Единственное, за что я благодарен Всо... Кхм, Вассалу.

      Дело было как-то так. Отправлялся я, значит, на работу. Хотел честно отработать смену, потом получить аванс, так как шла середина месяца, зайти в ближайший магазин, где бывшая работает кассиром, накупить алкогольной дряни, закуски к ней, а ещё сушёной таранки с перцем — это ахуеть как важно, и пойти, собственно, домой, чтобы нажраться с Гурманом. Точнее Гурман бы набухался, а я бы мирно попил свой любимый лимонад с барбарисом. Не было в планах звать кого-то из компании, чисто дружеское времяпровождение за просмотром какой-нибудь херни на просторах интернета. Но случилось то, из-за чего многие люди терпеть не могут строить какие-то планы. Правильно. Планам свойственно идти коту под яйца, но я уже давно забил хуй на планирование своей жизни, отношений и прочей херни, предпочитая строить планы на ближайшие день-два, не более. Но ебать-копать, какого-то хрена и тут всё решило свернуть не той дорогой. Вместо любимого лимонада мне прописали волшебный канцелярский нож в пузо и милый обед с родителями парня, который меня, во-первых, на кой-то хер спас, и, во-вторых, которого я, можно сказать, и не знаю вовсе. Просто замечательно, один день круче другого. Прощай мирная жизнь. Куда подевались те деньки, когда меня поливали говном и называли педерастом бабки в автобусе? Мне этого так не хватает, я хочу назад, в свою пиздатую жизнь! С баром и аниме-девками! Скучаю по барной стойке. Завтра приду и обниму свою прекрасную стоечку, которая, собака такая, постоянно засаживает мне занозу в ляжку. Как она вообще это делает?       А, ну да, сейчас же барная стойка абсолютно не к месту. Обед. Обед с родителями Тима. Речь о нём. Да. В общем, лежал я такой на кровати и смиренно ждал, когда же меня выпустят из комнатного плена. Вне комнаты во всю творился какой-то кипишь, я уж подумал, что про меня забыли, и тут открылась дверь! Я сразу решил, что это Тим пришёл спасти меня уже второй раз, но нет, это оказалась о-о-очень любвеобильная собака, которая напрыгнула на меня, как только увидела. Весит она довольно много, ну или у меня просто никогда не было собаки, и я не знаю сколько они весят, исходя из норм, ну и не суть, прикол в том, что эта корова, под названием собака, так налетела и надавила всем весом на почти зажившую рану, что я невольно вскрикнул. Хорошо ещё, что я сдержался и не начал комментировать сложившуюся ситуацию используя благой мат. На мои возгласы примчалась мамка Тима и возмутилась, что в кровати сына валяется «мальчик». И по закону жанра, в самый важный момент, когда повисла гробовая тишина, словно на экзамене, живот и помирающие в нём киты решили дать о себе знать.       Женщина в тот момент скривила такое лицо, будто это она морила меня голодом несколько дней и теперь её долг, как виновника, откормить голодного узника. Возможно, у них это семейное, поэтому она, не спросив, потащила меня на кухню, захватив за собой Тима. Там, кстати, до сих пор стоял мой остывший чай. Пока женщина творила кулинарные шедевры у плиты, а мой спаситель тискался с собакой, сидя напротив, я незаметно попивал свой холодный напиток. Многие считают, что холодный чай — ссаки; но мне ужасно нравится. Сладкая вода, отдающая в травы.       Спустя какое-то время на столе стояли две тарелки с жаренной картошкой и пустая кружка из-под моего чая, которую в ту же минуту скомуниздила мама моего спасителя. Тим не обратил абсолютно никакого внимания ни на свежеприготовленную еду, ни на суровый взгляд матери, означавший приближающийся серьёзный разговор, продолжив тискать бедную собаку. О, чёрт возьми, у него лицо от счастья светится, а сам он будто прошёл какое-то испытание, и теперь излучает божественный свет всем своим видом. Неужели он так давно её не видел? Мило. А знаете, что ещё милее? Еда. Люблю жрать гораздо больше, чем какого-то там пацана с собакой!       Судя по недавним ощущениям, я думал, что смогу сожрать лошадь, но тарелки идеально пожаренной картошечки хватило за глаза. Это было чертовски вкусно. Я уже люблю эту женщину, но вот она, кажется, не совсем верно поняла сложившуюся ситуацию. И что значит «мальчиков в дом не водить»? Неужели Тим и родственникам чистосердечное признание огласил? Похвально… Раз уж его не выгнали из дома и по-прежнему называют «Тимошенька», то всё вполне хорошо сложилось. Я даже рад, что парень в надёжных руках и родители его не отвергают из-за ориентации.       Лютик чуть ли не до дыр вылизал тарелку и на всю квартиру выразил свою благодарность за вкусную еду. Женщина ему мило улыбнулась, потрепала по голове и забрала посуду, чтобы помыть, после чего вернулась обратно за стол. Тим же к еде даже не притронулся. Ну и дурак, знал бы, от чего отказывается. И сколько уже можно тискать собаку?! Она там вообще живая? Кажется, она минут как пять заснула в, наверно, очень неудобном положении: мордочка на коленях, а жопа висит. Сразу вспомнился коллега, который заснул у бара стоя. У всех, кто проходил мимо, было странное желание пнуть беднягу. Садюги. — Итак, — всё же решила начать женщина, сложив руки в замок. — Вы встречаетесь? — Нет, — одновременно сказали Тим с Люци. Вот это синхронность! — Тогда… Спите вместе? — спокойно произнесла она. — Мам! Я его вообще впервые вижу! — выпалил Тим. Звучит как детская отговорка или что-то вроде того. Нет, серьезно. Тимофей, у тебя в кровати лежал человек, которого ты впервые видишь? Мог придумать что-нибудь более логичное… Люци мысленно закрыл лицо рукой, то ли от стыда, то ли от разочарования в парне и его неумении правильно излагать свои мысли. Пиздец, товарищи. — Тимоша, не ври матери, причём так нелепо! — подметила она. Да, Тимоша, кто тебя врать учил, кому сказать, что он никчёмный учитель? — Я не это имел ввиду, бл… Этого придурка, — сказал он, указывая рукой на Люци, — Васька ножом прирезал, а мне ничего не оставалось, кроме как притащить его сюда и перевязать.       Женщина решила проявить свои актёрские навыки и сыграть китайца. Она так сузила свои глаза, будто и вовсе их закрыла на кой-то чёрт. Мама Тима резко развернулась к Люци и, не церемонясь, задрала футболку, которую парню так любезно одолжили. Что за фигня вообще, я тут гость или… А, ну да, я тут как бы и не сдался вовсе. Но это же не повод вот так вот!.. Хотя, насрать. Смотрите, лапайте, я весь ваш! Только тыкать не надо, как это делают врачи. Женщина несколько секунд рассматривала работу сына и уже потом отпустила футболку, одобрительно кивнув. — Неплохо получилось. Может ты всё же передумаешь и пойдёшь в мед? — спросила мать у Тима, словно загоревшись. Видимо, она хочет, чтобы сын пошёл по её стопам или что-то вроде того. — Мам, нет, — резко ответил он и закатил глаза. Эй, ты, зажрался совсем, она к тебе всей душой, а ты к ней своей жопой. Пидорюга, цени, что имеешь. — Это… А можно мне домой? — всё же подал голос Люци. Он же теперь тут как бы и не при делах вовсе, так почему бы ему не уйти и не мешать семейному воссоединению? — Ты ж мой котёнок, — с неожиданной лаской сказала женщина и снова начала трепать Люци по голове, — можно, конечно. Тебя тут никто не держит, но знаешь, буду честна, если бы вы с моим сыном всё же встречались, я б держала за вас кулачки.       