Forest

Мы часто врём людям. «Я люблю тебя», «Ты мне дорог», но когда мы их теряем то осознаем, насколько они были дороги нам. Но будет слишком поздно. день 12

***

      Торд проснулся. Проснулся в три часа ночи. Его дыхание было частым, а по лицу скатывались капельки холодного пота. Усевшись на кровати, он пытался нормализовать дыхание, но это не получалось.       Он вспоминал все события, происходившие во сне, которые и заставили его проснуться. В комнате было ужасно душно, в легких не хватало воздуха, поэтому он открыл окно.       В комнату сразу влетел свежий и прохладный воздух. Было уже не так плохо, как раньше, но желание спать отбило под корень.       И вот, ему в голову пришла самая больная идея. Сбежать. Расслабиться в лесу, в домике на дереве и успокоиться там. Это место всегда его успокаивало.       Но он же не сделает этого, так?       Ошибаетесь.       У него было немного тёплых вещей, поэтому он одел под свою кофту футболку. Сейчас был август и этой одежды вполне хватало, чтобы не замёрзнуть.       Он взял с собой на всякий случай ключи с зажигалкой, положив всё в тот же карман джинс. Торд подошел к окну. Пара движений и он уже стоит на крыше. Он планирует вернуться примерно под утро, чтобы его пропажи никто не заметил.       Закрыв окно, Торд посмотрел вниз. Было довольно высоко, но ноги не сломаешь. Высота примерно была как у забора. Он присел и, свесив свои ноги, приготовился к прыжку.       Толчок.       Глухое падение.       Торд приземлился прямо на ноги, оставляя довольно неприятные ощущения. Выпрямившись и выйдя через тихо скрипнувшую калитку, он побежал.       Побежал прямиком в лес.

