По кадрам

      Дэйв знал Луизу немало (на последнем корпоративчике редактор отметил, что терпит их стычки вот уже пятый год), на воображение не жаловался, но даже в самых дерзких и абсурдных своих фантазиях не мог предположить, что она может быть столь мила, невесома и даже заботлива.  И оказался прав. Стоило щелчку дверного замка отделить их от лившегося рекой шампанского этажом ниже, Луиза с грохотом сбросила туфли на шпильке на паркет и грубо впихнула в руки Дэйва аптечку. В её чёрных глазах сверкнула такая ярость, что он ни на миг не усомнился: не будь у него пол-лица расчерчено так, словно его атаковала стая кошек, щека вспыхнула бы под рукой коллеги.  Не желая лишний раз испытывать судьбу, Дэйв бухнулся на пуф у кровати и затих, наощупь пытаясь обработать болючие ссадины. Залитая лучами предзакатного солнца комната пылала золотом и словно плыла в воздухе. Бежевые занавески у приоткрытого окна едва покачивались, солнечные зайчики плясали на корочках самых разных книг, чёрными, как у Луизы, глазами с верхней полки на Дэйва взирали плюшевые игрушки. С трудом верилось, что ядовитость и тяжёлый характер Луизы взрастили эти стены, да и сама она, разъярённо метавшаяся от окна к двери и обратно, казалась чуждой этому месту. Тёмно-лиловый атлас платья, струившийся по подтянутой фигуре, в сиянии комнаты переливался, как ночное небо в пустыне, незажжённая сигарета резко расчерчивала воздух у бронзового лица, а губы в размазавшейся помаде беззвучно шевелились в полубезумной смеси итальянского с американским — верный признак, что Луиза в негодовании пытается подобрать более-менее приличные слова.  К тому моменту, как она остановилась, Дэйв вылил на вату почти полбутылька перекиси. Глаза-угольки прожгли его насквозь:  – Ну и куда, скажи на милость, подевалась твоя английская сдержанность или хотя бы журналистская страсть к словоблудию?  – Истинные джентльмены в подобных ситуациях избирают путь благородства. К тому же, мне кажется, всё прошло как нельзя лучше. Разве не этого ты хотела?  Луиза вскинула бровь и ткнула пальцем в кровавые кляксы на новой белой рубашке:  – Чтобы ты подрался с другом и партнёром отца и перебил полсотни бокалов с шампанским? О да, я ведь именно об этом тебя просила!  – Да, — легко согласился он, отряхивая рубашку от крошек, — лучше, если бы обошлось без крови. Но ты, кажется, хотела убедить отца в наших надёжных, крепких и искренних отношениях. По-моему, случая лучше представиться просто не могло. Он позволил себе отпустить в твой адрес оскорбление — я вспылил…  – Ну что он такого сказал?  – Оскорбление. Ты бы поступила так же.  – Ты уверен?  – Я отлично знаю итальянскую брань. Твоими усилиями, между прочим. А ты, кстати, не такая уж и загадка, — усмехнулся Дэйв.  Ровно до этого вечера он с уверенностью мог заявить, что неплохо изучил Луизу за годы вынужденной работы бок о бок.  Когда ему, уже опытному писаке, назначили в помощницы вчерашнюю студентку, чтобы набиралась опыта, он предполагал, что будет непросто. На поверку всё оказалось ещё сложнее. Луиза активно жестикулировала, рвалась за сенсацией, смотрела на Дэйва с таким снисхождением, что он мог бы засомневаться, кто из них кому помощник, а кроме того громко ругалась по-итальянски (так что пришлось вернуться к изучению этого языка) и жгучими взглядами проклинала всех мужчин… И при этом писала так просто и так ярко, что расстаться с ней главный редактор просто права не имел!  Им нередко приходилось писать в соавторстве объёмные скандальные статьи, развенчивающие мифы или разоблачающие крупные личности. Подобные репортажи грозили однажды опрокинуться лавиной на их головы, но они оба обожали риск. И ненавидели работать вместе. Луиза, как полагал Дэйв, — потому что он был успешным мужчиной; Дэйв — потому что у Луизы было, чему поучиться.  