Наломай дров

Кейри самого пугало, насколько странными и неуместными вещами он занимается сейчас. И как он позволил себя уговорить на это. Настоящего жреца так и не нашли — их поглотила болезнь. Читать прощальную молитву Илэй отказался наотрез. В эти странные отношения с верой Кейри лезть просто боялся. Рион молитву не помнил наизусть, а читал с листа плохо. Риена и вовсе женщина. Ралис — бог не только смерти, но и войны. Он не слушает женщин. Целители отказались все, как один. Ничего не оставалось, кроме как взять эту тягостную задачу на себя. В другой момент было бы даже смешно. Веллар был единственным не страшным покойником. Он лежал, накрытый белыми простынями и ветками. Рион сокрушался, что тут не растёт сосна и все традиции не соблюсти. Как можно в этот момент думать о том, с какого дерева ветки в могиле?.. Кейри в этот момент уже просто молчал из последних сил. День катился к закату, Кейри уже просто устал от всего. Идея погребального костра в такую сушь в деревянном городе была очень плохой. Очень! Чудом удалось переспорить Риона, который считал, что по северным обычаям покойника надо сжечь. Суеверные горожане осторожно намекали на то, что некроманта б лучше сжечь. Плевать, если вместе с городом. Живых колдунов на кострах уже давно не жгли, так почему бы не сжечь хотя бы мёртвого. Они Веллара боялись даже таким. Главным аргументом стало то, что сам магистр всегда выступал на стороне здравомыслия. Он бы не позволил рисковать целым городом, не надо осквернять его память. Для полного счастья тут только костра огроменного не хватало. Кейри чувствовал себя последним лицемером. Слова древней погребальной молитвы читал, спотыкаясь через слово и не понимая сути. Какое он имел право провожать в последний путь человека, которого, по сути, презирал? Который втянул Илэя в эту трясину? Но он видел лица окружающих — Риона, Риены, целителей и горожан. Им нужен был этот обряд. Не Веллару — ему было уже всё равно. А этим будто бы хотелось самих себя убедить, что жизнь идет своим чередом. Он ловил взгляд Илэя, стоявшего чуть поодаль. Тот смотрел куда-то вдаль, далеко за стены города, и его лицо было каменной маской. Он, как мог, старался быть не здесь. Хотя бы мыслями, если уже телу приходилось стоять в толпе на площади. Спектакль был необходим. Последняя ложь в длинной цепи лжи. — О Ралис, прими в свои чертоги твоей дали того, кто путь свой прошел до конца, — это был вариант молитвы для стариков, окончивших свою жизнь мирно. Настаивали на ином, но… — Пусть Стражи твоего Порога будут ласковы. Пусть радостью встретят те, кто ждал его. Кейри замолк. Слова повисли в воздухе, пустые и неуместные. «Радостью встретят»? Кто мог ждать Веллара с радостью? Сам Ралис должен был скривиться от такой слащавого лицемерия. Но тем не менее молитва закончилась. Тело медленно опустили в землю. Рион бросил первую горсть земли в могилу. Ближе у магистра Веллара все равно никого не было. Интересно, кто-то еще в этом мире станет по нему горевать? Риена не проронила ни слезинки, хотя всегда казалась девушкой чувствительной сверх меры. Целителям и горожанам, понятное дело, плевать. Умер малознакомый дед, да умер. А от страха не плачут. И вот в длинной веренице у могилы подошла очередь Илэя. Он вернулся на миг из той дали, в которую старался унестись разумом. А теперь смотрел на все это с такой тоской, что захотелось бросить все, подойти его обнять, увести отсюда и до утра рассказывать, что все будет хорошо. Только вот не будет — оба это понимали. Самое страшное — прямо здесь за углом. Надо собраться, может быть, тогда удастся пережить последний рывок. Веллар, старый поганец… Что мешало ему помереть чуть позже? Как так? Почему именно сейчас? Казалось, будто старик сделал это назло. Ушёл в самый ответственный момент, оставив их разгребать его планы, как-то разбираться с его войском. Как хотите — так и выплывайте. Такой подлый, такой велларовский поступок. Лежит под землей, лыбится, ни о чем не переживает. А что толку злиться на покойника? Кейри улучил момент, когда