О, боже. Господи, изыди из этой милой дамы, для человека она слишком святая. Хотя и дофига прямолинейная, ну или честная. В любом случае Лютик от неё в восторге. Лучшая мама, десять из десяти. И накормит, и любовью обогреет, какому старику досталась эта прекрасная женщина?       Старик долго ждать не заставил. Послышался тот самый хриплый голос со стороны туалета. Уж туда дорогу Люци запомнил хорошо. Мужику так и не принесли сральной бумажки, о чём он решил напомнить, сидя на белом коне. Какой дурак хранит туалетную бумагу вне туалета?! — Тимоша, ты по кой-чёрт отцу не помог? — Ты сама меня по дороге схватила и потащила на кухню, разумеется, я не донёс ему эту фигню.       Женщина вновь сузила глаза и начала пилить взглядом бедного парня, но тот не растерялся и стал делать тоже самое. Ну да, поиграем в гляделки. Ох, нет, они же обыгрывают ту самую сценку из ковбойских фильмов! Длилась эта перестрелка гневными взглядами не очень долго: маманя не выдержала и пинком отправила сына спасать отца, который уже может смело просить принести ему палатку, чтоб он там жить остался. Палатка в доме, в ванной комнате, как оригинально…       Вообще, эта семейка чуточку странноватая. Чувство стыда у них точно отсутствует, ну или же они это умело скрывают. Хотя, нет, бред какой-то. Это их хата, и они имеют право вести себя так, как привыкли. Люци немного смущала сложившаяся обстановочка, ведь ему изначально было неловко находится наедине с Тимом, а тут ещё и его родители пожаловали. Страшно же! Но в конечном итоге неформала всё же выпнули из этого дома, как он и просил.       Ещё в тот момент, когда Люци разговаривал по телефону с начальником и от нефиг делать смотрел в окно, он понял, в какой части жопы находится. До дома идти пешочком минут десять, и на том спасибо. Благо, район маленький. Добравшись, наконец, до дома, Лютика очень оригинально встретил Стасян, который расхаживал по квартире в дохуя модных труселях и жрал огурец. Сегодня Гурман сидит на овощах? Впрочем, какая разница. Примерно такую картину и представлял Люци, пока шёл. — Привет, братишка, — наигранно поприветствовал соседа Гурман, — на каких блядках пропадал, чё меня не позвал? — На гейских, сука, блядках я пропадал. Меня Всосал, пидорас, по дороге на остановку пырнул, — поведал Люци, скидывая с себя кроссовки, купленные в местном магазине. Одежда Тима, кстати, осталась на парне, а одежду неформала было решено выкинуть, так как дырки в толстовках сейчас не в моде, а в джинсы въелась кровь, и её теперь хер отстираешь, ибо она давно засохла. И чего этому, как выяснилось, богатенькому мудаку так нравится над людьми издеваться? До встречи с ним Люци думал, что людей, готовых серьезно, с применением силы, докопаться просто так, не существует, но нет, они есть, причём много. Ну и ладно, с этим знанием, или без него, парню легче жить не стало. Вот ведь падла, теперь ближайшую неделю будет болеть бок при любом телодвижении. Спасибо, ебучий ты Всосал.       Парень прошёл в свою комнату, где было не так много мебели: кровать, а точнее просто два толстенных матраса, которые устроили мужское слияние, старый шкаф, где почти никогда не бывает одежды, потому что все вещи Люци предпочитает складировать на спинку стула, на котором уже давно присутствует заметная горка. Также есть маленький стол у розетки, применение у него одно: служит подставкой для телефона на зарядке, для большего он не годится. Неформал никогда не любил захламлённые всякой фигнёй квартиры, где есть множество шкафов с детскими шмотками и игрушками, которые, блять, должны будут использоваться непонятно из какого дупла появившимися внуками, или, например, когда кто-нибудь хранит сломанную технику в каком-нибудь ящике. Она же, епта, сломана, зачем она вам?! Загадка человечества…       В процессе переоблачения Люци заметил, что где-то просрал свою любимую серьгу. Он уже ненавидит этот период своей жизни, когда всё пошло по пизде. Ну и пошли вы нахуй, Лютик теперь пират, благо, это действительно так и потерялась правая сережка, и ничего вы ему не сделаете, поняли! И Всосал этот сосал, и нож свой он пускай себе в жопу засунет, всё настроение полетело на дно Марианской впадины. Давно Люци так не злился и не расстраивался, поводов не было. А тут жизнь решила подложить сразу несколько камней на склон, по которому так эпично покатился парень. Пиздец, ещё и на работу завтра. Дай боже, в автобусе не сдохнуть. — Жрать будешь? — вмешался во внутренний бомбёж уже одетый Гурман. Ходил бы голым, чё как не родной. — Не, — отмахнулся Люци, вспомнив вкус чудесной картошки, приготовленной мамой Тима. — Может расскажешь кулстори о том, где ты пропадал? — Честно, не в настроении, но если кратко, то меня пырнул ножом Всосал, а один из его шестёрок, который по совместительству гей, притащил меня к себе на хату, перевязал и дал отоспаться. Конец. — Если вы ебались, то ты мне не брат! — Мы не ебались… Братство девственников хрен покинешь, — то ли с досадой, то ли с гордостью произнёс Люци. — Ура, ты всё ещё мой братан! — услышав «отличную» новость, сказал Гурман и похлопал друга по спине. Это, между прочим, больно! — Не стучи по мне, еп твою, я ж недавно ожил, — сообщил Люци, на что Стас кивнул, мол, как скажешь. — Я тогда в магаз, пиво буде… — не закончил он, вспомнив то, о чём Лютик ему говорит чуть больше трёх раз за неделю: Люци не переносит алкоголь и предпочитает пить лимонад. — Бля, тебе, я так понимаю, как обычно? Чипсы с солью, барбарисовое пойло и сыр-косичку?       Услышав такой наипиздатейший набор продуктов, настроение сразу поднялось. От вкусняшек он не откажется, да и благодаря Вассалу у Люци весь этот день свободен, так почему бы не провести вечер за просмотром какой-нибудь новинки. Не зря же Стас раскошелился и купил большой телек, который явно не вписывался в общий интерьер комнаты Гурмана. Хотя, о каком интерьере вообще речь, когда ни одна вещь в этом доме не сочетается с другими. Сложно подстраиваться под старый дом. Обои жёлтые, местами подранные. Занавески Люци выкинул нахер, ибо из-за всратой расцветки он был готов выкалывать глаза, когда проходил мимо. Парень не великий дизайнер, потому решил оставить всё так, как это было при покупке квартиры. Но занавески он всё-таки уничтожил. Настолько они были ужасны. Новые, кстати, Люци так и не купил, из-за чего самые ранние лучи солнца проникают в комнаты, и оба парня матерятся каждое утро, когда не нужно рано вставать, проклиная новый день.       Стас принял довольную рожу Люцифера как «да» и решительно покинул дом, хлопнув дверью. Он тут, понимаете ли, переживал, что всю квартплату придётся платить ему одному, но пронесло, пиздюк жив-здоров. Ещё и какие-то спасители нарисовались, кажись намечается какой-то кипишь. И в одежде он чужой припёрся, поди скажет что-то вроде: «Стас, ебать-копать, постирай пли-и-ис». И ведь не откажешь. Жалко этого пидорасика, работает как не в себя, бабло чисто по делу тратит, так ещё и Всосал уже второй раз отмудохал. Жизнь — боль.