Притёрлись они неожиданно, хотя как будто закономерно. Градус ненависти опустился до лёгкой неприязни, воплощаемой в тонне насмешек по делу и между ним.  А недавно Луиза в курилке заявила, что он обязан ей помочь, если хочет в следующий раз сцапать изобличающую статью в одиночку. От Дэйва всего-то требовалось: подыграть Луизе в роли возлюбленного и продвинуть её отцу, почему-то доверяющему исключительно мужскому мнению, разработанный ею проект нового типа сайта. Проект был простеньким и почти бесперспективным, да и награда не особенно прельщала — согласился Дэйв исключительно из неугомонного любопытства.  Ему казалось, что ни Луиза, ни её семья его уже ничем не удивит, но с той минуты, как он переступил порог дома одного из самых крупных меценатов штата под руку с Луизой в роскошном платье, уверенность его стремительно улетучивалась.  Луиза утомлённо помассировала переносицу (давно переняла у него этот жест):  – Всё, что от тебя требовалось: сказать отцу, что он обязан проспонсировать мой проект. Убедить его. Не отпускать. Я даже специально вас наедине оставила, чтобы его не раздражать. Но ты… Даже странно, что в статьях ты до цели доходишь, а тут не дошёл, как надо себя повести.  – Даже если бы мы тут были коллегами или конкурентами, я бы всё равно не мог позволить оскорблять свою коллегу. Даже если это ты.  – Что… — Луиза закатила глаза и выдохнула, пропуская упрёк мимо ушей. — Ты всё испортил. Про меня все всегда говорили и будут говорить. Всякое. Зачем было в ход кулаки пускать? Я же говорила, что мой отец очень нежно любит своих друзей. Их мнение для него куда ценнее мнения собственной дочери или её… Кхм, партнёра. Теперь спонсировать мой проект он точно не станет.  Дэйв приподнял бровь. Озарение накрыло тянущей головной болью — отголоском падения. Он помассировал виски и вздохнул:  – Ты знала, что так будет.  – Ещё бы! — Луиза взмахнула рукой, откидывая назад волосы. — Я в этом росла, Дэйв. В доме, где всерьёз смотрят исключительно на мужчин, а женщины ничего не умеют. Поэтому ты врезал его другу, хотя должен был он. Я же тебе говорила, почему я тебя позвала. У тебя язык подвешен, ты мужчина — всё, что нужно, чтобы развести отца. А теперь мне спонсора не видать.  Сигарета в её руке описала в воздухе подобие восклицательного знака. Дэйв качнул головой:  – Не вижу проблемы. Найдёшь другого: меценатство сейчас среди богачей в моде.  Грубо стерев помаду тыльной стороной ладони, Луиза презрительно фыркнула, как делала всегда, разговаривая с ним:  – Другого… Как же? Да к тому же… Мне не интересен другой.  Она решительными шагами направилась к окну и отдёрнула занавески. Комнату затопило тёмно-оранжевым блеском.  Луиза сжимала тонкую сигарету, чтобы Дэйв не дай бог не увидел, как дрожат её руки. Всё получилось. Быть может, не совсем так, как она планировала, и кое-что пришлось править на ходу, но импровизация её ещё никогда не подводила — у неё всё получилось.  Луиза знала, на кого ставить. Дэйву не было равных в искусстве словесных перепалок, так что он быстро завладел вниманием отца и никто не заметил её пропажи. У Луизы было немного времени. Пока Дэйв излагал концепцию и предполагаемые затраты её проекта, она шарилась в ноутбуке отца, получая доступы к почте, банковским счетам и прочим документам. В отличие от словоблуда Дэйва, она любила работать со статистикой и фактами, им ведь всегда было больше веры, а она умела обращать их туда, куда было ей нужно.  Когда снизу послышался грохот и крики, она едва ли дошла до трети нужных ей документов, однако рисковать было нельзя — пришлось спуститься. Увидев, что случилось в гостиной, Луиза на мгновение растерялась: никак не могла ожидать, что он с мальчишеским героизмом кинется защищать её многократно потрёпанную злыми языками честь.  