Соседи

«Ohh. We're half way there…Take my hand… I swear… prayer» Слова песни всплывают в голове Неро, и он поет ее про себя сквозь сон, а потом размыкает веки и таращится в белый потолок, по ту сторону которого доносится тихий, но ощутимый даже стенами его квартиры гул саундсистемы соседей. Ночь, к сожалению, не стерла следы скверного вечера, хоть он на это сильно надеялся. Неро вновь прокручивает в голове произошедшее и не верит, что такое случилось именно с ним. А затем вспоминает, что впереди все еще выпускная работа, и его придавливает к кровати тяжестью неотвратимого, а живот тянет и скручивает от какой-то безысходности. «Нужно было вчера остаться дома», — с горечью думает Неро. — Черт, который час? — он тянется к телефону, лежащему на тумбе, и с удивлением смотрит на время: 15.25. Когда он невольно прислушивается к новой песне, на его лице возникает страдальческая гримаса. — Что? Да ладно, ты издеваешься? — Неро обращается к потолку, откуда издевательски тянутся строки: «Don't you want somebody to love? Wouldn't you love somebody to love? <…> Find somebody to love» Он яростно трет руками лицо и отчаянно рычит, больше всего на свете желая заглушить этот гнусный шум, надоевший, как мельтешащая над ухом мошка, и подрывается с кровати, нервной походкой направляясь в душ, где все звуки обычно растворяются в шипящих струях воды. «Вот сейчас поем, и пошло оно все к черту», — бескомпромиссно заверяет он себя, втирая сильно пенящийся шампунь в волосы вместе с этой мыслью, а ядерные покалывания ментоловых иголок словно закрепляют уговор Неро с самим собой. Он выходит из душа, даже не обтерев мокрые волосы, и шлепает босыми ногами по полу, обматывая белое полотенце вокруг бедер, но тут же роняет его от неожиданности: кто-то нещадно колотит кулаком его входную дверь. Ровно по четыре гулких удара о металлическую поверхность. Неро сразу распознает этот «пароль» и прощается со всеми планами, воздвигнутыми за последний час. — Открывай. Я знаю, что ты не спишь! — снова четыре удара, уже более энергичных. Неро нисколько не торопится, не спеша поднимает полотенце, вновь закутываясь в него, и щелкает дверным замком, впуская ураган Катрину в свой дом. — Знаешь, могла бы предупредить, что заглянешь. Я бы хоть чайник поставил… — Так, умник, что вчера произошло? — повышенным тоном начинает с порога наезжать на него Нико, взмахивая руками и проходя на середину комнаты. — Сегодня утром этот хмырь заявляется ко мне в мастерскую и ни с того ни с сего отгоняет свою тачку, когда у меня уже было все готово к работе! Неро проходит мимо нее в кухню и лишь показательно кривится, не желая вновь возвращаться к теме прошлого вечера. — Нет, ты мне ответишь. Это был хороший клиент, — она неожиданно хватает край его полотенца. То легко разматывается, но, вовремя подхваченное Неро, не дает обнажить его голый зад. — Между прочим, хочу напомнить, что работа не ждет и сразу же после выпускного твоя задница вновь будет принадлежать мне! — Ладно-ладно, только будь тише, — Неро заправляет за пояс махровый уголок и наполняет чайник водой, а затем садится за стойку, наблюдая за пальцами Нико, отбивающими ритм по столешнице. — У нас ничего не вышло. — Это я уже поняла. Почему? — Нико со скрежетом отодвигает стул, садится напротив Неро, перед этим вытащив пачку красных «Мальборо» из заднего кармана шорт, и начинает нервно постукивать ей по столу. Неро понимает, что Нико очень хочется сейчас закурить, но он не собирается разрешать ей. Нико может быть очень настойчивой, когда захочет. Будучи его начальницей, она привыкла требовать от Неро ответов на любой свой вопрос. Собственно, её автосервис и был тем местом, где Неро прогуливал значительную часть лекций. Нико была старше его на несколько лет, вследствие чего поначалу немного предвзято отнеслась к студенту, выразившему желание работать на нее и получать полный оклад за неполный рабочий день, еще и за сессии. И у нее возник неподдельный интерес к этому мальчишке. К тому