Наломай дров

Утро добрым не бывает: это Кейри ощутил прямо сразу. Суета в доме дядюшки была раздражающей. Хотя казалось бы, прожив четыре года в академии к суматохе давно пора было привыкнуть. Там суетились как-то сами по себе, а тут Кейри едва терпел заботу о себе. «Вот возьмите полотенце,» — протягивают в руки и услужливо улыбаются. Вот же оно лежит- что его пихать? Поесть тоже спокойно не дают: — «Того хотите? А этого не желаете?» Как будто у человека с двумя руками могут возникнуть какие-то проблемы с тем, чтобы сунуть еды в тарелку. Спасибо хоть одежду не отобрали и не нарядили во что поприличней. Потому что прилично уже некуда: Кейри со вчерашнего вечера чувствовал себя как в чужой шкуре. Завтракать посчастливилось в одиночестве — если не считать толпы слуг. В доме все еще спали, включая Орею. Да, она опять притащилась следом в надежде на встречу с магистром Велларом. Кейри ее не звал и вообще был не рад. Кто-нибудь слухи распустит, Илэй вернется и объясняй потом… При том, что и мыслей о будущем с Ореей не было, уже просто не могло быть. А вот ждать было тяжелее всего. В Академии не происходило абсолютно ничего — лето впервые было не благословенными каникулами, а натуральным издевательством. Кейри практически переехал к дяде: наблюдал за происходящим то ли с интересом, то ли с ужасом. Вечные гости, разговоры вполголоса до ночи — и все об одном. Все крутилось вокруг еще не начавшейся войны. Зато ранним утром, пока дом еще не проснулся, было приятно пройтись по коридорам, сесть в гостинной, глядеть в окно на просыпающийся город. А потом пойти спать подальше от всех. Кейри уже собирался улизнуть в свою комнату, но… — Господин, карета подана, — мальчик-слуга догнал его в коридоре. Кейри аж вздрогнул от этого «господин». Через миг понял — это к нему обращались. Кейри отвернулся и закатил глаза вместо того, чтобы выругаться. Надо было изображать благовоспитанного племянника. И перед слугами в том числе. Кейри ничуть не удивился, когда увидел, что в карете его ждет дядя. Тот улыбался своей самой искусственной улыбкой. Впрочем… если не знать его достаточно хорошо — сразу и не поймешь. Кейри ответил ему абсолютно той же мимикой. — Поедем тебе за конем, раз уж я обещал. Как раз время самое подходящее для рынка. Только мы с тобой рано встаем в этом доме. Кейри хотелось бы, чтоб на этом все сходства закончились. А вообще интересно — дядя ж наверняка еще и не ложился. Усталость пробивалась и сквозь железную маску, и сквозь показную улыбку. Что ж там такое они решали?.. Знать и хотелось и не хотелось одновременно. В молчании они ехали до рынка. Дядюшка задумался о чем-то своем, Кейри делал вид, что глядит в окно. На душе стало как-то совсем тревожно. Интересно, где сейчас Илэй и как встречает это утро. О Мирме Кейри слышал мало и ничего приятного. Едва карета остановилась, Кейри с наслаждением вынырнул на улицу- куда угодно, лишь бы подальше от собственных мыслей. Рынок встретил их гулом голосов, топотом, ржанием, запахом навоза, сена и пыли. После душной кареты и идеальной чистоты особняка, этот хаос был почти благословением. Кейри с облегчением вдохнул полной грудью, следуя за дядюшкой. Тот шел вдоль рядов коновязей и загонов очень целенаправленно. Как будто из ниоткуда возникли дядины охранники — три бугая мрачного вида. Кейри же крутил головой по сторонам, но подходящих коней на глаза не попадалось. Кейри не хватило времени задуматься- какая ж лошадь ему нужна. Как Азурит, но моложе — безбожно дорого. В другой день Кейри бы упрашивал дядю купить самую дорогую лошадь, которую смог бы найти. И наслаждался его душевными муками, когда тот полезет в кошель за золотом. А сегодня просто хотелось чтоб быстрее закончилось все то, что еще не началось. Но предвкушение затяжной войны перекрывало все остальные чувства. И самым интересным казалась маленькая девочка с огромной лопатой, пытающаяся хоть как-то с ней совладать и убрать с дороги кучу навоза. Комично настолько, что заставило улыбаться. — Папа! — неожиданно воскликнула девчушка. Папа выскочил как из