Глава 9. Часть 1
4 ноября 2019 г., 09:42
Живи так, как будто ты сейчас должен проститься с жизнью, как будто время, оставленное тебе, есть неожиданный подарок. ©Марк Аврелий
Чонгук просто ушёл, ничего не сказав напоследок и даже не обернувшись. Тэхён прождал около получаса в машине, надеясь, что тот перебесится и вернётся, но этого не произошло. Придя домой, он не рассказывал о произошедшем, остальные учтиво промолчали, поняв примерную причину по откровенной отрешённости и заплаканным глазам. Альфа даже со своими друзьями не выходил на контакт неделю. При попытке позвонить те слышали только: «Чон Чонгук в Одеялколяндии, и здесь нет связи. Оставьте сообщение после сигнала. Пи-и-ип!» Тэхён переживал, но старался не показывать этого, чтобы другие не впадали в ещё большее волнение, и внутренне сокрушался от диссонанса чувств. И как-то сказанное специально вскользь, чтобы избежать длительного диалога, но с намёком на возвращение в ближайшее будущее к этой теме чиминово «засунь мнение социума в жопу и дай Чонгуку шанс!» выбило из колеи. Безумно сильно, если быть честным. Стало тревожно, когда узнал, что Чонгук заболел. Ливень в плюс два никого не оставит безнаказанным. Тэхён всё же не выдержал и позвонил Намджуну как-то в воскресенье ночью, чувствуя себя из-за этого неудобно, ведь завтра, скорее всего, парню на учёбу, мог разбудить. Попытался спросить, как Чонгук себя чувствует, стараясь казаться нормально обеспокоенным, сидя за столом и нервно перебирая край кухонной скатерти. То есть настолько обеспокоенным, насколько позволяет их неопределённый статус, хотя все уже и так знают, что к чему, и получилось-то хуёво, мягко говоря. Начиная с того, что кто вообще звонит другу своего сына, чтобы узнать о самочувствии другого друга? Намджун сначала растерялся, но ничего смущающего не сказал (и спасибо ему за это огромное), а потом спокойно ответил, что малой в порядке: температура спала, кашель прошёл, горло больше не болит, ещё недельку сидит дома, потом на учёбу. Тэхён смог выдавить только тихое «Понятно, спасибо», и разговор был окончен. Стало гораздо спокойнее на душе. — Привет, папуль! — Чимин целует в щёку и сразу же отбирает пакеты с продуктами. — Привет, зайчонок, — счастливо улыбается сыну. Снимает шарф, что усыпан снежинками, после немного брезгливо смахивает холодные капли. — Как посидели? — интересуется «зайчонок» с кухни, брякая дверцей холодильника. — Неплохо. Я не собирался чего-то эдакого готовить, — взмахнув руками абстрактно в воздухе. — Просто украсил столик в углу, соорудив что-то по типу фуршета. Сначала утром меня поздравил отдел, а потом и в течение дня забегал кто-нибудь. Под вечер народу мало осталось, Новый Год на носу, но всё же есть добрые люди. — То и светишься? — складывает фрукты в раковину. — Ну, можно и так сказать, — подходит к столу, надевая фартук и закатывая рукава. — Нарежешь помидоры? — Оки, — уложив бананы с мандаринами в вазу, переключается на следующее задание. — Они так и не просекли, что днюха вчера была? — Да незачем им. Пусть думают, что я родился сегодня, а не в канун праздника. Лишняя суета, — вертится в поиске любимого ножа. — Позвал кого-нибудь? — аккуратно интересуется Чимин. По интонации сразу становится понятно, что сыну что-то нужно. — Слинять хочешь? Можешь идти. Только сначала салаты нарежь, чтобы мне завтра ничего готовить не надо было, и подарок оставь. — Па-а-ап! — шутливо толкает в бок под хихиканье. Задумчиво хмыкает, после продолжая мысль: — Я не хотел никуда идти, но вдвоём скучновато, наверное, будет. Не думаешь? По альфе соскучился неимоверно. Хочется понаблюдать Чонгука в квартире чуть дольше, чем редкие тридцать секунд, когда тот заходит, чтобы помочь перевезти некоторые вещи Чимина в общагу. Хочется улыбнуться в ответ на улыбку кролика, хочется обнять и уткнуться в шею, чтобы вволю надышаться кедровым запахом. Но последнее уж точно не может быть официальной причиной визита, не в таких они отношениях. Тэхён не знал, как относиться ко всему, что с ними произошло, сейчас тоже не особо понимает. Думал даже позвонить альфе просто для того, чтобы услышать голос, но отмёл эту мысль: из-за чувства вины не смог бы сказать ничего дельного. Просто молчать и тупо дышать в трубку — нелепо и глупо. Дурацкая ситуация получилась бы. Зато позвонить может кое-кто другой, и предлог спустя адскую бездну времени наконец-то стоящий. Да и намекают тут в открытую, похоже. Тэхён набирается храбрости, делает глубокий вдох и, кажется, перестаёт дышать, когда произносит: — Если что, ты можешь пригласить друзей. Даже без подарков. Если они, конечно, не с родителями празднуют. Чимин соглашается, учтиво делая вид, что ничего странного в этом нет. Ситуация неординарная. Да, нигде не прописан пункт о том, что нельзя встречаться с другом сына. Да, никто из упомянутых не против. Но всё это сложно. В частности, сложно сделать первый шаг к примирению.***