же она не так давно открыла свое дело, но уже не могла нести на себе весь объем работ. Она не питала иллюзий по поводу набора кадров и прикинула, что, возможно, придется потратиться на некоторое обучение для работников, а тут — этот дерзкий паренек, студент политехнического вуза, самоуверенный, ввиду горячей крови, с четкими требованиями и желанием работать. И, взвесив все риски, Нико наняла его, но с полным окладом решила повременить, хотя бы на испытательный срок. Из небольшой мастерской, которую Нико сколотила из остатков завещанных ее отцом средств, всегда доносились несвойственный здешним местам кантри-мотивы. Неро не раз тянулся к приемнику — атрибуту любых автомастерских, — чтобы переключить навязчивую радиоволну, уже вызывавшую раздражение, нежели создававшую ту самую душевную атмосферу. Но Нико категорично выставляла канал на место и била Неро по рукам, если тот снова тянулся к радио. Тогда Неро стал носить наушники, чем сильно выводил из себя уже Нико, которая пыталась докричаться до него еще и сквозь шум работающих инструментов. Поначалу они часто грызлись, привыкая к характеру друг друга, и их ссоры доходили до швыряния гаечных ключей об пол. Неро не мог признать неправоту, не желая мириться с на самом деле верными методами Нико, а та не желала выслушивать поучения от какого-то шкета. Но со временем их разные взгляды на способы решения задач обросли коркой терпения и уважения, а затем эти двое и вовсе стали действовать сообща. С тех пор прошло уже более трех лет, а их все еще связывают рабочие — панибратские и дружеские — отношения. Однажды Нико даже предложила ему стать ее партнером, на что Неро лишь шутливо отмахнулся, тем не менее не дав однозначного ответа. Они стали отличной командой. Клиентов было хоть и не валом, но достаточно для того, чтобы выполнять заказы в четко обозначенные сроки, не позволяя работе простаивать. А затем предприятие начало потихоньку разрастаться: обновлялось оборудование, в прайс-лист вносились новые услуги, что влекло за собой неизбежное расширение штата — это было очень кстати для Неро, у которого к тому моменту уже шел выпускной год. Неро чешет затылок, складывает руки в замок, перебирая большими пальцами, и наконец негромко произносит: — Я оказался слишком занудным, видимо. Прости. Пачка сигарет замирает между пальцев Нико, и она сначала просто упирается взглядом в Неро, а затем сокрушительно качает головой. — Ну вот, тебя теперь даже не хочется подкалывать — настолько ты жалкий, — Нико подпирает щеку ладонью и снисходительно смотрит на друга. — Неужели не мог засунуть свои высокоморальные ранимые чувства куда подальше на один вечер? Неро поднимает на нее взгляд и лишь цокает уголком рта: «Увы». Нико вдруг улыбается в ответ, и они вместе начинают тихонько посмеиваться. Глухо щелкает выключатель, и бурление кипятка в чайнике понемногу успокаивается. Они просто болтают, словно долгое время до этого вообще не разговаривали. Нико — веселый, остроумный собеседник, душа компании. И у Неро даже исчезает суматоха в мыслях, перестает колоть совесть. Напротив: неожиданно поднявшееся настроение сулит ему плодотворный вечер с отличным результатом, и их затянувшаяся беседа с Нико — он уверен — этому никак не помешает. — Значит, в конце мая вручают? — она пододвигает к нему свою кружку. — Ага. Еще? — удивленно спрашивает Неро. Нико кивает в ответ, а Неро лишь пожимает плечами и доливает ей кипятка, хотя она уже вся ерзает на стуле и машет на себя какой-то програмкой, найденной у него на столе. — У меня есть холодное пиво, если хочешь. — Увы: я за рулем. Так что, приедет братюня с сестрой наверняка, да? — Да. — И потом вы куда? — Не знаю, пока не думали. А что? — Да так, ничего. И все-таки, что тебе такого сказал Мэтт? — Нико в очередной раз подсыпает себе сахар в заново наполненную чашку с чаем. — Ну, он сказал, что я толстый. Нико начинает кашлять, а затем выдавливает сквозь проступившие слезы: — Серьезно? — Да, правду тебе говорю, — смеется