Наломай дров

Илэй отвечал на вопросы, на которые мог ответить. Даже если ответ не нравился никому, сказать вслух было необходимо, как будто от слов становилось легче. Они с Кейри никогда прямо не говорили: «Веллар сам все это устроил», было понятно без слов. И теперь все что оставалось, это тревожно переглядываться. Всех втянули в это, всех бросили. Выплывайте как хотите. Разговор не клеился, каждый думал о своем. Каждый прокручивал в голове, как все закончится. — Подождите, — Илэй метнулся обратно к Веллару, словно почувствовал, что вот — сейчас. Будто кто-то толкнул в спину. Некромант отдохнул и уже ждал его: — Садись, возьми бумагу и чернила. Это надолго, — сил ему хватало только на шепот, — надеюсь… Илэй послушно опустился на стул у кровати, схватил первый попавшийся клочок бумаги и обмакнул перо. Сердце бешено колотилось — он понимал, что все, что он услышит сейчас, он не услышит больше ни от кого и никогда. И если не задаст нужный вопрос сейчас — больше не задаст никогда. — Пиши, — просипел Веллар, и его единственный подвижный глаз пристально следил за пером. –В каждой сотне… есть один. С чёрным… шаром в глазнице. Перо скрипело, торопливо выводя строчки. Илэй едва успевал, ловя каждое слово, каждую паузу, которую старик делал, чтобы собраться с силами. — Держи… связь… только с ними. Остальные… потянутся. Экономь… силы. Кристалл… не вечен. Кристалл заряжает жертва. Сегодня я сделаю это сам. В последний… раз. Если понадобится… ты сам уже делал это. — Никак не мог, — Илэй понимал, что возражать сейчас глупо. Но даже от старика на пороге смерти с таким обвинением не мог согласиться. — Тебе рассказали, сколько людей нужно на несколько лишних вздохов любимого человека? Тебя увезли из родной деревни раньше, чем ты успел увидеть, сколько померло народу, — сказанное ощущалось ударом наотмашь. — Показывали тебе, что остается от дремавшего на чердаке пьяницы после твоей магии? Дети никогда не оживают сами по себе. Если заряда кристалла не хватит, если захочешь жить… Ты зарядишь кристалл сам. Илэй в отрицании мотнул головой. Захотелось развернуться и уйти, не видеть никогда этого проклятого Веллара. Как будто вместе с ним исчезнет все сказанное. И перестанет быть правдой. Илэй не мог найти объяснения тому, что произошло с дочкой палача. А вот оно — все просто и предельно понятно. Но пришлось сидеть и слушать дальше. Все самое жуткое во всех самых откровенных подробностях. Дело дошло до главного. — Главный принцип жертвы — добровольность. Жертвоприношение сложный ритуал… Это основа всего, только так высвобождается действительно много сил для темного колдовства. Ты смог обойти и это правило, и вытащить достаточно сил… . — Веллар замолчал, переводя дух, — из того, кто не просил смерти. Вообще не те подробности, которые хотелось бы знать. Закрыть уши, зажмурить глаза и забыть об этом всем. Илэй не стал расспрашивать, как такое могло получиться. Он был в какой-то мере рад не заметить и не запомнить тех ощущений, когда потянул силы из живых людей. Повторять не хотелось тем более, Илэй все еще надеялся, что до этого не дойдет. Илэй записывал и уже сейчас не знал, что делать с этими листами? Сжечь, как только все закончится? Знания страшные, которые никак не должны попасть ни в чьи руки лились на него, как из ведра. Он не просил, но начинал понимать. Оказалось — не так-то и сложно вести в бой мертвое костяное войско. Записи надо сжечь… сжечь и велларовскео войско, если оно попадет не в те руки будет куда сложнее. Илэй чувствовал себя знатоком нежити. Из записей, которые лежали на коленях, можно было собрать книгу. Все казалось предельно ясным. До мурашек страшно оттого, что вдруг так легко это стало понятно. Илэй молча собрал листы. Руки мелко тряслись. И самый страшный вопрос теперь был не: «Справлюсь ли я?», а «кем я стану, справившись?». От самого неприятного Веллар обещал избавить. Жертва, заряд кристалла… Илэй не представлял, как он собирался это сделать. Что