***

      Конец весны, школьники трясутся в страхе перед экзаменами, студенты плачут над курсовыми и борются с желанием повеситься, а Люци, как обычно, прёт по жаре на работу. Спасибо дачному сезону и тому, что дачи находятся в противоположной стороне от бара — пожилых женщин в автобусах стало меньше раза в три. Лютик никогда не понимал прикола ездить на дачу и что-то там выращивать, когда тебе уже за пятьдесят, ведь можно купить всё в магазине и не так сильно напрягать свою измученную жизнью спину. Но нет, бабки выращивают свою картошку, размером с горох, и горох, размером с картошку, а зачем? Хуй их знает.       После того случая с Вассалом Люци со своим спасителем больше не пересекался. Попойка с Гурманом прошла успешно, по крайней мере для Лютика, потому что у Стаса на следующее утро было дикое похмелье, а выглядел он как подавленная макарошка. Твою мать, Люцифер, ты заебал, все уже поняли, что ты любишь жрать и ничего, кроме жрать! Кхм… Работа была всё той же: всратые коллеги, адекватные и не очень посетители, и полное умиротворение. Как и наказал начальник, Люци отблагодарил шоколадкой и сотнями извинений своего коллегу, который его заменял эти три дня. А ещё он взял три лишних смены на себя, чтобы не чувствовать себя каким-то халтурщиком, да и чтоб зарплату ему выплатили ту, на которую Лютик рассчитывал изначально.       И почему-то именно сегодня на работе такая скукотища. Можно сидеть и пинать хуи, начальник об этом не узнает, ведь он уехал в другой город на недельку-другую, а с сегодняшними сменщицами парень особо не говорил… Это женщины, которым за 50, с ними и не поговоришь о своём: сразу наркоманом назовут. И ведь бар только открылся на вечернюю, никто не придёт ещё минимум час. Скучно, пиздец. Связь в этом подвальчике ловит херово, поэтому в телефоне особо не посидишь. В честь этого здесь есть вай-фай, но день назад начальник сменил пароль и Люци его не узнает ещё очень долго. Коллег спросить язык не поворачивается. Ой дурак, вот и валяйся на барной стойке, рассматривая своё искажённое в бокале лицо. Развлечение, конечно, так себе, ну хоть что-то.       Послышался звук колокольчика. Неужели кто-то пришёл? Удивительно. Люци быстренько встал и выпрямился, будто это и не он вовсе только что расплывался на барной стойке. Вот только… Тот, кто пришел, удивил его в несколько раз больше того, что кто-то завалился сюда в такое время. Это был, мать вашу, Тим. Какого хера ему тут надо? Своими серыми глазами он уловил телодвижения у стойки и направился прямиком к Люци. — Добро пожаловать… — чуть не забыл о всех правилах Лютик. Даже если вы знакомы с клиентом, вы должны говорить с ним так же, как и с остальными посетителями. — Здорова, побитый, — нагло ответил Тим и залез на высокий стул, облокачиваясь на стол. Шёл бы ты отсюда, петушок, это моя точка, могу и бутылкой на эмоциях зарядить! — Я так понимаю, ты хочешь поговорить как человек с человеком, а не как клиент с сотрудником? — недоверчиво спросил Люци. Так, как Тим, в этот бар ещё никто не заваливался. Может, он такой смелый только из-за того, что тут кроме неформала нет и не было никого? — Типа того. Но можешь и плеснуть чего-нить, раз уж я зашёл. — Для начала, что будешь пить? — поинтересовался Люци, показав рукой на крупное табло с перечнем всевозможных напитков. — Насрать. На твой выбор.       Это была твоя ошибка, парень! Люци не пьёт алкоголь, и его мнение о здешнем пойле складывалось лишь за счёт реакций других людей. Разумеется, Лютик будет рекомендовать то, за что ему заплатят побольше обычного, то есть самое дорогое, что тут только есть! Хотя… Это была слишком быстрая реакция. Тут не какой-нибудь ресторан в центре столицы, где стакан самого дорогого напитка будет стоить как половина вашей пропитой почки. И всё-таки Тим его спас как-никак, а Люци не такая падлюка, как тот же Всосал. Сегодня бармен решил пооткровенничать… — Я не пью алкоголь… — заявил парень, но Тим почему-то посмотрел на него как на дебила. — И что? Не ты же его пить будешь. — Ахуеть, простите, ты логичный! — не выдержал Лютик. — Тогда мой выбор остановится на самом дорогом. Ты согласен? — Сказал же, что насрать. Я всё равно не шарю во всей этой хуйне со вкусом и качеством алкоголя.       Настала очередь Люци смотреть на Тима как на дебила. Ты какого чёрта пришёл вообще в блядский бар, если не бухать?! Над «побитым» позлорадствовать? Пока что у тебя получается его только бесить этим выражением лица, мол, ему на всё насрать. Ух, сука. Спокойно… Эта гадина просто выпьет и свалит… Выпьет. И. Свалит.       Этого не произошло. Этот мудак сидит тут уже весь вечер. Эта падла сидит тут с самого начала до ебучего конца смены! А ещё он в хлам. Ну хоть это как-то поднимает настроение. Пьяные люди такие смешные. Хотя этот что-то нихера не смешной. Он просто лежит на столе и депрессует. Ну просто ахерительно. Ладно, может показаться, что Люци садюга, но то, как Тим «грустит», действительно смешно. Или не смешно?.. Он не может определиться, поэтому самое время забить хуй. Он и так слишком много думал об этом проспиртованном теле за этот вечер.       Если так подумать… Чем Тим вообще стал его бесить? Он же, вроде бы, ничего такого не сказал и не сделал… Люци вообще ему обязан, парень же его, типа, спас от Вассала. Точнее не спас, а просто подобрал после всего. Ой, да ладно, Лютик всё равно ему что-то да должен. Кстати, скоро закругляться пора, а этот свой банкет заканчивать не решается. В честь чего вообще бухич? — Э, слышь, — свистнул Тим, чтобы позвать Люци. — Котик, хочешь я те расскажу чё по секрету? — М? — подошёл работничек к парню и сделал вид, что слушает его. Он даже забил на то, что его назвали котиком. Ладно, возможно, Тим вдруг вспомнил разговор Люци с начальником и его прозвище. — Тебя, короче, когда бил-и в первый раз, я их остановить хотел, вот. Но подумал, что меня не-е поймут, и как-то так не получилось, короче, — нёс не сильно связанную дичь Тим, поглядывая мутным взглядом на неформала, чтобы удостовериться, что тот его слушает. — Это уже произошло, поэтому не парься, — спокойно ответил Лютик, вытирая стакан. Такой Тим ему нравится больше, если быть честным. Нет этого наигранного пафоса и выражения лица, а-ля «мне похуй». О, боже. Люци только что понял, почему люди ненавидят похуистов! Получается, он ненавидит себя? Ну и ладно, насрать. — Не, ты прикинь. Уже во второй раз я придумал, как тя спасти! — Меня пырнули, если ты не забыл. — Но могли ж ещё и отхуярить! Они думали, что я на стрёме стоя-л, а я подключался к колонке какого-то дебила и, короче, звук мусоров подрубил, они пересрались и свалили, — гордо заявил парень. И ведь действительно умно. Не каждый бы додумался. Мотивы, правда, до сих пор не ясны, но может он действительно просто хороший человек, который попал не в ту компанию. Хочется в это верить. А Тим вновь поник по непонятной причине. — Спасибо. Я благодарен, честно, — сказал Люци, поставив блестящий стакан на своё место, и расплылся в улыбке. Руки сами потянулись к Тиму. Он слегка потрепал парня по голове, на что тот сразу же отреагировал. Сначала он не понял, что происходит, и стал смотреть на Люци не моргая, как кот на муху, в его взгляде читалось что-то вроде «какого черта этот кожаный мешок делает», но потом до него резко дошло, поэтому он расслабился, а недогрусть сползла с его лица. Мило.       