Неро. — Ну и вообще, он много болтает. — Так тебе не нравятся болтуны в постели? — Нико бесстыдно улыбается, не упуская момента вогнать Неро в краску расспросами о личной жизни. Неро, сведя брови, смотрит из-за кружки на ее раскрасневшуюся довольную и усыпанную забавными веснушками рожицу. Он не раз говорил ей, что не желает обсуждать свои постельные предпочтения, но Нико как обычно пропускает это мимо ушей, считая данную тему жутко интересной. — Ладно, не хмурься ты, а то так на всю жизнь и останется, — она проводит пальцем вокруг своего лица, намекая на его хмурую физиономию, и поднимается со стула, надевая джинсовку. — Спасибо за чай, дорогой, но мне уже пора. Ну и жара у тебя тут, поставь кондиционер уже! Не могу же я, как ты — бесстыдник! — ходить в одном полотенце. Неро хмыкает и встает вслед за ней, чтобы проводить до двери. Уже на пороге Нико вытягивает сигарету из пачки и сразу закуривает, выходя в коридор. — У тебя все равно тут курят. И неожиданно Неро вспоминает вчерашний вечер — тот момент, когда в припадке гнева, он вспылил, огрызнувшись на соседа. Чувство жгучего стыда спирает его грудь, и он даже не обращает внимание на сигаретный дым, плавно затекающий прямо в комнату. Ему хочется спрятать лицо в ладони и закрыться в каком-нибудь темном углу, когда его взгляд упирается в злополучную дверь квартиры 302. Ну что за мысли! Он уже не ребенок и способен отвечать за поступки и слова. Поэтому он сразу же извинится за свое поведение перед тем седым мужиком, как только они вновь пересекутся. — Скоро нужно будет краситься, — говорит Нико, выдыхая дым в сторону, что, впрочем, не сильно меняет дело, и касается волос Неро, трепля и оттягивая их, — корни уже видны. Неро не сразу реагирует, но затем совершенно по-детски выворачивается из-под руки Нико и ерошит свои волосы сам. — Да, я знаю. После защиты позвоню тебе. И хватит дымить! Все несет в мою квартиру. — Какие мы нежные! Уже спускаясь по лестнице, Нико кричит ему напоследок что-то вроде «вычту процент за клиента из твоего оклада», и стены подъезда сотрясаются от ее звонкого смеха. Неро ничего не отвечает, лишь плотнее прикрывает дверь и отчего-то остается стоять на том же месте. Ему нестерпимо хочется заглянуть в глазок — проверить, не щелкнет ли замок соседней двери и не выйдет ли снова покурить его странный сосед. Неро с досадой закусывает губу и утыкается лбом в прохладный металл. Он осознает, что попросту боится увидеть через стекло именно эту картину, будучи не готовым найти сейчас слова и силы для такого простого извинения. «Глупость какая», — фыркает Неро и отходит к окну, раздвигая пальцами жалюзи. Он сразу замечает на улице Нико: вот она — быстрым шагом и с фривольным размахом рук подходит к своей машине, стоящей сразу на двух парковочных местах, и садится внутрь; какое-то время просто сидит в салоне, а затем заводит мотор и выезжает со стоянки; со скрипом шин резко выруливает на шоссе, едва не подрезая другую машину, водитель которой теперь истошно сигналит на всю улицу. Неро качает головой. Нико никогда не подчиняется правилам. Он часто отчитывал ее самым что ни на есть занудно-родительским тоном, повторял, что однажды она поплатится за свою беспечность: кошельком или здоровьем, когда замечал очередные смятые бумажки штрафных квитанций на станке. Кажется, в такие моменты она вообще не замечала его присутствия — просто проходила мимо, прямиком в свой «офис» на втором этаже, словно Неро был призраком. И тому лишь оставалось поджать губы и вернуться к работе. На улицу возвращается привычный покой и шум мерно уносящихся вдаль машин. Неро уже собирается отпустить жалюзи, как в последнюю секунду его взгляд цепляется за тот самый круизер, который он всегда завистливо пожирал глазами, — к байку подходит мужчина, держа в одной руке черный шлем, а второй набирая кому-то сообщение на телефоне. Неро сразу же узнает в этом байкере соседа — по светлым волосам, так похожим на его собственные. «Интересно, — Неро впервые