3_Пленная память

После признания Нагуи повисло неловкое молчание. Белов, осознав сказанное, воздал должное своему чутью: «Вот тебе, Лёшка, и тайный сыск…» Вражда унгутов оказалась не стихийна, как на острове Уналашка. Это ненависть от потери, что успела настояться, и теперь просила отмщения. Такое чувство и ему было знакомо, только без слепой мести. Но предаваться философии было некогда — времени до полной темноты оставалось не больше часа. Его хватало в обрез, чтоб дойти до берега, собрать всё необходимое и отплыть с матросами в лодке. Несмотря на поздние сумерки, искрящийся снег освещал холмистый остаток дороги. Но продвигаться следовало осторожно, ибо любой ушиб чреват ещё большей задержкой. При виде уходящей вбок тропы Александру пришла ещё одна идея, но тут же была отброшена: «А что, если взять да и пойти на разговор с этими главарями? Сможет ли предложение выручить пленниц остановить их затею? Только ведь за ловушку примут, при таком недоверии! А сам бездарно поставлю ту, что предала племя врагу. Да как бы её вообще не подставить…» Он взглянул на свою спутницу, семенившую рядом в мягких унтах. Очевидно, что благодарностей за раскрытый заговор больше всех заслуживал медведь, что подвернулся на пути. Пускай так, но приходилось чувствовать себя в ответе: ведь девочка так уязвима в своём внезапном сиротстве. Был бы отрок, взял бы на корабль юнгой, а девицу и забрать некуда. Обязательно ей надо мать вернуть, лишь бы та жива была, вот что главное! И лишь бы саму до той поры не тронули! — Ты раскрыла важную тайну… Кто знает, что тебе известно? — Нашла одного болтуна! Но он не выдаст, ведь его первым накажут! — девушка весело отмахнулась и её тут же занесло по скользкому камню куда-то в сторону. — А ты умная! — Саша подмигнул, подхватывая за плечи. Нагуя так широко распахнула глаза, что в ней почти не осталось ничего алеуцкого. Кроме, конечно же, прямых тёмных волос. — Нет, что ты… Вот вы рисуете крюки на белых листах, а я даже не знаю, зачем. — Это не крюки, а «буквы и цифры». Если б не бегала, пояснил. Но теперь уж поздно… — За один лунный круг понять это всё? А тебя тоже столько учили? Саша не мог не ответить правду, коль уж начал. Хотя пояснения предстояли сложные. Попробуй докажи, что для дворянского недоросля циферей и букв мало! Ведь запаса алеутских слов ему и так не хватает. И как перевести «книга», «школа», «город», коль у них даже слов таких нет? — Вначале я дома обучался. Потом уехал в огромное поселение, где высокие дома из камня. Называется Москва. Там учили дальше… И под конец пришлось впечатлить её набором звуков: «Школа навигации и математики». — Это место, наверное, очень страшное! — непереводимое было понято Нагуей именно так, и она воскликнула: — Но зачем ты уехал? Ведь дома всегда лучше? — У нас так положено. В малых селениях живут только дети, старики и больные. Мужчина должен где-то… работать. Белов запнулся в своих переводах, ибо «служить» означало здесь быть «Калга», то бишь рабом. — И ты работаешь на море? — Так вышло. Раньше я долго охранял… Императрицу. Женщина, что Россией правит… Как Тойон. — Ваш Тойон — женщина? — Её отец был великий Тойон, а его сыновей не осталось. Эти милые пояснения, часть из которых были получены от Алешки, развлекали последние минуты пути. До места видимости остались какие-то сажени, когда Белов попросил Нагую обождать и прошёл немного вперёд, проверив отсутствие людей. — Что же, пора прощаться. А теперь так… Глядя в её доверчивое лицо, он едва не пообещал найти пленниц. Но вовремя себя одёрнул, не желая вселять пустую надежду. И уже деловым тоном пояснил девушке, что необходимо сделать. Ему надо было убедиться, что их не заметили вместе. Перед поворотом, за которым их могли увидеть, Александр быстро пожал девушке руки и отослал домой, а сам вышел в обход. Уже удаляясь, Нагуя вспомнила, что хотела спросить русского мужчину о том, где выучил их слова, о его родных, и ещё о многом интересном за морем… И вдруг ей самой захотелось уехать туда, где дома из камня и сложный язык. Но как же уехать, не зная, что с матерью? Дождавшись условного знака ввиде вывешенной светлой камлейки, Белов направился в ульгаму. Луговского давно переправили в каюту, а шестеро уставших матросов после ужина расслаблялись за картами.       