в одной и той же лодочке гребут вёслами. — Зачем? — Чонгук отмирает и всё-таки ставит пакеты на стол, когда Тэхён протягивает телефон с намёком снять блокировку. — Ты не против, если я оставлю свой номер на всякий случай? — Тэхён готов поклясться, что парень не дышит, следя за его быстро двигающимися по экрану пальцами. — Вот, наша с тобой связь установлена. Храни как оберег.       Чонгук неуверенно принимает двумя ладонями свой телефон обратно, бросает взгляд на светящийся дисплей, чему-то улыбаясь. По всей видимости, он ведь реально теперь будет аппарат оберегать от всего: от ударов, падений, воды, огня, ветра, земли, потусторонних сил, сглаза. Благо это до того, как выучит «святой» номер наизусть.       Выглядит милым и непомерно счастливым. Тэхён искренне не хочет делать больно, но придётся. Заявляет бескомпромиссно и стоически: — Нам надо поговорить.       Чонгук меняется в лице за секунду, его будто бьёт волной о камень, вышибая всю радость. Прожигает взглядом, напряжённо сглатывает, весь напрягается. По глазам видно, хочет воспротивиться и бросить «Не надо нам ни о чём говорить!». Однако сдерживается. — О чём? — сухо, прекрасно зная ответ.       Идиллия нарушена, дружелюбная атмосфера испорчена.       Как в фильмах, Тэхён хочет ответить «О нас». Только вот непонятно, существовали ли «они» в этих хер пойми каких отношениях и вообще отношениях ли. Обычно же как люди сходятся? Встретились, почувствовали притяжение и продолжили общение, признались в симпатии, походили на свидания, переспали, дальше идёт совместная жизнь, брак, дети, старость, смерть. У них же в самом начале шаблон разорвался. Потёрлись друг о друга в клубе, познакомились, обозначив статусы «папа» и «друг», затем продолжили пересекаться из-за своих же статусов. Потом принятие чувств одной стороной, через пропасть времени осознание своих чувств другой. Не обошлось без ревности, ссор и поцелуя. Если бы всё было по стандартному сценарию, наверное, было бы проще.       Работа, сын и развалившийся брак — всё, что у Тэхёна было. Казалось, уже и забыл, каково влюбляться в кого-то всем своим существом и каково быть любимым. С появлением Чонгука вспомнил. С одной стороны, это волнительно, приятно, смущающе. С другой — непривычно, страшно, на плечи давит потяжелевший груз ответственности. Поэтому делает шаг вперёд, потом два назад: то бросается в омут чувств с головой, то снова проводит границу. Нельзя так играться с альфой, нельзя давать ложную надежду. Чонгук далеко не «друг сына» уже, слишком много личного знает, слишком сильно влез в жизнь. Без него никак, но и с ним быть нельзя.       Трусливо поступать так. Даже с оттенком ментального мазохизма. Тем не менее всё равно произносит: — Ты очень умный, обаятельный, симпатичный сильный альфа. Ещё молод, можешь не зацикливаться на одном партнёре. Возле тебя много замечательных омег. Уверен, что так было, есть и будет. Когда-нибудь ты найдёшь того единственного и будешь счастлив…       «Без меня» не добавляет. Чонгук опускает потухший взгляд, прекрасно поняв не озвученное окончание предложения.       Повисает молчание. Никто не решается его нарушить, да и о чём говорить как-то неясно. Тэхён переставляет пакеты со стола на кафель гарнитура, разбирает их, заторможенно моет и режет продукты, прислушиваясь к настроению альфы по ноткам в запахе. Тот просто сидит, погрязнув в мыслях, теребит край скатерти. Немного разряжает воздух зашедший, сильно с бодуна, Намджун. Кивком здоровается со старшим омегой, отмечая отрешённость мало́го, берёт бутылку воды из холодильника и так же молча уходит, даже в расклеенном состоянии почуяв неладное и не рискнув вмешаться. — Любишь Марвел? — неуверенная попытка поговорить о фильмах. — Да, — с задержкой, не сразу среагировав на вопрос. — Комиксы? Сериалы? Мультики? Фильмы? — помолчав секунду, Тэхён продолжает немного шутливо: — Фанфики? — Фильмы, — не оценивает шутки, отвечая с прежней «деревянной» интонацией. — Понятно, — устало вздыхает, нервничает не меньше и очень надеется, что сегодня всё обойдётся без громких ссор и ругани. — Смотрел последних «Мстителей»? — Да. — Локи умер? — Да. — И что ты думаешь по этому поводу? — Ничего, — по такому резкому ответу Тэхён сразу понимает, что Чонгук злится. Неловкость заполняет пространство, альфа спустя пару секунд догоняет, что да, грубовато всё же ответил, и нехотя добавляет: — Ничего слишком эрудированного или отличающегося глубиной мысли.       Эта фраза, похоже, будет самая длинная, какой удастся добиться. И последняя по количеству стольких членов предложения. Тэхён не может не замечать в интонации лавинно накатывающее раздражение от безуспешных попыток миновать неминуемое. — Какой любимый персонаж? — заставляет мозг придумывать новые вопросы, лишь бы растянуть спокойствие на подольше. — Из «Людей Икс» мне нравится Логан. Как мне кажется, интересный герой с непростым путём становления личности и трагичной историей. — Не люблю «Людей Икс».       