обращает на это внимание и ухмыляется. — Неужели инфантильность одолевает, старик?» Неро может поклясться, что никогда прежде не видел владельца этого дорогого байка. Признаться, он и в окно-то смотреть привычки не имел. Оказывается, так много секретов можно узнать. Тем временем седовласый мужик убирает телефон во внутренний карман красной кожаной куртки, кладет шлем на сиденье и приседает, чтобы потуже затянуть застежки на тяжелых мотоциклетных сапогах. Неро отодвигается от окна, когда тот поднимается, оборачиваясь, будто чувствуя спиной его пристальный взгляд. «Нет, он не заметил», — вертится в голове Неро, а сердце начинает учащенно биться в груди. Он осторожно наклоняется обратно, вновь цепляясь взглядом за человека на улице — его сосед надевает защиту и убирает подножку. Громкий рев и грубо ласкающая дрожь от мощного движка врезаются Неро под самые ребра, а затем неспешно растворяются в милях отсюда. Как бы Неро хотелось сейчас оказаться на втором, пассажирском месте этого железного коня; быть оглушенным его воем и свистом ветра в ушах; ощутить себя участником роуд-муви — проезжать десятки ярких городов, сотни закусочных и заправок и тысячи миль дороги за надежной широкой спиной. Интересно, куда он уехал? Черт. Кажется, он думает совершенно не о том. Пластмассовые жалюзи надрывно трещат: Неро резко поднимает их, обнажая широкие, покрытые разводами и засохшими грязными каплями окна, которым срочно необходима хорошая мойка. Окна, открывавшие вид на темнеющее небо со слабыми фиолетово-розовыми мазками заката по левую сторону. Неро безумно нравится этот вид, и он дает себе обещание: обязательно помыть эти стекла.

***

Наступает конец мая. Когда все трудности закрытия кредитов и защиты выпускной работы остались позади, казалось, что выдержать день Торжественной части не составит большого труда. Но Неро нестерпимо хотелось сбежать из душного зала на свежий воздух и покинуть уже это место навсегда. К нему приезжает брат с сестрой, и, похоже, только это событие имело важность для Неро сегодня. Он с усилием жмет руку старшему брату, который скупо, но твердо поздравляет его с успешным окончанием университета, а затем прижимает к себе хрупкий силуэт счастливой сестры. Кирие, чуть ли не со слезами на глазах, шепчет ему на ухо, как она счастлива и как сильно гордится им, а еще что Кредо тоже очень горд за него. Неро крепко целует ее в щеку, и она чуть смущенно улыбается, поддевая рукой золотую кисточку на его шапке, перебрасывая ее с левой стороны на правую. «Я думала, Нико что-нибудь сделает с твоей шапкой», — смеется Кирие, а Неро вторит ей и говорит, что та очень хотела это сделать. Сразу же после награждения Неро звонит Нико и зовет на небольшую вечеринку, которую она устраивает специально в его честь. Ему неожиданно очень хочется принять приглашение, но он вспоминает про брата с сестрой, поэтому благодарит ее, извиняясь, за то что не сможет прийти. Неро останавливает прикосновение к рукаву его черной мантии: Кирие добродушно смотрит на него снизу вверх, кладет свою маленькую ладонь на его щеку и говорит, что ему стоит пойти. Она выглядит как настоящий ангел в белом легком платье, юбка которого достает ей до щиколоток, обитая узорами из цветных нитей. Она так тепло смотрит на него своими медовыми глазами, что где-то в груди сразу теплеет. Неро становится немного стыдно, и он отводит взгляд, ведь приехали гости, с которыми он должен быть сегодняшним вечером — со своей семьей. Так будет правильнее. Им бы этого хотелось, верно? «Иди, потом приедешь к нам сам или мы еще заглянем к тебе», — уверенно говорит она ему. Когда она успела так вырасти? Малышка Кирие стала такой взрослой и сильной, мудрой и понимающей. Неро целует ее ладонь в бесконечной благодарности за все, что она для него делает и значит. Он провожает их до машины, еще раз крепко обнимает сестру и кивает брату, прежде чем тот садится на водительское место, и Неро слышит, как он сразу же напоминает Кирие пристегнуть ремень.

