Миф о девятом вале

      У него не было повода остаться — ни единого.       Хватило бы фразы. Слова. Святой Салазар, одного взгляда! Если она попросит хотя бы взглядом — он останется. Наплюёт на всё, будет жить на Оборотном зелье и не выпускать из рук волшебную палочку. Наложит на дом Фиделиус и что-то придумает с этим гремлиновым скипетром, но не оставит Гермиону. В конце концов, Люциус Малфой когда-то был первым после Волдеморта, неужели он не защитит себя и её?       Всё закончилось слишком быстро. Неожиданно так долго катившийся клубок остановился и распался на последние безвольные петли, хотя, думалось, ему распутываться ещё долгие месяцы. Тайник найден, убийцы стёрты с лица земли. Вдруг оказалось — они выполнили всё, о чём договаривались, а новых — ни договоров, ни отношений — не заключили, и заключать были не готовы. Ещё хотя бы несколько недель — и кто знает, что было бы тогда?       Гермиона на Малфоя не смотрела. Стояла лицом к непроглядной ночи за окном, прямая, неподвижная и немая. Медленно кивала головой в ответ на его фразы и один раз так же медленно покачала, когда он предложил оставить денег. Почти не дышала, ловя слухом каждое его движение. Вздрагивала, когда получалось громко. Закрывала глаза, когда, пытаясь поговорить, он подходил слишком близко. Она не проронила ни слова и ни разу не посмотрела на Люциуса после того как он сказал: «Я ухожу». Ей тоже хватило бы одного взгляда.       Был поздний вечер субботы. Они два часа назад вернулись с острова Лейн с непростой и, в общем-то, бесславной полупобедой. Нарциссы Малфой в лагере не было — они обошли все здания, каждую казарму и кабинет. В списках заключённых из кабинета команданте Забини она не значилась. Привязанный к собственному стулу Блейз ничего не рассказал ни о ней, ни о заказчиках убийства второго мая. Даже под Империусом. Молчал и улыбался, и только сморщился, сдерживая крик, когда Малфой не справился с собой и бросил в него Круцио.       — Это бесполезно, Гермиона, — покачал головой Люциус и протянул ей квилон. Она посмотрела на клинок, на привязанного к стулу Блейза и неожиданно для Малфоя покачала головой.       Убивать Лаванду, Дина, Дэнниса и Мариэтту было легко. Она вонзала в их сердца лезвие и видела не удивление на лицах бывших друзей, а застывшие глаза Рона. Который жил на одной только мысли — чтобы спаслась она. Она била — и видела растерзанную маму. И маленькую домашнюю туфельку, упавшую с её ноги. Выдёргивала квилон из грудных клеток, а вместо хлынувшей из сердца крови видела отца, который лежал, раскинув руки — он пытался задержать убийц. Такая наивная, глупая попытка любви защитить. Она видела это всё, и клинок входил в тела её бывших друзей легко, будто сам помогал ненависти найти единственный возможный выход. Было легко и хорошо каждый раз. Точно с каждой смертью кто-то выпускал из её сердца переполнявший его яд, и оно очищалось, легчало и светлело. Так было четыре раза, пока не пришёл черёд Рагнара.       — Идёмте, — сказала Гермиона коротко и отвернулась от гадко ухмыляющегося Забини. Белизна разливалась по её лицу и рукам. Кровь прилила к сердцу, и оно изо всех сил работало, чтобы разогнать эту испуганную, встревоженную кровь. Исчезнуть. Не быть. Не решать.       — Нет, девочка, так не получится, — мотнул головой Малфой. — Авада Кедавра.       