Миф о девятом вале

      Гарри Поттер, Билл Уизли и трое молодоволшебников бежали по улице Стартфорда-на-Эйвоне. Форменные камзолы были испачканы сажей — молодые люди только что вывалились из камина живущего в квартале от Гермионы маггла, спешным образом подключенного к сети. За это несанкционированное подключение Билл точно получит взыскание, но другого способа как можно быстрее добраться до подруги не было. Гермиона ещё два года назад запечатала свой камин намертво, добираться до её дома трансгрессиями нереально — они устанут как фестралы и не смогут нормально сражаться.       — Билл, Морган, заворачивайте направо! Аарон, вон на ту улицу и первый поворот налево! Тесей, за мной! — командовал на бегу Гарри. — Окружаем!       Мерлин знает, что могло их ждать в доме Гермионы Уизли-Грейнджер. Возможно, истекающая кровью подруга. Или пустота. Обгорелые балки, как на месте дома её родителей. Или Гермиона в качестве заложницы. Что угодно ожидал увидеть Гарри Поттер, но только не двух Дамьенов Бернаров на лужайке около дома.       Они были совершенно одинаковые, рыжеватые и всклокоченные, с грубыми простыми чертами и коренастыми фигурами. Совершенно одинаковые, и при этом абсолютно разными были выражения их лиц. Один нападал, молча и яростно,  — другой, испуганный, как мог оборонялся или, скорее, пытался спастись бегством. Один был одет точно так же, как тот, которого Гарри и Билл видели двадцать минут назад, в брюках и камзоле, другой же был в домашнем халате из-под которого торчала рубашка и кальсоны. Этот, второй из дядюшек, ухватил крышку от мусорного бака, и, выставив её наподобие щита, упал за баки, когда в него полетела лиловая вспышка. Было ясное утро, и из окон соседних домов за всем происходящим наблюдало несколько ошарашенных магглов.       — Экспелиармус! — крикнул, не останавливаясь, Гарри, но тот из Бернаров, который нападал, удержал палочку двумя руками, будто был готов именно к этому заклинанию. Впрочем, наверное, как и все в Магической Британии. Он прекратил атаковать, остановился, одним взглядом окинул приближающихся к дому авроров и трансгрессировал. И снова на месте его трансгрессии пересеклись разноцветные вспышки заклинаний.       — Г-г-гарри? — из-за баков выполз Дамьен Бернар. В испуганных глазах его стояли слёзы. — А чт-то?..       Двое подбежавших молодоволшебников рывком, не церемонясь поставили его на ноги, и, прежде чем они заломили дядюшке руки, Гарри движением остановил их.       — Где Гермиона? — спросил он резким голосом.       — В м-магазин… п-пошла… и на п-п-почту, и к-к-ажется, прогуляться. А… Гарри?!       — Зайдите в дом, мистер Бернар, — сухо потребовал Гарри Поттер. — Аарон, проводи.       Когда дядюшка Дамьен вошел в дом, Гарри повернулся к Биллу.       — Ты за Гермионой. Тесей — Косая Аллея и Лютный, найдите всех, кто в принципе может торговать Оборотным зельем. Всех доставить в аврорат. Морган — все магглы, которые за нами наблюдали, под Обливиэйт.       В доме под присмотром высокого русоволосого молодоволшебника Аарона Дамьен Бернар пытался попасть в кружку струёй воды из кувшина. Его руки предательски дрожали.       — И мне налейте, — Гарри снял с полки вторую кружку и подвинул дядюшке. — Аарон, осмотри дом.       Молодоволшебник коротко кивнул и удалился. Малфой поблагодарил Мерлина, что его здесь не было несколько дней, и исполнительный Аарон при всём желании не найдёт ничего, что могло выдать мага. Наконец, умышленно проливая, он умудрился наполнить две кружки и жадно выпил холодную воду.       — Г-гарри. В смысле, мистер Поттер, — взял он себя в руки дядюшка. — А что это?! А… а как это?       — Мистер Бернар, скажите, вы получали сову из Министерства? — спросил Главный аврор Британии, садясь на стул. Гарри Поттер был строг и собран, и глаза его, обычно глубокие и добрые, блестели новой для Люциуса Малфоя сталью. Мальчик вырос, определённо вырос. Война сделала его старше, работа в аврорате — жёстче. Шутка ли — руководить тёртыми и битыми мракоборцами, когда тебе едва-едва за двадцать? Конечно, революция многое поставила с ног на голову, и не один прославляющий маглократию юнец занял неподобающее ему место. Это было нелепо и печально, но Гарри Поттер, выученный ныне заключённому под стражу Кингсли Бруствером, был неплохим руководителем. Сказалась специфика работы — в мракоборческом центре кто удачлив и умел, тот и уважаем, и, безусловно, слава мальчика, дважды победившего одного из сильнейших волшебников современности, — хочешь-нет, а слушают.       — Нет, совы не было, вот… жду, — признался дядюшка и тяжело осел на стул напротив юноши. Его короткие грубые ладони до сих пор подрагивали. — А…       — А чем вы занимались сегодня утром?       — Проснулся. Завтрак… Гермиона готовила. В плюй-камни в пустой комнате наверху поиграли. У меня совершенно не получается, они всё время в меня плюются, но Гермиона всё равно не улыбается, да… А потом вот, — он указал на помойное ведро, откуда торчала почерневшая сырная корка, — ужаснейший сыр вчера купили, и Гермиона пошла в магазин. И на почту арендовать сову. А потом сработали охранные чары, я, старый дурак, вышел, а там… А там я!!!       Гарри слушал дядюшку молча, внимательно следя за его жестами и мимикой. Его спина была прямой и напряжённой, и волшебную палочку из рук юноша не спешил выпускать.       — Кроме Гермионы кто-то может подтвердить ваши показания? — спросил он ровно.       — Вы меня в чем-то подозреваете? — понял, наконец, дядюшка Дамьен и глаза его стали ещё больше, чем были до этого.       — Нет, — неискренне ответил Гарри, — но мне нужны доказательства.       — У меня ничего нет, — расстроился артефактовед и вдруг улыбнулся, — кроме моей собственной памяти! Но вам придётся вынимать воспоминание самому, мистер Поттер. Я, увы, не умею.       Аарон появился в дверях кухни.       — Всё чисто, мистер Поттер.       — Хорошо. Установи на дом новые защитные заклинания, — отозвался Гарри. — Мистер Бернар, я, к сожалению, не могу взять у вас воспоминание. Это не законно, да и все Омуты памяти сгинули во время революции.       Ему очень хотелось вынуть сейчас серебристую нить из головы дядюшки и решить разом все вопросы. Но здесь был молодоволшебник, а хранение и использование Омута памяти, легилименция и сыворотка правды были серьезными преступлениеми.       — Подождите, — испугался и заметался за столом артефактовед. — А Гермиона! Этот… Он же может на неё!       — Я послал за ней Билла, — голос Гарри смягчился, — не переживайте, мистер Бернар. Вы поймите меня правильно, я очень хочу вам верить. Очевидно, что, если у вас нет брата-близнеца, то один из Дамьенов Бернаров находится под действием Оборотного зелья. Мне всего лишь нужно знать наверняка, что это не вы.        Сквиб задумался и кивнул головой.       — Сколько действует это зелье, мистер Поттер? — спросил он спокойно.       — Час.       Дамьен развёл руками:       — Вот вам и ответ. Пробудьте со мной ещё минут, эдак, сорок, и сами всё увидите. И расскажите, наконец, что это только что было…       Гермиона и Билл пришли только через полтора часа. Дядюшка Дамьен, Гарри Поттер и Аарон пили чай на кухне. В чашке Люциуса Малфоя уже появилось и было выпито оборотное зелье. Налить его из бурдюка в рукаве было мудрёной наукой, но волшебник, полжизни отдавший служению Тёмному лорду, знал задачи и посложнее. Он добавлял зелье осторожно, пронося рукав над чашкой, когда мракоборец и молодоволшебник на несколько секунд отвлеклись на хлопок на улице, напоминавший звук трансгрессии — это постаралась Гермиона.       — Как вы оказались здесь раньше, чем Гарри? — спросила она, когда мракоборцы и молодоволшебники ушли, оставив вокруг дома Гермионы полдюжины охранных заклинаний. Люциус Малфой, уже в собственном обличье, с удовольствием откинулся на спинку дивана в гостиной и потянул за цепочку круглые часы. Гермиона вынула из кармана куртки бисерную сумочку, выудила из неё сначала костюм своего незадачливого дядюшки, а затем и палочку Малфоя. Он поймал палочку в полёте и покачал головой, когда от неосторожного обращения она недовольно заискрила синим. Вообще, палочка повадилась искрить и придавать излишний потенциал заклятьям слишком уж часто, и это было странно. То ли она была кем-то неумело проклята, то ли что-то чувствовала в своём хозяине необычное — странное, избыточное, подавленное.       — Ты в курсе, что после полного запрета на перемещение, незаконными и неотслеживаемыми порталами стали торговать в Лютном? — спросил он, когда Гермиона села напротив. Она не расслабилась, как Люциус, наоборот, устроила локти на коленях и наклонилась вперёд. Маленькая, дикая, очень себе на уме — кажется, такой Гермиона Грейнджер-Уизли показалась ему в зале суда Визенгамота два года назад. Была ещё в ней глубокая, заунывная тоска, но теперь, казалось, девочка держит её в узде, и довольно умело. Что-то случилось с ней новое. Малфою нравились эти перемены, и их авторство он почти полностью приписывал себе. Почти — потому что появилось в ведьме что-то ещё. С такой, пожалуй, можно было иметь дело.       — Портал к моему дому?.. Вам продали портал к моему дому? — подняла она бровь.       — Гермиона, я похож на тролля? — Малфой спрятал часы. — Нет, конечно. Этот портал самый дорогой. Знаете, почему? Во-первых, он многоразовый, до ста использований. Во-вторых, адрес закрепляешь заранее самостоятельно. Полная анонимность, очень удобно. Его делал фантастически талантливый волшебник, портал стоит каждого галеона.       — Каждый раз новый адрес?       — Нет, один раз. Один адрес, — ухмыльнулся он. — Это постоянный портал.       Гермиона посмотрела на волшебника непонятным взглядом и покачала головой. Закусила губу и шумно выдохнула.       — Вы невероятно самоуверенный тип, Малфой.       — Вы не открыли Авалон, Гермиона, — улыбнулся он.       — Вы были настолько уверены, что я не откажу в помощи? — зло восхитилась она и выровнялась.       — Но ведь так и вышло, неправда ли? — Малфой ухмыльнулся, взял со столика палочку и приманил с кухни бокалы. — Огневиски осталось?       — Нет, — с мстительным удовольствием ответила Гермиона.       — Однако, — хмыкнул Люциус, глядя на два пустых бокала на столике. — Кажется, за эту неделю изменилось достаточно много. Поделитесь?       Но Гермиона, казалось, его не слышала. Она смотрела на Малфоя задумчиво.       — Когда вы купили эти ваши… часы?       — Четыре дня назад, если это так вам интересно.       Гермиона Грейнджер хмыкнула, и посмотрела на волшебника перед ней пристальнее.       — Вы сделали постоянный портал к моему дому. Значит, вы планировали переместиться ко мне не один раз за помощью, случись что. Вы планировали перемещаться сюда регулярно. Это значит, что вы, старый гремлин, знали, что вернётесь и были уверены, что я вас приму.       Малфой улыбнулся на одну сторону.       — Как по нотам, Гермиона. Вы же умная волшебница. Рано или поздно вы бы осознали, что я сделал вам добро. И также поняли, что вместе нам лучше, чем порознь.       — Последний пункт, — довольно фыркнула Гермиона, откидываясь, наконец, на кресле и скрещивая руки на груди, — вы сами поняли, только когда самоуверенность стоила вам провала.       — Но вы же меня спасли, — легко парировал он.       — И вы пообещали мне что угодно, — напомнила ведьма.       Поймать Малфоя нужно было прямо сейчас, пока он не придумал, как выторговать себе более выгодные условия или не ускользнул в последний момент. Гермиона внутренне напряглась, но виду не подала — игра теперь была на её стороне, и нужно было провести её правильно.       — Допустим, — Люциус ещё раз посмотрел на бокалы. — Чёрт, и сыр пришлось выбросить. А что вы принесли съедобного?       — Не съезжайте с темы, Малфой, я хочу закрепить наш с вами договор. Более конкретно…       — Как только вам что-то понадобится, будет очень конкретно, обещаю.       — Нет, — Гермиона покачала головой, — вы обязуетесь выполнить мою просьбу… Любую мою просьбу, Люциус Малфой, тогда, когда я наполню вам о долге, и в здравом уме скажу, что эта просьба в счёт вашего обещания.       Волшебник смотрел на маленькую воительницу легко и насмешливо. Что было бы, встреть она его такой — уверенной, дикой, хищной — сразу? Она не была ещё настолько яркой и острой, как в тот день, когда солгала ради него перед судьями. Но жизнь, которую Гермиона по капле обретала за два месяца рядом с Малфоем, влилась в неё полноценным глотком. Было ли это из-за утраченного кольца или…       — Ты кого-то нашла? — спросил он вдруг, сбросив с лица иронию.       — Ответьте мне, Малфой, — строго потребовала Гермиона, на секунду став похожей на своего знаменитого друга. Так вот у кого он учился этим приказным интонациям. Удивительно было слышать требовательный тон от грязнокровой девчонки — скорее, так говорить должна аристократка, с детства привыкшая помыкать эльфами.       — Да, Гермиона, я даю своё слово. Так ты кого-то нашла, не так ли? Кого-то очень особенного.       — Я принесу лэнч.       Волшебница поднялась и вышла на кухню, а Люциус Малфой, глядя ей вслед, думал о том, что он прав. И что у него не слишком много времени.