***

Вечеринка, которую устроила для него Нико, оказалась обыкновенной попойкой с их общими коллегами на открытой веранде второго этажа автомастерской. Хотя… разве Неро рассчитывал на что-то другое, идя по названному адресу? «Ну а что такого? Видишь, я даже растяжку притащила — все для тебя, дорогой», — Нико хвастливо указывает рукой на стену, где висит поздравление для выпускников — по букве на каждой картонке. Но из улыбающихся гостей, от души поздравляющих Неро, все-таки лилось восторженное настроение и искренняя радость. С одногруппниками Неро общался лишь в стенах университета и никогда не приглашал их вместе провести уик-энд. Поначалу ему пытались звонить, завлекая морем низкосортной выпивки, музыкой и девчонками — стандартным набором дорвавшихся до свободы студентиков. Какая ирония: Неро не был интересен ни один из этих пунктов. Вскоре его телефон перестал разрываться по пятницам, а его самого наверняка стали считать горделивым ублюдком. Неро не было дела до чужого мнения, и в некоторые моменты он действительно ощущал себя каким-то снобом. Неро признается: ему приятно и весело в их компании. Особенно когда градус уже ощутимо дает в голову Нико и она со своим дорогим (как она всегда его называет) жестянщиком — высоким блондином Майком — голосит невпопад песни из того самого старого радиоприемника. Неро прикрывает глаза рукой и качает головой; его пробирает каким-то нервным смехом от этой ситуации, когда он замечает лежащую неподалеку дорогую музыкальную колонку, подаренную им начальнице на день рождения автосалона. Но Нико, кажется, никогда не изменяет себе. «Some of them want to use you», — отвратительно криво доносятся из их уст слова песни. «Some of them want to get used by you», — и Неро вместе с их автослесарем — невысоким полноватым Томом — и новенькой молодой аэрографисткой Хезер хохочет во весь рот, когда Нико буквально вешается на Майка. — Интересно, как скоро он поймет? — задается риторическим вопросом миловидная девушка, опрокидывая в себя очередную стопку приторно-сладкого «Егерьмейстера». — Не знаю, но я бы не хотел это видеть, — усмехается в ответ Неро, во все глаза наблюдая за непутевой пьяной парочкой, которая все никак не может объясниться друг с другом, а затем выпивает свой шот. — Бедный парень. — Да, точно бедный, — подхватывает Том, салютуя им бутылкой с пивом.

***

Глубокой ночью их празднество подходит к концу. Кого-то забирает желтое такси, а кто-то остается спать на узкой полосатой раскладушке в мастерской. Напоследок Неро делает снимок этой очаровательной картины — сопящих Нико с Майком, лежащих друг на друге раскинув руки в стороны. Неро прощается с ребятами, которые предлагают ему поехать с ними на машине, но получают вежливый отказ: ему хочется дойти до дома на своих двоих, немного остудив по дороге горячую голову. Он идет по тихим улицам, над которыми в слабом рыжем свете склоняются фонари, и пинает ногой пустую смятую банку из-под содовой. Да уж… ну и набрался же он. Еще очень не скоро Неро согласится на предложение «выпить немного егеря», и больше всего ему сейчас не хочется бессильно свалиться на кровать, не раздеваясь и не приняв душ, чтобы остаток ночи бороться с авианалетом на свою голову. Мимо на большой скорости проносится машина, за ней еще одна — обе тюнингованные, с яркой аэрографией на бортах. Стритрейсеры? Пора бы ребятам закругляться: скоро начнет светать, насколько Неро может судить по своим ощущениям и легкому утреннему ознобу. Наконец он доходит до дома и неуклюже достает телефон, который выскальзывает из его ослабевших пальцев, едва не падая на асфальт, но Неро вовремя успевает подхватить его двумя руками. — Вот блять, — блаженно выдыхает он, прикрывая глаза, и как будто даже трезвеет. Он смотрит на время, словно надеется увидеть там что-то утешающее, но экран телефона молчаливо и устало сообщает ему: «03:49». Его все еще немного шатает из стороны в сторону, когда он поднимается по лестнице, прислоняясь то к перилам, то к стенам. И, в очередной раз почувствовав плечом — даже сквозь