Очень буднично, очень просто. От неожиданности Гермиона ахнула и вцепилась руками в спинку стула. Блейз повис на верёвках, и ухмылка медленно расслабилась, превращая лицо в маску тёмного воска. Малфой трансфигурировал труп в небольшой темно-коричневый камень, сунул под мантию найденные четверть часа назад документы, о содержании которых Гермиона не знала. Растворил верёвки в воздухе, а булыжник положил в карман мантии. Отцепил холодную руку Гермионы от стула и напоследок снял заглушающие заклинания со стен кабинета. Криво ухмыльнулся, оглядывая помещение — не забыли ли чего. Перехватил удобнее ладонь Гермионы и вынул часы-портал.       — Стратфорд.        Он не сделал попытки обнять её, хотя так перемещаться было комфортнее и безопаснее, и выпустил её руку ни секундой позже, чем это было нужно. Из дому Люциус, ничего не объясняя, трансгрессировал почти сразу как они приземлились на пол в гостиной, а через пять минут вернулся при помощи портала — Гермиона даже не успела привести себя в порядок, только опустилась на диван в изнеможении — то ли моральном, то ли физическом. Сжала голову ладонями и беззвучно закричала. Зажмурилась, выдохнула несколько раз, рвано и коротко.       — Выбросил в море, — пояснил Люциус, вернувшись. Сидя на диване, успокоившаяся волшебница растирала руками уставшие за день ноги, пока Грейс обнюхивала её склонённую кудрявую голову с самым независимым видом. Гермиона подняла глаза, встретилась взглядом с Малфоем.       — Спасибо, — сказала тихо и искренне.       — Н-не уверен, что это заслуживает благодарности, — несколько резко усомнился он и первым ушёл в ванную.       Гермиона не понимала себя в этот вечер и не собиралась анализировать. Почему не смогла прикончить Забини, и что она будет делать в следующий раз, виновен ли Джастин и хватит ли теперь сил искать двоих других. И ещё уставшая ведьма не хотела знать, почему напряжён со вчерашнего дня Малфой, почему смотрит на неё так пристально, будто чего-то ждёт, и где он был позапрошлой ночью. Не спрашивала. Дышала. Готовила ужин — замысловатый и сложный, лишь бы забыть. Бросала короткие взгляды на сидящего за обеденным столом Люциуса.       Он смотрел. Не отводил глаз. Думал. Переживает, что без Нарциссы он вернулся, по сути, ни с чем? Что взял из-за Гермионы лишнее убийство на душу? Когда это Малфоя волновали такие мелочи как Авада Кедавра. Да и к отсутствию бывшей жены в лагере он отнёсся на удивление равнодушно, и рыть землю в поисках Нарциссы не спешил. Тогда что? Где он был в ночь полнолуния? Под взглядом Люциуса Гермиона чувствовала себя неуютно, нервничала. А так нужен был покой — после пяти опасных, трудных дней она хотела их обычного вечера, с длинными тихими разговорами и горячим ужином, масляными лампами и чабрецовым чаем. Гремлинов Малфой.       — Что-то не так? — спросила она, расставляя прогретые тарелки на столе и почти нарочно отвлеклась на снующую под ногами Грейс. Люциус покачал головой, не ответил, но и взгляда не отвёл. Гермиона дёрнула плечом и пошла за бокалами. Пахло печёным мясом и свежими помидорами, и от этого летнего, свободного запаха становилось ещё тоскливее. На полке за клетчатой шторкой снова закончился сыр.       Разговор не клеился. Неловкость, которой они не испытывали друг перед другом никогда в жизни, заполнила кухню. Было в воздухе что-то нервное — не электрическое предвкушение, но горькая предопределенность. Грейс это категорически не нравилось, и она ходила между волшебниками, и к ужину не притронулась.       Сложив грязную посуду в раковину, Гермиона взяла со столешницы забытые там третьего дня свитки с рунными вязями, повертела в руках. Она уже помогала ему однажды с арамейским — к утру нужно было разгадать текст на тяжёлой скрижали из складов Хранилища временных министров, а у Малфоя получалась какая-то абракадабра, тогда как любой уважающий себя артефактовед владел арамейским в совершенстве. Воспоминание об этой ночи неожиданно дало ей смелость. Гермиона посмотрела на Малфоя — он всё ещё сидел за столом, сцепив руки в замок и опустив голову.       — Я любила в школе руны… Могу попробовать, — почти не фальшиво предложила она, не спеша разворачивать пергамент.       Глядящий в стол Малфой качнул головой. Какие, к гарпиям, теперь руны! Всё закончилось. Она просто об этом не знает. Она понятия не имеет, что ему нужно было бежать из страны ещё вчера в обед, а он остался — сдержать своё слово, довести её до мальчишки Забини. Протянуть ещё день. Рискнуть, быть может, всем, ради тридцати лишних часов.       — Это больше не важно. Я нашёл тайник и достал содержимое, — прозвучал приглушённый голос.       — Как? Когда?! — от удивления Гермиона даже примяла свиток и забыла на секунду о неловкости и сомнениях.       Грейс подошла к хозяину и положила голову ему на колено, Люциус автоматически опустил ладонь на узкую морду. Провел по короткой шерсти, улыбнулся одними уголками губ.       — Вчера. Когда вы с Грейс уехали, авроры вернулись с обеда и принесли новость — Роланда Трюк найдена мёртвой. Мне пришлось на свой страх и риск лезть в тайник. Как видишь, получилось.       Гермиона отложила пергамент и села за стол напротив Малфоя. Он всё ещё не поднимал головы, и она безуспешно попыталась заглянуть в его лицо исподнизу. В глазах у неё появилась нездоровая искра, но Малфой этого не видел.       — Я не понимаю.       — Это я её убил. Так получилось. Тело трансфигурировал. По всей видимости, неудачно. Потому и решил, что Забини лучше почить на дне Ла-Манша.       В волнении волшебница поднялась из-за стола. Одеревенела, замерла — и вдруг заметалась глазами по кухне. Мертва? Невозможно. Но Малфой не будет ей лгать об этом!       Человек, который организовал её персональный ад.       Человек, который пытался убить саму Гермиону.       Человек, который почти уничтожил Малфоя.       Роланда Трюк.       Мертва.       Одним выдохом: Роланда Трюк мертва!       Бывший преподаватель. Бывший соратник против Волдеморта. И теперь уже — бывший враг, потому что мертва, мертва, мертва! Гермиона тёрла лицо и вертелась вокруг своей оси, будто в неё попало какое-то заклятие. Малфой и Грейс мрачно следили за тем, как она мечется вокруг стула.       — Присядьте, — попросил Малфой. Он говорил тихо и медленно, будто пытаясь совладать с голосом.       Услышав его, Гермиона очнулась, остановилась. Посмотрела осознанно, села на своё место. Подняла глаза — без толики сумасшествия, поймала взгляд Малфоя, пытаясь понять его правду.       — Простите, что лишил вас этой чести, но у меня действительно не было другого выхода, но дело даже не в этом. Её смерть свяжут со мной. Не мракоборцы, так… В общем, не думаю, что возникнут большие сомнения. Начнутся проверки, и вся наша легенда с Хранилищем временных министров рассыплется к троллям. Не спрашивайте, это долгая история, и я не уверен, что вам стоит её знать. Дамьену Бернару пора исчезнуть. Хорошо бы, по вине Люциуса Малфоя. Круг замкнется и вы будете вне подозрения.       Гермиона долго выдохнула, смахнула со стола крошки — прямо на пол. Грейс посмотрела на это движение с непревзойдённым осуждением, Малфой не обратил внимания, с болезненным вниманием рассматривая подвижное, взволнованное лицо ведьмы.       — Зачем вы к ней пошли?       — Узнать о Нарциссе. О Драко, возможно, — размеренно ответил он.       — Узнали? — Гермиона спрашивала отрывисто, коротко, чтобы не выплеснулось что-то непонятное и глубокое, засевшее где-то под диафрагмой. Интонации получались неестественными, неживыми. Грохотало в ушах, и в груди, и куда-то к ногам хлынул адреналин.       — Нет. Зато выяснил пароль на остров. И ещё…       — Вы пытали её?       — Гермиона, это не важно, — поднял руку Люциус. — Послушайте меня. Вы должны знать. Роланда Трюк — это и был ваш четвёртый.       У Малфоя свело зубы от напряжения. Он солгал ей сейчас. Солгал хладнокровно, с простым расчётом — остановить её. Пока не поздно. От того, поверит ли она ему, зависела её жизнь. Поверит?       — Не может быть, — быстро ответила она.       — Может. Она сама мне сказала. Да, и последнего, мальчишки, в котором вы сомневались… его нет в живых. Вы не могли найти Роланду два года — она в это время искала Драко по Европе и Африке. Финч-Флетчли — в Азии и Америке. Он погиб в прошлом октябре.       Это был блеф — Джастин всё ещё искал младшего Малфоя. Но пока он вернётся в Британию, если вернётся, Гермиона, и так не уверенная в его вине, остынет. Научится жить. Отгорюет. Заведёт новую семью. Потому что будет уверена, что заказчик погиб от руки бывшего Пожирателя смерти. У неё ещё есть шанс на полноценную жизнь, который Малфою уже не дадут.       — Ты свободна, Гермиона.       — Свободна… — она будто попробовала слово на вкус. Свободна…       — А вы?..       Люциус взглянул на неё очень коротко и остро — она не успела понять взгляда. Мужчина поднялся, потрепал по голове собаку. Улыбнулся через силу.       — Через день, максимум — два — портреты заговорят. И орать они будут так, что слышно будет в Лондоне. На мои поиски бросят всех — в тайнике не только золото, Гермиона, там было кое-что гораздо более ценное. Я ухожу.        И она замолчала. Опустила глаза, медленно кивнула. Не видела, как искривилось лицо Малфоя, как он дёрнул подбородком и вышел из кухни.       Он вернулся через десять минут. Открыл старый потрёпанный чемодан и скомандовал Грейс прыгать внутрь. Собака нырнула куда-то вглубь, и в эту секунду Гермиона узнала чемодан старшего Скамандера. Когда Полумна ещё только собиралась замуж за внука знаменитого учёного, Гарри, Гермиона и Рон были в гостях у Скамандеров. Чемодан, легендарный не меньше, чем его хозяин, конечно же был показан героическим друзьям мисс Лавгуд. С одним условием — никому и никогда не рассказывать, что реликвия не была уничтожена, как того требовал закон.        — Кого вы убили ради этого чемодана? — спросила она наконец, когда он защелкивал крышку. После долгого молчания это был настолько неожиданный вопрос, что Малфой вздрогнул.       — Пообещал Ньюту прислать в нём парочку особо редких и опасных. Гермиона, послушай…       — Гермиона! — голос Гарри Поттера сменился тяжёлыми ударами кулака в дверь. Гарри пришёл к ней — без приглашения, без предупреждения. Мало того, без патронуса! Что-то случилось, что-то очень нехорошее случилось — и Гермиона это понимала.       — Трансгрессируйте, немедленно, — потребовала она и бросилась к дверям.        Малфой и не подумал её послушаться. Последний раз Гарри Поттер являлся к подруге домой с пачкой молодоволшебников. Он набросил мантию-невидимку и скользнул в удобный угол в гостиной рядом со шкафом. Гарри звал всё настойчивее. Не дождавшись звука трансгрессии, Гермиона вдохнула и открыла двери.        Она не видела Гарри Поттера таким очень давно. В последний раз, наверное, когда он шёл умирать в Запретный лес.        — Гарри… Что-то случилось?       Он тяжело кивнул.       — Это ты их убила?       КОНЕЦ ЧЕТВЕРТОЙ ЧАСТИ