всем стало на него плевать, шмыгнул подальше от суеты, уводя за собой и Илэя. Тот послушно шел следом, не спрашивая, куда его ведут. Домой. Кейри решил, что пора домой. Всеми этими похоронами он сыт по горло. Солнце, наконец, закатилось за горизонт, и тьма принесла облегчение. — Это ужасно! Как я вообще согласился? — Кейри нервно улыбался, сам понимая, что находятся на грани истерики. Долго ковырялся в двери ключом, пока наконец не понял, что и вообще никто не запирал. Хорошо что поминки, столы и прочую ерунду организовали в доме лорда. Официально, чинно, свободно. — Ты хорошо справился, — Илэй улыбнулся также натянуто, ну хоть и улыбнулся. А то стоял весь каменный. — В случае чего, можешь податься в жрецы. Ты очень убедительно смотрелся. Кейри расхохотался. Этим смехом все вылилось наружу: страх, обида, злость. И сразу стало легче дышать. — Жрецом? — сквозь смех выдавил Кейри, прислонившись косяку. — Меня бы выгнали после первой же молитвы. «О Ралис, ну прими ты эту старую кочерыжку и думай сам, что с этим делать». Теперь прорвало уже Илэя. Стало лучше, но все еще плохо. Он присел на стул у входа и собаки посчитали это приглашением обниматься. Подскочили обе, лезли в лицо. — Эй! Свали отсюда! Чума! Не прыгай не меня! Нет! Нельзя! Если б не зажали в угол, повалили бы. Но вместо этого просто впечатали в стену. — Кто меня за нос укусил? — но только Чуме было стыдно, что на нее ругаются. Эй — что в лоб, что по лбу. Пришлось оттаскивать ее руками и держать, пока не успокоится. — Проходи, — тихо сказал Кейри. — Давай просто посидим. Они сели за кухонный стол друг напротив друга. Никто не предлагал ни еды, ни чаю, ни чего покрепче. Просто сидели в тишине, слушая, как за окном воет ветер. Как хорошо, что никакого погребального костра так и не случилось. Сейчас бы Мирм пылал таким огнищем, какой Кейри не снился. А теперь чужие идеи даже не злили, все обошлось, и сил на злость не осталось. — Как думаешь, что изменится, когда я подниму его армию? — вдруг сказал Илэй, не глядя на него. Голос стал был тихим и пустым. Кейри протянул руку через стол и накрыл холодные пальцы своими. Долго выбирал слова, чтоб звучало хоть немного оптимистично. «Мы может быть выживем?» — Ты не станешь другим, — сказал он твёрдо, — Веллар сгубил целый город и создал мертвую армию, потому что он был Велларом. Одиноким, злым стариком с манией величия, который разучился видеть что-то, кроме своей цели. Ты — не он. Кейри сжал пальцы Илэя так, что самому стало больно. — Армия Веллара наш щит, не более. Ты поднимешь его, зная, что за твоей спиной — я. Риена. Рион. И еще толпа несчастных бедолаг. Некоторых из них мы даже по именам знаем. За Велларом стояло только его эго. Илэй медленно выдохнул и так же медленно моргнул. — А если этого будет мало? Если придётся сделать что-то ужасное, чтобы щит не треснул? — он даже жертвоприношение не хотел называть своим именем. — Ну я же за твоей спиной, — Кейри посмотрел ему прямо в глаза. — И я не девица, которую надо спасать. Я не позволю этому случиться. Я буду помогать до самого конца, что бы ни случилось. Илэй смотрел на него, в его глазах таял ледяной ужас. Он понял. Он услышал клятву. Самую искреннюю и самую надежную из всех. За окном ветер завыл громче, принося с собой запах дождя и далёкий, едва уловимый гул — то ли грома, то ли… Кейри встрепенулся. Время кончилось. — Ты тоже это почувствовал? — заклинание ж. Чужое, очень далекое. Но Кейри физически ощутил, как от него колыхнулся воздух. — Да… — ответил Илэй. Ветер стал еще свирепее, дождь забарабанил по крыше. — Веллар не говорил, что у короля есть маг-погодник. — И что это они нас дожем поливают? Велларовской армии это должно помешать? — миг назад Кейри готов был поцеловать Илэя как в последний раз. Вдруг и правда в последний. А теперь просто хотелось понять, что ж это происходит такое. — Они только что узнали, что у нас нет магических щитов. Надо поминки сворачивать! — Илэй метнулся по комнате. Кейри захотелось подсказать — выход там. И самому вылетать следом.