Тэхён открывает дверь, радуется друзьям Чимина и их поздравлениям с днём рождения и Новым Годом. Косит на сына, что в сторонке лыбится ярче солнца, довольнёхонький до жопы. Чимин забирает подарки, утаскивает их в гостиную вместе с Сокджином и Намджуном. Входная дверь всё так же открыта. Поворачивается, чтобы защёлкнуть замок, но тут же из-за слегка подкосившихся ног опирается на ручку двери, комкает полотенце на плече и не может отвести взгляд окончательно. Чонгук стоит на пороге, сжимая в руке букет пионов, и достаёт подарок из-за спины. — Здравствуйте, Чимин сказал, что Вы не против гостей. Чонгук из-за болезни накопил долгов и разгребал, Чимин добывал для него лекционные материалы у старосты, а потом началась сессия, и как-то вообще не до совместных посиделок и бесед на серьёзные темы стало. «Привет. — Здравствуйте. — Как дела в универе? — Нормально. — Чимин, ты идёшь уже? — Не торопи, Гук-а. — До свидания. — Пока» — всё разнообразие их диалогов за последние два месяца. Чонгук не навязывался, спешил покинуть квартиру побыстрее, явно чувствовал себя неуютно при редких встречах. Хотелось как-то это исправить, и, кажется, наконец появилась возможность. «Пришёл» — всё, о чём может думать Тэхён сейчас. А ещё о том, что альфа не заходит в дом, разговаривает на «Вы» и смотрит немного по-другому: видно и смущение, и обиду, вместе с тем к прежнему «гуковскому» взгляду добавилось что-то наподобие хищности. По сути, показательно держит дистанцию ещё большую, чем раньше, но это вполне может быть прощупыванием почвы, прикрытием истинных целей. — Не против помочь мне с готовкой? — Тэхён мило улыбается и позволяет гостю пройти дальше в квартиру. — С удовольствием. Понимает, что задел альфу сильно. Чонгук явно был обижен пренебрежением к своим чувствам, своеобразно избегал общения. Вернуть себе уверенность получилось не скоро, но, судя по всему, получилось в итоге. Оказывается, парень ещё и неглуп, по характеру упёрт и проигрывать не любит. Споткнётся, пообижается, успокоится, обдумает всё и придёт с очередным планом и новой тактикой покорения крепости. Это привлекает. На кухне диалог как-то не завязывается: Тэхён не знает, о чём говорить, а Чонгук, похоже, элементарно боится начать первым. После мучительно нервозных секунд и мыслей о том, что же спросить, чтобы это не показалось странным или смущающим, решает плюнуть на всё и продолжает молча нарезать салат. Тэхён рад даже просто физическому присутствию. За стенкой раздаётся громкий тюлений хохот, затем хохот Чимина, а после всё-таки не сдержавшегося Намджуна. Первым прыскает Чонгук, через несколько секунд раздаётся смех и Тэхёна. Чонгук скажет Сокджину спасибо за спасённую ситуацию позже. — Как вы все встретились друг с другом? — интересуется Тэхён, просмеявшись. — К Намджуну-хёну меня просто подселили. Он познакомил меня с Сокджином-хёном, а тот уже был знаком с Чимином. Причём эта зефирка облила меня кофе в первый же совместный день в универе, рубашка была белая и дорогая. Пятно так и осталось! — раскрывает глаза в радостном возмущении. Тэхён хихикает, вспомнив этот эпизод. — Так это твоя рубашка была? За неё вообще-то Чимину попало. — Ну он же не свою заляпал. Зачем было его ругать? — В этом и проблема была. Представь ситуацию. Прихожу я с работы и застаю сына в рубашке на голое тело, которая велика размера на два, он заявляет мне с перепугу «Ты всё не так понял!» и краснеет. Что я должен был подумать? У меня тогда пакеты из рук выпали с таким грохотом, что я испугался, как бы они пол не пробили. Сначала мы поорали друг на друга, но потом я узнал, что именно на надетой на тело лучше видно, остались ли следы, а голый был, чтобы домашнюю одежду не намочить. Он, бедный, старался, сначала стирал в раковине руками, а потом в машинке с отбеливателем. — Да уж, весело было, — Чонгук ярко улыбается куску колбасы, которую