До закрытия несколько минут. Лютик пришёл к выводу, что пора бы и отдать должок. Если уж его тащили до чужого дома, то настала очередь Люци тащить бухого Тима до его квартиры. Не зря запомнил адрес. Он долго не решался вернуться к парню, чтобы отдать вещи, и в итоге Люци просто забил. Не сильно эти шмотки Тиму и нужны, по всей видимости. Уже около подъезда неформал пытался узнать, где находятся ключи у мирно посапывающего парня. — Ключей не-т, я с мамкой поср-ался и свалил, — навеселе пробормотал Тим. Ну вот и хули этот дурак лыбится, будто ему сейчас отсос перепадёт?! Спи дальше, горе-алкоголик. — О, это же… — внезапно подала голос старушка, подходящая к подъезду. Женщина, время позднее, вы какого фига гуляете? Ставлю сотку, что она идёт из того самого тайного клуба старушек! — Аккуратнее с гвоздями в следующий раз, — предупредила она и только потом заметила, что Люци тут не один. — Мы знакомы? — не понял Лютик. Какие гвозди ещё… Может по району слух какой-то пошёл, а он не в курсе? — Ох… Боже мой, Тимоша напился так-и? Они с Людкой сегодня так кричали друг на друга… — Женщина проигнорировала вопрос парня и начала о своём. Скорее всего, это соседка этого обалдуя. — Не знаете по какой причине? — решил поинтересоваться Люци. — Господи, да весь дом слышал, как они из-за посуды ругались словно дети малые… В итоге он сказал Людке, как бы это культурнее сказать… — Она задумалась на минутку. — Совокупляться со своей кастрюлей самой и ушёл, — сказала старушка. И ведь действительно, культурно интерпретировать фразу про еблю с кастрюлей, это ж какой у неё словарный запас-то! — Твою ж налево, — тихо ругнулся Лютик, пытаясь не заржать с культурной версии того самого выражения. — Не знаете, в какой квартире он живёт? — Знать-то, знаю, но лучше ему пока дома не появляться. Она женщина злопамятная, пока не успокоится после скандала, к ней лучше никого не подпускать. Её мужик в таких случаях всегда к моему в гараж сбегает от греха подальше, — предупредила соседка. — Понятно… Спасибо большое. До свидания… — сказал Люци и повернул в сторону. Предстоит путь уже до его дома, по всей видимости. Эх, бросить бы этого дурачка где-нибудь на лавочке, да совесть не позволяет. Бабулька в ответ уходящему парню лишь пожелала удачи.       Ладно, хорошо, всё в порядке. Просто дойдём до хаты… Он отоспится, помирится с матерью и благополучно свалит. Да. Только нужно предупредить Гурмана, чтобы тот не шарахался.       Ловко, одной рукой Люци набрал номер друга, а точнее просто выбрал уже имеющийся в контактах. Он же не какой-нибудь Мегамозг, чтобы помнить номера всех и каждого. Судя по голосу, Гурман пару секунд назад спал. «Какого хуя, чел?» — спросил Стас, явно не обрадовавшись звонку. Естественно, кто б обрадовался, когда ты в кой-то веки заснул, после хер знает какой по счёту выпитой банки энергетика, и тут тебе звонит какая-то… Жена гангстера? Стас, я смотрю, ты знаешь толк в том, как записывать друзей в контактах. Респект. — Короче, приду с тем чуваком, который меня перевязывал, он в говно, но на всякий случай надень хоть что-нибудь, — предупредил Люци, зная привычку друга спать в чём мать родила. Лютику-то насрать, а вот этот пьяный гамадрил может что-то не так понять. «Бля-я-я-я-я-я-я-я-я…» — послышалось протянутое, многозначное слово, после которого Гурман незамедлительно сбросил. И вот так всегда. Ну и ладно, ну и пожалуйста! Если что, то Люци за чужую задницу ответственность не несёт. Пойдёт пьяный Тим поссать, заглянет не в ту комнату, а тут аппетитная задница торчит, грех не воспользоваться. Не то чтобы у Стаса была аппетитная сра… Кхм…       Ай, не трогайте жопу Стасика, Гурман святой, и жопа его святая, долг Люци — защитить святые булки друга.       Долг Люци только что потерял смысл. Дойдя до дома, Лютик обнаружил, что Стас не встречает хозяина с хлебом и солью. Да что уж там, Гурман просто куда-то свалил. И одеяло спиздил! А подушку оставил… Хотя она вечно у него вдалеке от головы валяется, он и не спит на ней. Удивительный человек. Только вот, куда свалил этот придурок? Ну, если он и ушёл, значит есть куда, поэтому поводов переживать, наверное, нет.       Раз уж Тим когда-то одолжил раненому неформалу свою постель, то настала очередь Люци делиться своими матрасами. Не по-царски, конечно, но что поделать. Лютик сбросил с себя мило посапывающий балласт, имя которому Тимофей, на матрас, а сам решил удалиться в душ. После вечерних смен всегда такое ощущение, будто парень работал не за барной стойкой, а на заводе. Хотя частично этим он сегодня и занимался. Правда таскал он не металлические дохуя тяжёлые шайбы, а одного алкаша. Поссориться с матерью из-за посуды, это надо постараться, особенно в его возрасте. А о каком, кстати говоря, возрасте идёт речь? Люци как-то не спрашивал, да и не задумывался. На вид лет восемнадцать точно есть, а вот если нет… И об этом узнают на работе, в частности начальник, то пизда рулям. Почти в каждом магазине этого района подросткам свободно продают алкоголь, все начальники это поощряют, ибо с проверками сюда никто и никогда не приходил, а с мелких алкашей неплохая выручка капает. Но только не наш босс, у него свои принципы, а ещё дочка пятнадцати лет. Уж чего, а её скоротечной зависимости от алкоголя он точно не хочет. Так что… Спаивайтесь дети дорогие, но только не в нашей славной пивнушке, иначе здешним работничкам прилетит штраф или волшебный пендель. Даже Стасу, который в свои двадцать выглядит на пятнадцать, без проблем продают пивас.       После банных процедур Люци натянул на себя свободные шорты, в которых ему спать удобнее всего, и решил перед сном проведать как там наш алкаш, не укатился ли куда. Каково было удивление хозяина квартиры, когда он увидел, что на его родных матрасах пьяный Тим уже сидит в одних трусах и ловит галюны, судя по его потерянному виду. Нет, ну тут точно всё нормально, можно и спать идти! Люци уж было развернулся и ушёл, но… — Подожди, — очень тихо сказал Тим. Так тихо, что Люци это еле-еле услышал, и чтобы в последующие разы не переспрашивать, что этот парень себе под нос там мямлит, Лютик решил просто подойти к нему ближе.       