куртку — обжигающий холод бетона, он останавливается, а затем устало приваливается к стене. Так приятно, что хочется остаться здесь… Нет. Это уже его этаж, и мягкая постель с чистым бельем маячит перед глазами, словно мираж в знойной пустыне. Неро вваливается домой и громко хлопает дверью, вышибая звезды из своей головы — шаблонные, как во всех мультиках. Давненько он так не присасывался к алкоголю, изменяя своим принципам, но, несмотря на жуткую сухость во рту и звон в ушах, ему приятно растекшееся в груди тепло от крепкой горячительной жидкости и свободы от долгов и обязательств. Собственные громкие глотки закладывают ему уши, когда он жадно присасывается к бутылке с водой. Вода теплая — не из холодильника, но так даже лучше — огромные глотки делать проще и легче. В голове становится яснее, жар немного спадает, и Неро даже чувствует в себе силы для того, чтобы принять душ. Прихватив с собой недопитую бутылку, он идет в ванную и проходит мимо входной двери. Сквозь абсолютную тишину по ту сторону раздается звон упавших на плитку ключей и чей-то приглушенный голос. Неро останавливается и затаивает дыхание. Нет — ему не мерещится. Он прижимается к глазку и видит, как в соседнюю квартиру пытается попасть его сосед; в одной руке тот держит свой мотоциклетный шлем, а второй пытается нащупать нужный ключ в связке. Неро сглатывает, и у него вновь скручивает живот, когда он вспоминает их последнюю встречу. Он так и не извинился перед ним. Но Неро больше и не видел соседа, с тех пор как тот укатил на своем шикарном байке в закат! Может, уже нет смысла в извинениях, но Неро обещал самому себе, и горячая кровь сейчас только поможет ему в этом. Не держать обещание перед самим собой было для него намного стыднее, чем, собственно, принесение этих извинений. Именно поэтому Неро поспешно отпирает замок, уверенно выходя на площадку. Мужчина уже готов был переступить свой порог, но останавливается на месте, удивленно обращая на него внимание. — Привет, — неловко начинает Неро. — Привет, — здоровается он в ответ, прикрывая свою дверь. — У меня не было времени, и я, — невпопад тарахтит Неро, — хотел бы извиниться за то, ну, что я нагрубил тебе. Понимаешь, я был, — он запинается и опускает взгляд в пол, прикусывая язык, а затем утирает нос пальцем и продолжает, — расстроен, поэтому вспылил. — Ничего, я понял, — кажется, собеседник ухмыляется. Неро поднимает на него взгляд и видит снисходительно приподнятый уголок рта. Теперь появилась возможность получше рассмотреть его: мужчина немного выше, и на вид Неро дал бы ему от тридцати до сорока. Выглядит он уже не молодо, но неоспоримо привлекательно: светлые глаза — голубые или серые, — с редкими мягкими морщинками в самых уголках, искрятся неприкрытым озорством; хитрая улыбка, будто скрывающая истинные мысли и намерения, не позволяет прочесть его полностью; и необыкновенно белые волосы, неопрятно спадающие вдоль лица — почти седые, хотя в тусклом освещении сказать сложно. И все же они не такие, как его крашеные, но очень похожи. Неужели настоящие? Неро смаргивает, понимая, что допустимое время на разглядывание незнакомца кончилось, и кивает ему, как бы между делом замечая: — И это не то, о чем ты подумал. — Не волнуйся, пацан. Я без предрассудков. — Да уж. Неро не знает, куда деть руки, и потому чешет затылок. Ну вот, он извинился, и что дальше? Наверное, следует вернуться в квартиру. Да, именно так он и поступит. — Не хочешь зайти? Раз уж мы оба не спим. У меня есть пиво, — компанейски предлагает мужчина, указывая себе за спину большим пальцем. — О нет, спасибо. Может быть, в другой раз? — отойдя от секундного оцепенения, обескураженно отвечает Неро. — Ну хорошо, заметано! — сосед салютует ему двумя пальцами от лба и скрывается в квартире. Неро закрывает изнутри свою дверь и прислоняется к ней спиной. Отчего-то ему становится так легко и спокойно, что он широко улыбается от облегчения, внезапно охватившего его уставшее тело. Но, вероятно, это был просто алкоголь. Неро кажется, что этот день не мог закончиться лучше.