режет, представив всё это в голове. — Я рад за вас. Рад, что у вас есть те, кто всегда подставит плечо, — озвучивает свои мысли Тэхён, продолжая нарезать салат. И они вновь съезжают на молчание, уже более комфортное. Тэхён не знает, что нужно сделать, чтобы окончательно убрать неловкое напряжение, создать идиллию с ноткой фривольности. Кажется, альфа решил помочь в этом: прожигает, или, скорее, ласкает взглядом спину. И чёрт, это так приятно. — Глаз отвести не можешь? — Просто наблюдаю, — отвечает честно. Эти маленькие и аккуратные шажки к сближению милые. Благо стоит к гарнитуру передом, а к альфе задом, и тот не видит этой идиотской улыбки. Теперь Чонгук не подойдёт, пока точно не услышит или не увидит разрешения на свои действия: поэтому и спросил, можно ли войти, а не просто ввалился в хату в кучу вместе с остальными. Топтаться на месте или просто стоять истуканом не будет, но и ждать чего-то чёткого, однозначного и ясного не перестанет. Тэхён хочет помочь юному альфе в устранении неловкости и просит достать с верхней полочки ещё салатниц, якобы сам не дотягивается. Можно, конечно, подвинуть стул, и вуаля, но так он подкармливает альфье эго и вливает самоуверенности в кровь. С банками маринованных огурцов та же схема. Чонгук на глазах преображается от похвалы, светится ярче фонарика и в какой-то момент смелеет, ведясь на уловки и вторгаясь в тэхёнову зону комфорта хитро: уместно прижимается сзади, обхватывая за талию, и тянется вперёд за ножом, примагниченным к металлической планке. Тэхёна накрывает лёгким возбуждением от долгожданной близости и ноток кедра, что так нежно окутывают и несут спокойствие. Они слишком долго не виделись и не контактировали тактильно, и это недообъятие оказывается той ещё пыткой. Невольно засмущавшись, заправляет волосы за ухо, без надобности, на самом деле, но Чонгук, видимо, неправильно оценивает этот «знак» и теряет запал, отходя назад и снова становясь сгустком робости. Однако покорение крепости продолжается. — Что это? — интересуется Тэхён, глядя на увесистый предмет прямоугольной формы, завёрнутый в яркую фиолетовую обёртку с красным бантиком сверху. — Мне показалось, что у тебя день рождения, — Чонгук язвит немного, переводит взгляд на подарок. «Теперь злится на меня, потому что я сам сначала позволил приблизиться, а сейчас, типа, оттолкнул? Сам неверно интерпретировал мою реакцию!» — и Тэхён как-то упустил момент, когда они перешли на неформальное общение. Он подходит к столу, берёт в руки коробку, прикидывая её вес и осторожно щупая. Никаких мыслей. Откладывает красную ленту в сторону, разрывает упаковку и охает. — Похоже, я никогда не устану спрашивать, но как ты угадываешь? — Я же наблюдательный. Тэхён улыбается, вспомнив, как сказал этот комплимент альфе. Закусывает губу, опускает взгляд на косметический набор от Mizon. Он пользуется — Чонгук дарит. Такого рода внимание приятно, как ни крути. — Это не намёк на возраст, а просто хорошая косметика. Я посоветовался со знакомым омегой, он визажист будущий, и посоветовался, какие цвета тебе подойдут, и там ещё и консультант тоже подсказал, — чешет затылок, слегка смущаясь от нежного, словно гладящего по голове взгляда омеги, а после хочет сделать рукалицо, потому что «посоветовался» повторил два раза. Чонгук… Эргономичный? Он сделает дохренища разных вещей за малый промежуток времени и процент лажи во всём не составит и сотой процента. Очень привлекательный крепнущий мужчина, его легко понять, легко изучать открытую реакцию и незаметно подстраиваться так, чтобы использовать вспышки максимализма и направлять энергию и эмоции в нужное русло. Если бы они встречались, то Чонгук, сам того не подозревая, достигал бы установленных целей с необходимой результативностью, эффективностью и удовлетворённостью. Обоим было бы уютно и комфортно, но… — Не нужно, Чонгук. Это лишняя и серьёзная трата для студента, — ставит коробочку на стол, предпринимает попытку немного расслабить обстановку: — Всё, что ты можешь сделать, так это лечь добровольно на мою кровать. Вот это будет сюрприз так сюрприз. Ну а если тебя так припёрло меня удивить, то можешь ещё и подарочную ленточку на шею нацепить. Чонгук вопросительно изгибает бровь. Тэхён ничего не отвечает, с лёгкой улыбкой просто отворачивается к столешнице, возвращается к готовке. Чувствует, как альфа сверлит спину взглядом, а спустя несколько