Лодка, ожидавшая одного, увозила семерых, когда заговорщики ворвались в жилище, ещё не веря, что внутри пусто — ни людей, ни оружия, ни скорого огнива. — Они уплыли все! Кто-то разболтал им! — прорычал главный зачинщик Адылги, с досадой махнув копьем. — Никто из наших не знает их поганую речь… Лишь злые духи могли их надоумить. — нахмурился его соправитель. — Зато их старейшина знает нашу, он был здесь! Канухак притих, вспоминая дневной разговор: «Неужели Нагуя? Нет, она не могла! Но ведь нас могли подслушать! А я даже вокруг не смотрел… Не зря меня старшие простаком считают!» Он оглянулся, чувствуя будто все подозревают именно его, и вдруг выпалил: — Нет, дядя, их Минлу напугала! Все знают, она ранила одного копьем! — Но тот, кто знает по-нашему, не боялся говорить с ней! А потом она за ним в ульгаму пошла. Может, извиниться хотела? Девушка добрая… — предположил ещё один соучастник и рядом закивали. На удачу Канухака суть разговора и похода в ульгаму и вправду оставалась загадкой — молчали и сама Минлу, и тётка, и даже теткины сыновья. Сам он также не был уверен, что приезжие трусливы, но готов был их понять… Тихоня Минлу, в отличие от матери и сестры, ему никогда не внушала доверия: в тихой воде злые духи обитают. Но главное — её вечно видели близ лагеря саллигугис, теперь ясно, почему… И парень возразил, на ходу сочиняя ещё: — Добрая с русскими? Они лишили её родителей! Нет же, Минлу давно следила за ними, и в ульгаму не с добром пошла! Я же чистил копья и заметил, что было после! Работники о чем-то просили того старейшину, показывая на корабль, а тот кивнул! Наверняка, уговорили их забрать… Адылги с сомнением посмотрел вслед лодке. Неужели племянник прав, и эти люди — трусы, что испугались девчонки? Может и так, но сегодняшнее нападение провалено… Что ж, подождём встреч на берегу. В этот же момент Корсак также пожимал плечами, глядя на друга, запоздавшего к ужину, в сопровождении членов команды, коим велено было ночевать на суше. — Что это за явление? Сбежали от грозных амазонок? — Видишь ли, нам собирались устроить горячие и пылкие проводы… — ответил за них Белов и пояснил подробно. В лодке он вплотную обдумывал идею освободить невольников из враждебного стана. Всё оно ничего, коль про интересы экспедиции не вспоминать… По правде, какой толк плыть на чужую стоянку? Ведь торговые заготовки, наверняка, истощили там всю живность, которой на Унге запастись не дали. Гораздо выгодней сразу найти свою русскую Америку, по которой не ступала нога любителей наживы, и там зимовать. Выгода — какая странная штука, будто папоротник на Купала… Хорошо искать, но стоит начать срывать — мешает простая жалость. Что бы такое могло помешать целой команде? А что, если найти им другую выгоду? Капитан смотрел во все глаза, пытаясь соединить воедино все новости. — Итак, дружище, что мы имеем? Вначале о хорошем — до Алясхака подать рукой. Теперь о плохом…— Белов, опираясь локтем на ограду мостика, стал громко перечислять, загибая пальцы. — Ближайший берег заняли некие заготовщики… И второе — это разбойная банда, самая, что ни есть! Напали на Унгу, ограбили и захватили женщин! А может, и местные жертвы добавились. И ещё, обязан сказать про третье… Вряд ли они оставили щедрый промысел на нашу долю. — И четвертое… Мы не успели восполнить здесь провизию, и видимо, уже не успеем… А зимовать нам неизвестно где, как бы с бандой не пришлось — как-никак, свои… — продолжил задумчиво Корсак, и заметил, как его друг нахмурился. Ему казалось, что положение капитана давным давно заставило преодолеть нерешительность. Зато Сашка, бывший вечно самоуверен, ещё совсем недавно метался в сомнениях. Но кажется, все постепенно вернулось на круги своя. Вот и сейчас он явно понимает, что хочет. — Постой… Ведь ты все успел обдумать, признайся? И бьюсь о заклад, что ты желаешь благородно помочь пленным, не взирая на угрозу стычки и голода. Так? Белов обернулся к мрачно темнеющему вдали посёлку и нетерпеливо повёл плечами. — Вот только не делай из меня святого блаженного! Если нам удастся вернуть их домой, Унга наверняка предоставит свои угодья… Которые и искать не надо, вон они! Как тебе такое? — Идём к штабным… — капитан хлопнул его по плечу, что почти означало согласие. На рассвете жители проснулись от короткого пушечного залпа. Визитеры, сказав «До свидания» неприветливым хозяевам, отплыли восвояси. Большинство из них испытало облегчение, а готовящие расправу — скорее, досаду. И лишь двое девушек, проболтавших всю ночь о запутанных чувствах, с грустью провожали взглядом паруса, исчезавшие в утренней дымке.