И почему-то именно сейчас к этому парню вернулись силы двигаться. Он притянул Люци за руку и с лёгкостью повалил неформала на матрасы, а сам навис сверху прежде, чем Лютик успел что-либо понять. Так, дело пахнет жареным, нет, горелым. Кто-нибудь, спасите! Стас!!! Любые попытки выбраться из этого положения оканчивались провалом. Парень держал руки Люцифера, который, словно змея, извивался под ним. Бесполезно. Таким образом, неформал просто выдохся и отбросил попытки свалить, пока Тим смотрел на него то ли хищным, то ли мутным взглядом. «Ах ты ж корова с прессом. Тяжёлый говнюк… Обнажил так-и своё подкаченное тело, любитель оверсайза!» — истерил в своём подсознании уставший Люци, всячески проклиная своё чувство долга, которое заставило его притащить эту «корову с прессом» к себе домой. — Пусти, — сделав грозный вид, серьезно проговорил Люци, но его проигнорировали. И только потом, всё также держа руки парня, Тим нагнулся ближе к уху Лютика. — Хочу тебя, — тихо, почти шёпотом произнёс он и вернулся в исходное положение, продолжив держать того, кто совсем недавно тащил Тима на своём горбу через весь район… — А я не хочу, — с тем же настроем сказал неформал, пытаясь сохранять здравый рассудок и не поддаться панике, как это произошло в тот злосчастный день в момент стычки с Вассалом. — Уверен? — с вызовом спросил Тим, будто был уверен в том, что Люци ахуеть как хочет, чтоб его в жопу трахнули.       Нет, ну он однажды рассматривал такой вариант, представляя, что встречается с парнем, но своей позиции, а ему однозначно светит роль снизу, он был не особо рад, если быть точнее, то ему страшно. Даже если Люци и хотелось покинуть братство девственников, то точно не сегодня и, однозначно, это должно произойти по любви! И тут парню внезапно вспомнилась последняя девушка, с которой он встречался, Наташа — та, что сказала Лютику, что бабы — это не по его части. Это что ж получается? Она это сказала, и вот Люцифер уже лежит под парнем. Ахуеть! Она ведьма!       «Точно ведьма, отвечаю, ей не понравилось, что я к ней в магазин за продуктами хожу и зарплатой выёбываюсь! Это она меня прокляла. И Вассала этого тоже она послала! Бабы — зло! А знаешь что, Наташа? Будет смешно, если по району слухи пойдут, что от тебя мужик к мужику ушёл, понятно?! Так что всё, Тимоха, я готов, давай!» — Началось… и быстро, по всей видимости, закончилось. Люци просто расслабил булки и лежал в ожидании каких-либо действий, хоть всё ещё и немного подрагивал.       Тим всё это время наблюдал за физиономией неформала, продолжая величественно нависать над ним, но когда тот расслабился, парень перешёл в наступление. Не отрывая взгляда от лица Люци, Тим стал приближаться к его губам. Лютик лежал с закрытыми глазами, но когда его обдало тёплым ветерком, он понял, что этот дурак хочет сделать. Через мгновение он почувствовал лёгкое, осторожное прикосновение на своих губах. Дрожь отступила, и Люци уже окончательно растёкся под напором целующего его парня. Девушки, с которыми встречался Люцифер, не позволяли лезть с поцелуями сразу, а уже через несколько дней бросали его, потому парень перестал придавать этому процессу особую значимость, так ни разу и не поцеловавшись. Он просто не видел в этой фигне что-то большее, чем простой обмен слюнями, но этот… Тим явно знает какой-то секрет, иначе как можно объяснить то, почему этот пацан так ахуенно целуется! Люци поддался этому нежному поцелую, который уже давно перерос в нечто большее. В страстный поцелуй. Парень отпустил руки неформала, но тот даже не подумал останавливать то, что сейчас происходит. Лютик давно вне зоны доступа и полностью поглощён процессом. Сердце ускоренно билось в груди, а сознание изъявило желание на несколько секунд выпасть из этой реальности, но горячие прикосновения Тима то и дело возвращали Люци в суровую реалию.       Дышать чертовски трудно, инициатор происходящего не сбавлял обороты и продолжал с напором целовать парня под собой, зарывшись одной рукой в розовые, непослушные, но в тоже время мягкие волосы. Тим притягивал его к себе, словно желая слиться воедино. Левой рукой он посчитал правильным пересчитать все рёбра Люци. Неформал не был до одури худым, но из-за какого-то там нарушения, он родился с немного неправильной грудной клеткой, и даже с имеющимся слоем жирка, она всё равно выпирала. А знаете, что ещё выпирает? Правильно. Люци возбудился и Тим это заметил моментально, хотя и сам он недалеко ушел: Тимоша младший в полной боевой готовности.       Парень упирался одной ногой прямо между ног Лютика, пока тот не понимал, что же ему делать. Когда Тим отпустил его руки, парень совершенно растерялся не зная, куда же деть эти злополучные ручищи. Ему страшно. Не смотря на приятные ощущения и чрезмерную нежность со стороны Тима, Люци всё ещё страшно. Наверно, он бы не боялся так сильно, если бы за его спиной была хотя бы капелька опыта, но всё происходит впервые, и он не может поддаться какому-то незнакомому чувству страсти, так как до этого он ничего подобного не испытывал. Сегодня он убедился, что хентай и реальность — очень разные вещи.       Тим видел, как бегали его глаза, а его красное лицо выглядело очень растерянно. Этот парень продолжил лежать с запрокинутыми вверх руками даже после того, как он его отпустил… Выглядит забавно. И тут до него дошло. — Только не говори, что ты девственник, — громче, чем до этого, поинтересовался парень, временно прекратив атаку на мягкие губы Люци… Он серьезно ждал нормального ответа от краснющего парня, который сейчас всеми силами пытается глотать воздух, пока не отнимают? А Тимоша то, видать, протрезвел… Совсем немного. — Угу… — замявшись ответил Лютик, отведя взгляд в сторону. Как же ему хочется сейчас провалиться куда-нибудь под землю. Или хотя бы под матрас. Сердце всё ещё бешено бьётся, а сам Люци не может успокоиться. Это какое-то странное состояние. На него оказывают давление одновременно и паника, и возбуждение, и Тим в придачу.       Парень тяжело вздохнул. Да так вздохнул, словно в слух произнёс что-то вроде: «Ну и лох же ты, Люцифер, даже потрахаться по-человечески не можешь.» Он слез с Люци, дав тому полную свободу действий, и сел рядом, закрыв лицо рукой. Лютик, поздравь себя, ты снова всё испортил. Видимо… Не только девушки, но ещё и парни — это не твоё. Полный отстой. То самое чувство, когда тебя не захотели даже изнасиловать. Ну и пошёл ты нахуй, Тимофей Степанович! Люци отвернулся к стене, сделав вид, что обиделся. Тем не менее… У него всё ещё стоит, что вызывает некоторые неудобства. — Прости, — пробубнил себе под нос Тим. Люци почему-то подумал, что теперь этот алкаш может сгонять в туалет, успокоить свою вторую голову и пойти спать в другую комнату, но… Он просто лёг рядом, накрыв их обоих одеялом. Уж чего, а одеяла Люци точно не хватало, когда он весь в поту от напряга. Блять.       