минут слышит шуршание за спиной, запах кедра слегка усиливается. Заканчивает нарезать овощи и заинтересованно поворачивается, охает и чуть не роняет стеклянную тару с салатом. Чонгук снял футболку. Намотал бантик с подарка на шею. И подошёл ближе. Слишком «ближе», чёрт возьми. — И? — издаёт вопросительное. Ведь практически выполнил пожелание: осталось лишь лечь на кровать. «И?! И?! Да ты ёбобонькнулся, Чон Чонгук?!» — в голове лютый сумбур из нескончаемых потоков разного рода мыслей, из-за которого Тэхён не в состоянии ответить ничего вразумительного. Открывает рот на манер выброшенной на берег рыбки, вдыхает злоебучий кедр и просто смотрит на пресс и все эти мускулы, что в данный момент прямо перед ним — даже может их потрогать, если захочет. Время тикает прямо пропорционально выдержке альфы, парень явно набирается смелости, чтобы штурмовать замок дальше. С секунды на секунду что-нибудь да ляпнет. Что-нибудь такое-этакое и вот совсем-совсем скор… — Вы мне нравитесь, — выпаливает Чонгук в разы уверенней, чем обычно, подкрепляя своим типичным упёртым взглядом, и подходит ещё ближе. По всей видимости, начинает в полной мере осознавать свою сексуальность, учится правильно пользоваться ею и теперь будет сокращать дистанцию от максимума до минимума одним прыжком, действием каким-нибудь нахальным, резким. Тэхён немного побаивается эту новую версию альфы, но и радуется тоже. — Чонгук! — шипя, чтобы три человека за стенкой ничего не услышали, отступает назад, упираясь попой в столешницу. — Нет, ну серьёзно. — Очень нравитесь, — томный шёпот. Тэхён даже пикнуть не успевает, как альфа придвигается вплотную, и дыхание перехватывает. Поджар. Горяч, сучонок. Да настолько, что салатница в руках скоро расплавится от температуры воздуха вокруг альфы, и можно будет делать фигурки из горячего стекла, а от содержимого останется чёрненькая сажа. В чужих зрачках, в отражении, он видит свои горящие щёки и приоткрытые губы, что говорят «да» одним лишь своим видом. — Я… я… Чонгук наклоняется, нежно задевая его кончик носа своим, плавно ведёт носом по щеке и ниже к шее. Тэхён забывает как дышать: это кажется безумно волнительным и горячим, сердце бьётся неистово, щёки теплеют. Тэхён ловит себя на моменте, этом напряжении, предшествующем первому поцелую, что сопровождается всплеском гормонов и зашкаливающим пульсом перед тем, когда губы наконец-то соприкоснутся. Все чувства будто обостряются, низ живота сводит лёгким спазмом, и от этого становится так стыдно-хорошо. Так чертовски нравится чувствовать в горле этот нервный комок, дрожь по телу и дыхание альфы, сушащее губы… — Твой запах усилился, — хрипло подмечает между делом, устанавливая прямой зрительный контакт буквально на секунду перед тем, как перейти границу. Ещё больше нравится ощущать чужие мягкие и немного обветренные губы на своих, слегка посасывающие нижнюю. Альфа смелеет, напирает, еле ощутимо прикусывает, зализывает, повторяет всё, меняя направление, по третьему кругу, четвёртому, пятому, шестому. Кислорода катастрофически не хватает, губы горят, атмосфера близка к самовозгоранию. Эмоций столько, будто впервые в жизни целуется. Этого во всей красе ошеломляющих чувств не случалось слишком долго. Настолько слишком, что даже не стыдно не удержать свой низкий хриплый стон, почувствовав, как ладонь Чонгука сжимает ягодицу. Так властно, так по-собственнически и так блядски приятно, что новая волна жара растекается по телу. Чонгук шумно разрывает поцелуй, видимо, пока ещё может это сделать. Они действительно увлеклись. Альфа выглядит просто сумасшедше: таких алых губ, щёк и ушей Тэхён ещё ни у кого ни разу не видел, как и настолько блестящего взгляда. Он невольно закусывает нижнюю губу, понимая, что сейчас сам выглядит примерно так же. — С тридцатичетырёхлетием. С сегодняшнего дня я не буду использовать «щи», — хрипит севшим голосом на ухо. — Мне осталось лишь лечь на кровать, и твоя просьба будет выполнена, — и ловит скользнувшую таки из рук салатницу — Тэхён опрометчиво представил это в красках. Чонгук готов к любым действиям, его нужно только лишь слегка подтолкнуть и придать решимости. Альфа подстроится под любой поворот событий, при этом ни о чём не беспокоясь и ничего не оценивая, поплывёт по течению, наслаждаясь эмоциями. Тэхён не алертный, а Чонгук — да. Благодаря этому качеству они наконец сделали большой шаг вперёд.