ниоткуда, Кейри даже испугался: — Ищете хорошего боевого коня, господин? — предложил он тоном, каким впору контрабандные товары предлагать. Узнал дядюшку Кейри, раскланялся и залебезил: — Таких коней вы больше нигде не найдете. Подберу самых лучших, и для Вас, господин Линдерн, и для Вашего сына. — Для племянника, — деловито поправил дядя. Кейри задержался взглядом на ближайшей коновязи. А лошади-то и правда ничего… — Например, вот этого? — Кейри ткнул наугад в самого симпатичного коня. Большой, пегий, спокойный с виду. — Это корова, господин, — улыбнулся продавец. -Идемте лучше за мной. Как непривычно, когда перед тобой раскланиваются. Напрягало настолько, что хотелось стать снова просто лишним родственником. И чтоб все снова говорили на «ты». И чтоб не ходить по рынку с охраной и в дорогущей одежде. Торговец провел их непонятными закоулками в конюшню. Там, во мраке, он держал лучших лошадей, как сокровища в шкатулочке. Помещение было прямо-таки тесновато. Но едва Кейри вошел, в щеку ему ткнулся нос. Кейри обернулся и — вот оно! Почти как Азурит! Только с проточиной на морде и без седины, даже масть такая же — вороная в загаре. Продавец, едва заметив интерес, заливался соловьем: — Жеребец. Четыре года, никем не порченый, только с фермы. Никогда не хромал, никаких травм и изъянов. Он не дикарь, растили как для себя. Всего четверть озорумской крови, на три четверти- ланкийский. Всего четыреста золотых. — Всего? — почти возмутился дядя. И правда, хамство, а не цена. — Но это же помесь. — Эта помесь лучше любых чистокровных. Идеальное сочетание- характер настоящего боевого коня и резвость озорумца, — не растерялся продавец. — Вам отдам за триста пятьдесят. Кейри прикинул, что на эти деньги можно купить. Неплохой дом, например. Таких лошадей, как была у Илэя до Черники — двадцать штук. Или… — Триста, — настаивал дядюшка. — Триста тридцать, — парировал продавец, — А вы на него только сядете и тут же влюбитесь. Вы только поглядите, какой он статный. И масть какая, — продавец отвел их в сторону, насколько возможно, чтоб получше разглядеть коня. — Если думаете, что найдете дешевле, то сейчас вы не найдете. Сейчас и обозные клячи в цене подскочили. Сами понимаете, время такое. И на этого у меня был покупатель, да пал в бою. Это потому что хорошего коня купить не успел. Продавец улыбнулся во все тридцать два. Шутка была на грани. И тут — о войне. — Могу, конечно, и за двести вам предложить. Вот например- продавец указал на другого коня. Светло-гнедой, сам по себе красивый. Но на фоне того вороного уже не восхищает, — такая же помесь. Но — два года. Интереса он не вызвал, как и следующий конь. И показанный после. И другие продавцы ничего интереснее не предложили, хотя дядя увел Кейри от первого торговца с практически оскорблённым видом. Если поначалу Кейри надеялся уломать дядю на второго коня (а потом тихонечко подсунуть его Илэю), теперь даже одну лошадь найти казалось сложной задачей. Выбор маленький, цены заоблачные. На третьем круге бессмысленного хождения по рынку Кейри уже взмолился. — Давай возьмём того пегого, которого ещё коровой назвали, — на фоне всего, что Кейри сегодня видел, этот вариант был очень даже ничего. — Я уже тоже думаю, что это лучшее, что мы можем здесь сегодня найти, — дядя согласился очень нехотя. И тут к нему буквально подскочил незнакомый Кейри мужчина. Сильно немолодой, богато одетый, окруженный такими же бугаями, как дядя. — Здравствуте, господин Линдерн! — Здравствуйте, господин Амрен! — радостные интонации такие одинаковые, такие наигранные. Кейри тоже пришлось в этом участвовать: натянуть улыбку от уха до уха, изобразить искреннее удивление и радость. Даже вспомнить, кто такой этот господин Амрен. Главный королевский казначей — высокого полёта птица. Разговор дедушки с ним был бесконечен — обходить рынок в третий раз было не так скучно. Но Кейри послушно молча стоял, ожидая, когда это кончится. Дядя послал куда-то одного из своих охранников — это было, пожалуй самое интересное. Стоять гадать — а куда же. Буквально через несколько