Лютик решил полежать какое-то время, пялясь в желтые стены, в надежде, что Тим под действием алкоголя наконец сляжет и будет спать как мертвый, а Люци тем временем бы тактично слинял в комнату Стаса, где собирался спать изначально. Но Тим всё не засыпал, его выдавали движения. Неформал под воздействием усталости сам не заметил, как стал засыпать.       Как только Люци окончательно закрыл глаза, до него дотронулась горячая рука. И вот тут уже сон как ветром сдуло. Извращенец решил повторить? Дубль два?       Тим водил своими длинными пальцами по спине: от лопаток до крестца. Эти непонятные движения, так или иначе, вызывали смешанные ощущения, Люци чувствовал, как покрывается мурашками, но чего пытается добиться Тим — непонятно. Это какой-то новый способ возбудить партнёра? Окей… Парень прощупывал позвоночник Люци, потом добрался до шеи, а после опустился чуть ниже, к рёбрам. — Что ты делаешь? — всё же спрашивает Лютик, не поворачиваясь к Тиму.       Его игнорируют. Рука добирается до живота. Щекотно. И снова, рука скользит вверх. Тимофей, чтоб его кастрюлю, неожиданно прижался к Люци, и тот сразу же почувствовал жар тела парня. Он всё же решился и скинул одеяло к чёртовой бабушке, ибо было невыносимо жарко. Но, возможно, одеяло тут вовсе не причём, а в пот неформала бросает по другой причине. Чувствуется… Влажный язык у затылка. Тим втягивает в себя кожу, желая оставить яркие засосы в память о сегодняшней ночи. Делает ещё парочку около первого следа и медленно добирается до ключицы, после чего Люци почувствовал острую, мимолётную боль. Этот придурок ещё и кусается! Он точно пьяный, а не бешеный?! Люци задерживает дыхание, в надежде успокоить бешено стучащее сердце и справиться с наступающей бурей различных эмоций.       Он издевается, ну вот точно. От бессилия парень кусает губы, но это ему, естественно, никак не помогает. Тим продолжал исследование верхней части тела Люци, попутно оставляя медленно краснеющие пятна на ключицах, шее, плечах. Укус саднит. Пульс ускоряется. При этом, Тим проскальзывает ногой между ногами Люци и сгибает в колене. Опять. Опять он это делает! Он продолжал свою одностороннюю игру, если это можно назвать игрой, а не пыткой. Он делает это неторопливо, словно дразнит. Пытается распалить, но куда уж больше? Стояк давно на месте, сердечко готово выпрыгнуть в ближайшее окно, а Тим никуда не торопится. Возможно, он переродившийся Леонардо да Винчи, который хочет нарисовать на спине Люци ебучую Мона Лизу. И если сердце колотится неимоверно быстро, отбивая только в путь, то время будто бы, наоборот, течёт слишком медленно. Достал уже слюни разводить. Хочется, наконец, вкусить запретный плод, хоть и ценой прекрасной Адамовой задницы. Под Адамовой задницей подразумевалась жопа Люцифера, но не суть. Теперь его очередь. Его очередь окунуться в тот самый, неизведанный омут страсти и эмоций.

***

      Я не знаю, чем я думал в тот момент. Возможно, в голову ударило возбуждение или какая-нибудь другая херабора. Факт в том, что меня настолько задрало это бесконечное боготворение моего затылка со стороны Тима, что я решил всё взять в свои руки. В комнате было не так уж и темно учитывая, что занавесок на окне не было, а с улицы светил долбаный фонарь. Я воспользовался какой-то заминкой и, наконец, подмял парня под себя, нагло упираясь стояком ему в промежность. Благодаря свету уличного фонаря я замечаю, как Тим покраснел. Ей богу, словно он сам девственник. А что если?.. Нет, он уже успел продемонстрировать свои способности, поэтому вряд ли это так. На одной только порнушке такому не научишься. Тем не менее его лицо крайне возбуждает, поэтому я… Впился в его губы, пока тот не успел ничего осознать. Поцелуй вышел каким-то спонтанным и не очень-то умелым, но я хотя бы старался. Вечно ищу себе оправдания. А кто не ищет? Пока я раздумывал над качеством своей попытки в поцелуй, Тим притянул меня к себе и решил продолжить то, что я начал. Определённо, у него это выходит гораздо лучше, чем у меня. Я решил упереться одной рукой в матрас, чтобы ненароком не раздавить Тима, а пальцы другой пропустил через его русые волосы. Они показались каким-то сухими, что немного странно, ведь даже мои волосы после многочисленных покрасок оставались мягкими, хоть и непослушными. Но всё равно ощущения довольно прикольные. Люблю жамкать волосы. Тима это абсолютно не напрягало, он, наоборот, даже сильнее завёлся, лез с поцелуями с всё большим и большим напором, пока в ход не пошёл язык. Вкус алкоголя. Не знаю, отталкивает ли меня подобное, но я всё равно недолюбливаю этот странный вкус. Слегка пожалел, что не остановился вовремя и не перестал наливать ему, когда это было пора бы сделать.       Всего один рывок, и я вновь под ним. По всей видимости, он принял вызов и решил зайти дальше, чем зацелованный затылок. Если мы так и продолжим кувыркаться в прямом смысле этого слова, то у меня закружится голова. Сразу всплывают воспоминания о том неудачном сальто. Тим дотронулся рукой до колец, которые продеты в правое ухо, из-за чего я вздрогнул. Это что-то вроде эрогенной зоны, я так думаю. Мурашки по коже, когда кто-нибудь что-то шепчет на ухо или просто трогает. Вообще их, вроде бы, нужно снимать на ночь, но я этого не делаю, мне и так заебись. Я непроизвольно зажмурился. Он приближается ближе, меня вновь обдало тёплым дыханием, касается губами моего уха, слегка закусывает мочку уха, оттягивает и отпускает. Возможно я чего-то не понимаю, но это какие-то странные прелюдии. Проводит рукой от скулы до живота, попутно оставляя очередные засосы на ключицах, солнечном сплетении и даже около того места, куда меня однажды пырнул его дружок. Я уже успел расслабиться, но всё ещё боялся даже вздохнуть, не веря в происходящее. Жаркие поцелуи стали перерастать в лёгкие укусы.       «Господи, может хватит уже лизаться?» — задаю вопрос Тиму, но не смею произнести это вслух. Стыдно. Но Тим, кажется, сам прочитал мои мысли. Он прошёлся языком по соскам, а после поднял голову, чтобы посмотреть на мою реакцию. Непонимание во взгляде сошло за реакцию, по всей видимости. Не думаю, что я фанат чего-то такого. Решив оставить идею с сосками, Тим опустился ближе к месту, которое требует особого внимания уже давно, но в последний момент остановился где-то на уровне бёдер и решил оставить засос и там. Закусывает часть кожи и втягивает в себя сильнее, если сравнивать с предыдущими. Удивительно, но… Я издал первый хорошо слышимый стон за этот вечер. От удивления мы с Тимом посмотрели друг на друга, после чего этот утырок ухмыльнулся, а его глаза заблестели на свету уличных фонарей. Он что же, всё это время так старался, чтоб стоны мои услышать? На зло буду пытаться молчать. Но не обещаю, что у меня это получится, учитывая то, что назревает. Интенсивные поцелуи перетекают в адское нетерпение. Ткань старых шорт пропиталась чем-то… Без понятия что это, но Тима это пятно, вызывающее некое смущение, никоем образом не беспокоит. Ну, значит так нужно, наверно. Впервые так долго приходится терпеть. Обычно, если встал, пошёл в ванну, подрочил, руки помыл и бегом заниматься своими делами, оценив гениальный сюжет какого-нибудь хентая. А тут такое, блять…       Тим на какое-то время прекращает покрывать мой живот метками, вновь посмотрев на моё до одури красное лицо. Он кидает на меня беглый взгляд, оценивает ситуацию и замирает. В голове моментально стали проносится различные, неутешительные мысли. Он протрезвел? Он передумал? У него инфаркт?       Меня начинает потряхивать. В глазах мутнеет. Каким бы похуистом я не был, паника всегда берёт верх, как бы я не старался. Пока я был поглощён мыслями о всяких бреднях, не заметил, как Тим вновь обрёл способность двигаться, более того, он уже успел стянуть с меня мешающий и единственный предмет гардероба. Очухался я уже на моменте, когда труселя самого Тима летели куда-то в сторону окна. Ничего себе приборчик… Еп твою третью ногу, и вот этим вот… В меня? Бля-я-я-я… Именно этого я и боялся, и именно это и случилось. А подготовочка какая-нибудь будет вообще? Нет? Надеюсь, да…       Тим вновь посмотрел на меня. У меня что-то на лице? Что-то кроме странной физиономии из-за накатившего стыда. Ещё и лыбится, мудень. Сука, чтоб тебе в следующий раз водки палёной налили, и ты б от белого друга весь вечер не отходил! — Боишься? — ехидно спрашивает он. А знаешь что, Тимофей? Я тебе буду отвечать той же монетой, что и ты мне, то есть игнорировать. Я демонстративно отвернулся.       Он что-то пробубнил себе под нос, но я этого не услышал. Так, любитель тысячелетних прелюдий, я тут состарюсь скоро, а до сути мы так и не дойдём. Не думаю, что ты захочешь ебать дедулю, поэтому шевели сосисками, рожа ты ехидная! Без понятия, чё там надо делать, просто не тяни и сделай наконец! Хотел бы я произнести это вслух. Но не скажу. Потому что, что? Потому что Тим схватил мой хуй! Нет, ну мой питон — это частная собственность. Руки прочь от Никиты! Хотя, если так подумать, то и жопа моя — тоже частная собственность. И вообще все действия происходят на моей территории. Произвол какой-то.       Взгляд Тима по-прежнему мутный, алкоголь из него, по всей видимости, так просто не выветривается. Но что-то в этих ледяных глазах присутствует, помимо типичных признаков будущего похмелья. Голод. Идеально подходящее слово. Он словно готов сожрать меня без остатка. С недавнего времени он стал тяжело дышать, видимо, из-за того, что находится в нескольких «шагах» от желаемого. Тим сжал мой член крепче и начал водить рукой сверху вниз, повторяя это снова и снова, при этом вновь набрасываясь на мои губы, которые уже опухли от таких частых и, в какой-то степени, грубых поцелуев. Из-за столь утомительного ожидания, произошло то, ради чего обычно люди и занимаются сексом. Ощущения ниже живота всё ярче, а тело требует разрядки. Пальцы Тима сжимают член слишком сильно. Я, выгибаясь в экстазе, наконец, кончаю. Это произошло. Неужели.       Его же произошедшее сильно ускорило. Часть спермы изначально попала на его руку, поэтому он не церемонясь касается тугого отверстия. — Э-э-э, куда?! — не выдерживаю я и задаю весьма глупый вопрос. — Туда, куда ты мысленно посылал меня весь вечер? — с сарказмом отвечает он вопросом на вопрос и, подловив момент, когда я немного расслаблю булки, ввёл один палец внутрь, смазав свои пальцы и отверстие моими уже не потенциальными детьми. Но наличие естественной смазки меня не сильно обрадовало, я вздрогнул и зашипел словно какой-то кот, в которого кинули тапком. — Нх… А-ахуел что ли так внезапно? — пожаловался я, но это не то, что следовало бы делать. Тим, очевидно, пытается выбить из меня как можно больше разнообразных эмоций. Он старался, чтобы услышать стоны, а сейчас он горит желанием посмотреть на мою смешную реакцию, инфа сотка. — Это только начало, поэтому расслабься, — предупредил он. Да что вы говорите, Америку открыли! Знаю я, что там скоро в моей заднице окажется. Расслабиться не выйдет, чудила.       Блять, кажется, понятно, почему у меня до этого никогда не доходило до постели. Я не способен поддаться необходимому настроению, ну вот вообще никак. Тим заметил изменения в моём настроении моментально. Он снова запустил руку в мои волосы, но в этот раз это было как-то… нежнее и аккуратнее. Без резких движений и былого напора. Вновь притягивает мою голову к себе и также нежно целует. Признаюсь от всего сердца, так мне нравится гораздо больше. Заставляет задуматься о чём-то лёгком и на мгновение потеряться в наслаждении, и лишь небольшой дискомфорт ощущается внизу. Выступили отнюдь не первые капли пота. Горячо. Тим опять воспользовался моментом и ввёл второй палец, но аккуратнее, не как первый. Боль почти не чувствуется, а вызывающее дискомфорт покалывание быстро сменяется приятными ощущениями. До этого я лишь тяжело дышал, или будет вернее сказать — пыхтел как незнамо что, пытаясь сдержать голос. Сейчас же у меня возникло желание дать волю чувствам и стонать на весь дом, чтоб наутро все соседи знали, что у кого-то ночью произошёл секс. И Стас, наверняка, ушёл недалёко, поэтому вполне реально, что и он к утру уже будет в курсе. От своих слов о том, что буду сдерживаться на зло этому парню, я не отказался, но всё же начал тихо постанывать, если это можно так охарактеризовать.       Он слишком часто маячит перед лицом, то и дело набрасываясь на мои губы, а когда видит, что мне необходима банальная передышка, спускается ниже, к шее и оставляет засосы там, прикусывая некоторые участки кожи, после чего зализывает плоды своей работы, словно какое-то животное. С его внешностью, а это усыпанное родинками лицо, да и тело, в принципе, и такой любовью к поцелуям и укусам, я провёл некую параллель. Он сильно смахивает на нетерпеливую, любвеобильную, слюнявую собаку. Если учитывать огромное количество «пятен» на его теле, то это определённо далматинец. Класс. Тим, теперь ты Далматинец, и это не обсуждается.       