Вроде бы Чонгук просто высказал своё мнение, но атмосфера ещё больше затянулась грозовыми тучами. — «Мстителей» больше? — Да.       Тэхён чувствует прожигающий спину взгляд. Находиться в малёхонькой кухне при таком завышенном градусе стресса — опасно для жизни. Кладёт нож на доску, наспех вытирает руки полотенцем и как только оборачивается, Чонгук припечатывает к холодильнику довольно резко, не контролируя вспышку злости. — Но ты ведь тоже это чувствуешь? — напирает, давя своей мощной аурой.       Альфа есть альфа, каким бы юным ни был, всё равно оказывает влияние. Живот скручивает, в груди рождается странное трепещущее чувство. Не страх, какой-то сумасшедший восторг на грани раздирающей душевной боли. Сущность омеги внутри жалко пикает, прячет коготки и поджимает хвост, замирает в ожидании похвалы за покорность. — Чонгук, — не в силах выдержать столь тяжёлый прямой взгляд, Тэхён отводит свой. — Тебя тянет так же сильно, хватит бегать, — несдержанно хватает за шею, большим пальцем оглаживает щёку и приближается для поцелуя. Тэхён закрывает ладонью чужие губы, говоря этим очередное «нет». — Ты же понимаешь, как мы будем смотреться? Что люди будут говорить и… — Да похер мне на остальных! Почему ты не можешь просто положить хуй на то, что подумают другие?! — Чонгук вспыхивает, повышает голос. И очевидно, что ему наплевать, если спящие за стенкой парни проснутся. — Потому что мой член не настолько огромный, чтобы вбить мнение социума ему же в жопу! — в ответной манере выкрикивает Тэхён, учащённо дыша, выплёскивая накипевшее. — Потому что им похер на существующие между людьми чувства, если есть за что зацепиться! Возраст, цвет кожи, дефекты, болезни, стиль и прочее. Потому что они будут тыкать этим! Потому что мне придётся это разгребать, в очередной раз сталкиваясь с упрёками, как это было в мои пятнадцать, когда Чимин был грудным младенцем! Потому что мне не наплевать! Если не готов терпеть эти заёбы, просто найди себе другого омегу! — Хватит меня к другим отправлять! Как ты не можешь понять, что мне нужен ты! А?! Ты! Ты один! И никто другой! — А мне ты! — на эмоциях врывается быстрее, чем мозг успевает отфильтровать. Чонгук столбенеет от услышанного. Тэхён понижает голос и как можно быстрее собирает себя в кучу, чтобы неподконтрольно выплеснувшаяся откровенность не дала альфе ложных надежд. — Но… — Не смей! — предчувствуя по виновато-влажному взгляду конец. — Не могу… Просто не мо…       Чонгук со всей дури бьёт кулаком в дверцу холодильника перед собой, мощно, гулко, в сопровождении утробного рыка. Рыка, в котором и мольба, и бунт из-за отсутствия права голоса, потому что омега непреклонен в ответе. Тэхён охает, но испуг быстро проходит, перетекая в сожаление и стыд. Альфа утыкается своим лбом в его, словно извиняясь за резкость, закрывает глаза и тяжело дышит, морщась от бушующих эмоций. Когда же состояние аффекта окончательно спадает, падает на колени, утыкается носом в живот и обнимает крепко-крепко за талию как самое ценное, что у него есть. Тэхён больше не в силах сдержать слёзы.       Через расплывчатую пропасть времени, осевшую мутной пеленой в памяти, он первым разрушает созданную атмосферу. Странную, умиротворённо-болезненную. Стирает слёзы рукой и другой нежно гладит напрягшиеся плечи. Запоминает шелковистость ещё не испорченных краской волос на затылке альфы, ощущает себя на краю неизбежного и, про себя, умоляет Чонгука отпустить. — Мы не можем стоять так вечно.       Чонгук сразу же сжимает кольцо рук ещё сильнее, втягивает жасмин полной грудью и тянет разрушенно: — Прости. — За что? — искренне недоумевает. Тэхён наклоняет голову, надламывает брови и поджимает губы. — За то, что я к тебе чувствую, — швыркает в себя, прочищая носоглотку, чтобы голос казался грубее. Тоже плачет. — Я правда прошу… — Не смей извиняться за это. Гук-и, ты потрясающий. Даже слишком, — Тэхён перебивает, с трудом выдавливает из себя полуулыбку, которая, впрочем, через несколько мгновений пропадает. — Может, встанешь? — Да… конечно, — отвечает и пытается не усмехнуться горько от ощущения собственной никчёмности. Не получается. Медленно, нехотя, выпускает из пальцев мягкую ткань футболки. Поднимается на ноги сам, но не может поднять взгляд, поверженно разворачивается и уходит.       Хлопок входной двери словно возводит бетонную трёхметровую стену в их отношениях. Тэхён обессиленно съезжает вниз по холодильнику, опустошённо глядя в тёмно-коричневый пол.       Так и должно было всё закончиться.       Или… нет?