минут Кейри понял, куда же его отправляли и зачем. Осталось только подобрать челюсть. Охранник торжественно вёл за собой того самого вороного коня. Триста золотых — если он не подорожал вдруг внезапно. — С ума сойти! Спасибо! Теперь мне есть, на ком участвовать в магическом турнире! — Кейри подскочил на месте и сгрёб дядюшку в объятиях. Радость вышла настольк наиграной, что самому становилось смешно. Но это того стоило — чтобы просто посмотреть на лицо господина казначея. Тот и искреннее изумление и плохо скрываемая зависть. Кейри даже понравилось игра под названием «Линдерны могут себе это позволить». Даже конь дорогущий был не так прекрасен, как этот взгляд. И дядюшка, обалдевший от того, что его хватают. Он мягко, но неумолимо развернул Кейри лицом к господину Амрену, не отпуская хватки. — Простите юношеский порыв, дорогой друг. Племянник вне себя от счастья, — его голос был медовым. Кейри заставил себя расслабить плечо и кивнуть, изображая смущение. Еще вчера его бы разозлило, что им опять крутят, как марионеткой. А теперь это казалось забавным, если не задумываться о том, что действовать тебе разрешили ровно настолько, насколько разрешили. А сыну родному и того не позволяют. Дядюшка с казначеем долго кланялись друг другу, потом Кейри пришлось смириться с поездкой на карете. Потому что… можно испачкаться. На новом шикарном коне ехал охранник. Кейри же оставалось плюхнуться на мягкие сиденья кареты: — Ну что, ты доволен? — вопрос от дядюшки был с подколом. Но такого на его лице Кейри отродясь не видел. — А ты — доволен? Ты глаза Амрена видел? Он же просто ошалел! Кейри впервые в жизни видел, чтоб дядя так задорно хохотал. — Они думали, мы тут всех нищих с улиц собираем и с ними будем воевать. И ничего не получится. А тут я раз — и купил ненужную ерунду прямо у нег на глазах. — Змей не ерунда! — в шутку возмутился Кейри. — Я уже и имя придумал. Видел, какая у него проточина на морде? — Да хоть жопой его назови. Амрен еще не определился… до сих пор. Но будь уверен, что к нам теперь вся казна придет и казначей во главе. Амрену идеи-то наши нравились, но он не верил в успех. И турнир ты прямо очень вовремя упомянул. — Все как-то запутано, — Кейри скривился. Даже не было интересно: что, с кем, зачем, куда. От этих интриг под ковром тошнило уже заранее. — А знаешь, что самое интересное? — дядя уставился на Кейри, улыбаясь совершенно мальчишески. Кейри в ответ мотнул головой. — Этот конь совершенно бесплатный! Я отпустил брата торговца из тюрьмы и велел убираться из города. По щелчку пальцев — он твой! — Как? — Кейри недоумевал. — Когда ты успел? Ты же со мной все время был! — У тебя своя магия, у меня своя. Я бы предложил тебе выпить за объединение, но дел ещё чудовищно много. Не хотелось ни объединяться с дядюшкой, ни пить с ним. Кейри просто радовался, что от него отстали и отпустили в Академию. Это было даже прекраснее дорогущей покупки. Змей оказался действительно прекрасным конем: добрым, резвым и удивительно послушным. Он мало чем отличался от Азурита. Орея даже не заметила, что конь другой. — Ты меня бросил со своими родственниками, — Орея смотрела без упрека, жалостливо. Чтоб можно было в полной мере почувствовать себя последней сволочью. — Я тебя даже и не звал. И бросил, да. С кучей прислуги, вкусным завтраком и шикарной каретой, готовой отвезти тебя хоть на край света. И со своими родственниками. Которые никогда и никому не позволят обидеть их гостя, — Кейри вовремя одернул себя, ощетинился. Впервые в жизни хватило сил не вестись на такие дешевые провокации. Орея опешила. «Ее» Кейри тут же начал бы извиняться за все, в чем виноват и не виноват. И вот такое бы она увидела только через пару часов бесконечных придирок. А теперь- сразу. — Ты изменился. И не в лучшую сторону. — Ага, изменился. Представь себе, бывает и такое, — Кейри развернул коня, тронул пятками. Змей неожиданно резво рванулся вперед. Получилось неловко — и с коня чуть не свалился, и разговор вышел дурацкий. И обвинения такие глупые, что о существовании Ореи вообще хотелось забыть.