Тем временем парень, заприметив мою наверняка глупую улыбку, закончил растягивать по-прежнему тугое кольцо мышц. Он всё ещё смотрел прямо на меня, на моё смущённое лицо, что не могло не вызвать определённой реакции. Я чувствовал, как собственное тело плавится от того, насколько этот парень горяч. Да, я всё же признал это, но, к сожалению Тима, не вслух. Мне кажется, я готов ему позволить делать всё, что он хочет, я готов ему ни в чем не отказывать. Ага… Как будто я до этого особо сопротивлялся. Ну и ладно, поломался для вида, и совесть чиста.       Пальцы исчезли, и я почувствовал, как что-то горячее упирается мне в зад. Это был стояк Тима. Я уже, кажется, сотый раз за вечер напрягся, увидев то, что по плану должно в меня войти. Испугался, что Тим из-за столь долгих и утомительных прелюдий слёту загонит в меня свою дубину по самое не балуй. Но этого не случилось, за что я лишний раз поблагодарил всевышних придурков. Закинув мои ноги к себе на плечи и положив мои бёдра к себе на колени, он медленно пытается войти. Уверен, моей спермы было и будет недостаточно, чтобы его член вошёл без каких-либо проблем. Но у него, кажется, получается, и я чувствую это слишком чётко. Он всё также аккуратно проникает в меня, продолжая смотреть мне прямо в глаза. Наблюдает за реакцией. Боль присутствует и она гораздо ярче, чем тогда. Закусываю губу, всё также понимая, что это не избавит меня от дискомфорта внизу. Очень неожиданно Тим сменил подход и резко вогнал в меня то, что не успело войти, я же от таких внезапных действий и новой порции более острой боли не рассчитал свои силы и прикусил губу сильнее обычного. Побежала кровь, но к моему превеликому счастью не из задницы. Я, скинув собственные ноги с его плеч, вцепился в спину Тима мёртвой хваткой, прижался всем телом, лишь бы он не начал двигаться раньше времени. Внутри всё сжалось. Это невыносимо. Я конечно понимал на что иду, но такое… Я не могу. Невольно выступили слёзы, и как бы я не старался их сдержать, они не хотели возвращаться обратно в организм. Тим уткнулся в мою ключицу и покорно ждал, пока я успокоюсь. Судорожное дыхание не прекращалось, я начинал боятся того, что задохнусь, но всё постепенно сходило на нет. Новой порцией страха накатило после того, как я почувствовал слабое телодвижение со стороны Тима. — Стой, — просипел я. — Ещё немного… Так полежим.       Тим прислушался и старался не делать резких движений. Его сухие волосы тёрлись о мой подбородок. Я ощущал свойственный только ему запах: уже менее заметный отголосок алкоголя и сладкий аромат шоколада вперемешку с несильно резким запахом пота. Я всё также заметно напряжён, и Тим об этом знает как никто другой. Решив перестать тяжело дышать около моих ключиц он аккуратно приблизился к моему лицу, несмотря на то, что я вцепился в него и, скорее всего, даже успел нехило поцарапать его спину. Убрал непослушные локоны в сторону одной рукой и словно какого-то ребёнка поцеловал меня в лоб, стараясь успокоить. Честно говоря, мама и другие родственники никогда не делали ничего подобного, но это всё равно подействовало. Пусть это и можно считать обычным самовнушением, мне стало лучше, хоть и немного. Очень странно получать столько тепла и нежности от человека, которого я знаю от силы несколько дней. Но если подумать, то наличие его члена в моей заднице — это самое странное.       Заметив очередные перемены на моём лице, Тим с неохотой выбирается из моей, казалось бы, очень крепкой хватки и смотрит на меня таким взглядом, словно сейчас убьёт на моих глазах моего же кота. А ведь у меня даже нет кота! Он начинает двигаться. Дискомфорт присутствует, а былая боль почти ушла. Он не ускорялся, старался всё делать аккуратно, следя за моей реакцией. Я не собирался выкрикивать всю ночь какие-нибудь фразы, свойственные героиням всем известного жанра по типу: «Вытащи! Он такой большой!» Но очень хочется, если честно, потому что я насмотрелся этого дерьма, и ничего больше в голову не лезет, кроме типичных порнушных высказываний. После каждого медленного, но весьма ощутимого толчка я старался дышать спокойнее, но получалось лишь судорожно выдыхать и вздрагивать. Собственное тело уже давно мной не контролируется. Я заметил, что Тим начал ускорятся, до этого я почему-то думал, что если он ускорится, то настанет конец света. Он снова забросил мои ноги на свои плечи и поддался вперёд, тогда-то с моих уст сорвался второй стон. Нахуй это всё, на зло, не на зло, похуй, не мне говорить о гордости с членом в заднице. Больше не буду сдерживать голос. Тим резко ускоряется, вбиваясь всё сильнее, топя меня в приятных ощущениях. Ему простительно, он долго терпел, стараясь сделать так, чтобы наслаждение от процесса получили мы оба, а не он один. По комнате разносились сдавленные стоны и еле слышимые шлепки. Я не мог сосредоточиться на происходящем от слова вообще. Мысли с каждым толчком вылетали из головы и отправлялись в свободное плавание. Судя по лицу Тима и тому как он пыхтит, ему всё нравится, даже слишком. Я вцепился рукой в простыню: мне казалось, что этот Далматинец меня такими сильными рывками может и с матраса выкинуть нахрен. Это была единственная мысля, которая успела прийти на ум, перед тем как я вновь погрузился в омут нескончаемо приятных ощущений. Тим кусает губы, содрогаясь в экстазе. Не знаю как он, но вот у меня ощущения внизу живота лишь нарастают. Член требует разрядки. Я потянулся свободной рукой к месту, требующему внимания, отвернувшись в сторону и уткнувшись в подушку. Уж что, а дрочить, когда на меня так пристально смотрят, я не буду. Стоило мне только прикоснуться к себе, Тим спохватился и одёрнул мою руку, а сам вцепился в моё достоинство и начал надрачивать в такт собственным движениям. Быстрый ритм подавляет волю, напряжение снизу растёт с каждым рывком, с каждым толчком. Голова пуста. Ни одной мысли, лишь желание. Желание, чтобы Тим не останавливался. Откидываю голову назад, настолько, насколько это вообще возможно. Бешеный ритм не утихает. Всё, что я слышу — это собственные стоны. Прогибаюсь словно из меня вышел святой дух, когда Тим резко вытащил свой агрегат и стал надрачивать нам обоим. Кончаю. В след за мной кончает и он, заляпав мой живот своим семенем.       Лежу на кровати без сил. Дышу так словно вернулся в школьные годы, когда физрук заставлял меня бежать несколько километров без передышки. Я всё. Я не в силах пошевелить и пальцем. Как бы я не хотел сейчас встать, вытереть насухо своё тело, поменять постельное белье, пропитавшееся потом, но мне это не под силу. Я заметил, как Тим вышел из комнаты, прежде чем я заснул в таком непотребном виде.