Пришлось взять тайм-аут.  Сперва хотелось разнести эту кукольную комнатку — поразительное воплощение золотой клетки! Теперь полегчало. Пальцы коснулись цепочки на шее, металл крестика приятно холодил кожу, за спиной копошился на пуфе Дэйв. Услышав, как по паркету заскрипели его лакированные ботинки, Луиза крутанула сигарету меж пальцев и хмыкнула.  Дэйв замер рядом с ней, заложив руки за спину. Они взглянули на задний двор, куда плавно перетекало торжество по случаю юбилея отца.  – Так ты… Хочешь продвинуть проект? Или всё-таки досадить отцу?  Слова царапнули небрежной насмешкой. Луиза досадливо скрипнула зубами. Этой чёртовой проницательности Дэйва хватило случайно сорвавшегося с языка полунамёка. Она промолчала, а он продолжил с небрежной улыбкой одним лишь уголком губ:  – Кстати, я наконец понял, в чём проблема твоих статей.  – Вау! Мы возвращаемся к критике? Ну, попробуй, удиви меня.  – У тебя всегда всё слишком сложно. При простом языке ты слишком лично закручиваешь. Вместо того, чтобы пойти напрямик, притом там, где почище, ты петляешь и застреваешь в грязи. Вот сейчас, например, ты пытаешься в чём-то убедить отца, а вместо этого подсовываешь ему заведомо проигрышный проект. Кстати, не понимаю, почему ты не отправила эту глупость в мусорку. Он прогорит, и ты останешься виноватой неудачницей. Не поверю, что ты мыслишь так поверхностно.  – Не поверю, что тебе не хватает фантазии увидеть всё, — парировала она со смешком, кончики пальцев очертили вызывающий V-образный вырез платья.  Забавно было наблюдать, как Дэйв уставился на крест, изо всех сил пытаясь сохранять отстранённое выражение лица, и как его глаза сверкнули озарением. Запрокинув голову, он протяжно застонал:  – Ты меня использовала…  Луиза не сдержала торжествующей улыбки:  – Это было несложно. Не переживай, ты не доставил мне неудобств.  – Это флэшка, да? — рука Дэйва зависла в миллиметре от креста. — Тогда понятно. А я всё гадаю, в Бога ты, что ли, поверила… Что на ней?  – Сенсация, скандал, разоблачение, — голос изошёл на восторженный свист.  – Поверь, об этом будут говорить, много говорить. Меценат, спонсор и вообще филантроп оказался тесно связан с криминальным подпольем. Волк в овечьей шкуре — никогда не устаревающая классика.  Дэйв ядовитенько хмыкнул:  – Я смотрю, ты не так уж далеко ушла от него. Родного отца размениваешь на сенсацию.  – Он того стоит.  Луиза решительно рубанула воздух рукой и повернулась спиной к окну. Дэйв покачнулся на пятках.  – Да уж, звучит вкусно. Даже жаль, что мы решили писать по отдельности. Такую сенсацию упустил… А если бы ты меня предупредила! — он протяжно выдохнул и со звонким щелчком развернулся на пятках. — Ну да чего уж жалеть. Разве что о лице…  Дэйв стоял развороченной щекой к ней, и Луиза, не сумев сдержать любопытства, скосила глаза. На бледной коже не было разводов крови, однако тонкие чуть опухшие ссадины делали его похожим на неопытного ветеринара или неудачливого владельца кошек. Луиза хихикнула и, описав сигаретой восьмёрку, кончиками пальцев коснулась щеки Дэйва.  – Спасибо. Не ожидала от тебя подобного.  – Выходит, я всё ещё способен выдать сенсацию!  – Н-да. Пожалуй, я подумаю о том, чтобы взять тебя в соавторы.  Они обменялись понимающими взглядами и самодовольными улыбками. Из приоткрытого окна потянуло музыкой, полились громкие голоса. Дэйв осторожно коснулся ребра ладони Луизы:  – Мы задержались. Надо бы возвращаться. Или… Перекур?  Без лишних слов Луиза подтолкнула валявшуюся на подоконнике пачку сигарет к коллеге. Одна на двоих привычка — которая по счёту. Дешёвым жестом фокусника Дэйв выудил из внутреннего кармана пиджака зажигалку и поджёг кончик. А потом пальцем поманил Луизу.  Она наклонилась к нему, прикуривая.  На стыке их сигарет мелькнула искра.