может сделать человек, прикованный к кровати? — Кейри скажи, чтобы действовал по нашему плану. У вас все получится. Риене передай, что все нужные бумаги касательно имущества она найдет в моем кабинете, там, дома, — это звучало как прощание. И неизвестно, что дальше. — И позови Риона. Илэй заглянул на кухню, молча махнул ему рукой. Любые звуки казались лишними. Рион прошел бесшумно по скрипучему полу, а в комнате будто сжался, растеряв всю свою огромность. — Рион, наклонись, скажу кое-что на ушко, — Веллар улыбнулся по-отечески добро. Кажется, Илэй в первый раз такое видел. Подвох какой-то, не иначе. Рион наклонился, заинтригованный. Но вместо слов Веллар резко схватил его за ухо. Илэй не успел различить заклинание. Рион взвыл, отлетел в стену, отчаянно мотая головой. С потолка посыпались опилки. Стена затрещала от удара. Илэй метнулся к Риону, тот уже вскочил на ноги, и застыл, скрючившись у стены. Первые мыслью было, что тому конец. Но даже Веллар не смог бы пустить в расход того, кто был настолько ему предан. Даже о нём нельзя думать так плохо. И Рион был живой, но совершенно ошалевший. Илэй пригляделся, пытаясь понять, что же это. И остолбенел: ни проклятия, ни безумной болезни. В комнату сбежались все. Рион приходил в себя, пытался проморгаться, мотал головой, утер струйку крови под носом. Но так и не мог ничего понять: — Что это было? — спросил он у Веллара и осекся. — Главный принцип жертвы — добровольность, — магистр Веллар криво улыбнулся. — Я ухожу по своей воле. И с этой кривой улыбкой на лице застыл навсегда. Будто бы лопнула последняя ниточка, на которой все держалось. Кристалл мягко выкатился из рук. Илэй подхватил его, пока тот не упал и не разбился. Уже не ледяной, но держать в руках было прямо наприятно, прямо корежило. Он ощущался как будто колючим. Заряжен… Полон до краев добровольно отданной жизнью. Илэй отложил камень на тумбочку и закрыл Веллару веки. — Он умер? — Рион то ли спросил, то ли подтвердил. Даже с закрытыми глазами Веллар не был похож на спящего. Черты лица стали еще острей и угловатей, кожа еще бледнее. На лице так осталась эта последняя, кривая усмешка, торжествующая. Будто старый некромант и сейчас обманул саму смерть и вышел победителем. — А что случилось то? — а вот это был уже вопрос. — И почему мне как-то странно? — Потому что ты здоров… — Илэй сам не верил в то, что говорил. Но безумная болезнь действительно исчезла без следа. — Единственный способ вылечить — перетянуть на себя. Веллар так и сделал. Это его и добило. Он ушел сам, это и была жертва. — Спасибо вам, — Рион растерялся, обращаясь к остывающему покойнику. Такой искренней благодарности слышать еще не доводилось. Рион даже не успел ни понять, ни обрадоваться. — Я уже ничем не отплачу за спасение. Но обещаю не подвести. Чтобы Ваша жертва не была напрасной. Рион понял все не так, Илэй за него даже порадовался. Это не было добротой, он слишком хорошо успел узнать Веллара. Это ж наверняка единственный бескорыстный поступок за всю его жизнь. Другого способа умереть в этом доме просто не существовало. Удар исказил его лицо, казалось, улыбка никуда не исчезла. Перехитрил смерть, ушел до того, как дряхлость и немощность окончательно сломили бы его. Илэй видел, с каким трудом он давал последние наставления, на чем там последняя искорка жизни держалась. Тут оставалось только восхититься силой. — Надо его похоронить, чтобы потом в беспорядке этим не заниматься, — выдал Рион. Как же ему повезло сейчас быть способным о таком думать. — Только кто молитву прочтет? Жрецов-то не осталось. И с поминальным столом надо, наверное, не сильно размахиваться. Илэй глядел на него и прямо завидовал. Какие жрецы? Какой поминальный стол? Как он вообще умудряется об этом думать? Что за способности? — Может ты молитву прочитаешь? — Илэй не знал, что ответить. И что можно придумать, чтобы этого избежать? И куда по мнению Риона отлетела душа некроманта? Что там теперь ждет его за Порогом?