***

      Том сидел на верхушке дерева. Он не нуждался во сне или в чём-то подобном, поэтому всю ночь напролёт любовался звёздами и рассветом.       Он продолжал так сидеть, пока не услышал шаги. Появившись на земле, он начал идти на источник шума, в то время как этот источник приближался к нему.       Так было до тех пор, пока в него не врезался кто-то. И этот кто-то был… — Торд? Что ты делаешь здесь посреди ночи? — Я… — он не мог нормально говорить и просто переводил дыхание после бега. — Что случилось? Почему ты здесь? — Я-я… М… Мне… Я не могу заснуть! Я проснулся из-за кошмара и-и… И не смог заснуть обратно, поэтому я решил прогуляться. Потом сбежал в лес и… и д-дальше… — Ох… Тихо… Это просто сон… — пытался успокоить того говорил Том. — Давай зайдём в твой- — В наш, — резко отрезал Торд. — Если ты о домике, то в наш домик на дереве, Том… — Хорошо… Пойдем?       Торд лишь кивнул. Они шли молча. Торд смотрел в землю, вспоминая все детали кошмара. Это не было обычной хренью на подобии «все мои близкие умерли» или «меня утащил монстр под кроватью», нет.       Там всё хуже, по крайней мере, для Торда.       И вот, когда они уже были там, Торд сидел в кресле-мешке. Томас расположился рядом сидя на стуле. Это выглядело так, как будто рогалик на приёме у психолога.       И на самом деле, ему бы не помешал психолог.       Он часто сравнивал свою голову с пустой белой комнатой. Как будто там ничего нету. Только сидит Торд посередине этой комнаты на белом стуле, как последний психопат.       Там пусто, но когда там темнеет, это становится хуже любого кошмара. Оставаться наедине со своим пустым и тёмным разумом. Наедине с собой и больше никого.       Это страшно. — Так… — Подал свой чистый голос, как ключевая вода, Том. — Что тебе приснилось? — На самом деле, это отвратительно. Представь. Ты стоишь посередине абсолютной пустоты. Хотя даже не так, ты находишься в самой её глубине, ведь у неё нет очертаний или то, за что можно ухватиться. Ты чувствуешь, как на тебя смотрят, но вокруг никого нету. Ты один. Но ты чувствуешь, как твою спину пронзают взгляды, прямо как заточённые стрелы. Ты пытаешься кричать, но тут нет звуков и ты не можешь позвать на помощь. В такие моменты ты понимаешь, что ты абсолютное ничто здесь и начинаешь сходить с ума. И ты не знаешь, сколько прошло времени! Ты просто хочешь проснуться, но этого всё никак не происходит!       Под конец голос Торда уже дрожал. В глазах нельзя было четко разглядеть слёзы, которых там уже полно. А Том просто смотрел. Он не знал, что можно сделать в такой ситуации.       Он встал со стула и присел на колени рядом с Тордом. Тот в свою очередь не понимал, что хочет сделать черноглазка. Прошло некоторое время тишины перед тем, как Том… Как Том начал петь.       Он пел Торду спокойную песню, иногда тихо присвистывая. Этот свист раздавался по всему лесу, в добавок находил слабый, но такой тёплый ветерок.       Торд просто смотрел на это и не мог отвести слезящихся глаз от него. Он не знал, что Том может петь, да ещё и так красиво. Торду в следующий раз точно надо будет принести свою гитару сюда.       Он начал напевать песню вместе с Томом. Это явно был хороший знак. Их пение стало громче и последние ноты, Том красиво протянул своим голосом. — Ты в порядке? — спросил он у Торда. — Да… Спасибо… — Я ничего сверхъестественного не сделал, чтобы благодарить меня. — Всё равно спасибо… Где ты научился так петь? — Ты думаешь, что за всю свою жизнь я ни разу не слышал, как люди пели здесь? Они всегда приходят одни сюда, если хотят уединиться. Они сидят под деревьями и поют. А я просто стою рядом и слушаю. У многих это хорошо получается. — Они тебя не видели? — Нет. За всю мою… Жизнь или… Или существование. Меня видели не многие. — Кто ещё, кроме меня? — Это не так важно, Торд. — Но мне интересно! — Он встал с места и, вытерев все слёзы, хотел добиться ответа.       Томас лишь грустно вздохнул. — Был один паренёк. Я вот до сих пор его помню. Он мог видеть меня, пока он не переехал и не забыл обо мне… После этого мне… Страшно к кому-нибудь, кто меня видит, привязываться. — Ясно… Он просто гад, что забыл о таком, как ты. — Он, на самом деле, не виноват в этом. Просто переехал, это норма. — Ладно. Прости, что я испортил тебе настроение. — Ты не можешь испортить его. — Почему? — Хотя бы потому, что я дух. — Вот это отговорка. — Я знаю. — Я должен буду принести сюда гитару, чтобы мы спели вместе с тобой. — Гитару? — Он вскинул одну бровь. — Да. У меня есть она. — Круто. Ты только не забудь. — Окей.       В один момент, Том выглянул в окно. Небо становилось оттенка сахарной ваты и наливалось красками. Ему пришла замечательная идея, от которой его глаза загорелись. Хоть и на секунду, но они блеснули белым огоньком желания. — Хэй, Торд, — обратился черноглазка к нему. — Как насчёт идеи встретить рассвет? — С-стой… Уже? — Да! Давай, ты встретишь его и пойдешь домой, идёт? — Спросил он у него, переполняясь энтузиазмом. — Ну… Хорошо… Я думаю…       Пепельноволосый в ту же секунду исчез, сказав напоследок «Быстрее!». Торд залез на крышу, где уже смотрел на встающее солнце Томас.       В его глазах чётко отражался этот… То ли оранжевый, то ли красный огонёк звёздного светила. Торд тоже смотрел на рассвет. Его кожу согревал солнечный, жаркий свет.       Солнце было сейчас намного больше, чем обычно. Они смотрели на уходящие из вида звёзды, которые уже практически не видны на розовом небе и на всё больше выходящую, главную звезду.       Это не могло не завораживать.       Когда солнце полностью оторвалось от земли Торд понял. Понял, что надо идти, пока не увидели, что он пропал. Он встал на ноги, всё ещё посматривая на солнце. — Я должен идти. — Да? — Спросил Том, посмотря на того. — Да. Не волнуйся. Мы ещё встретимся. — Точно? — Его взгляд был наивен и полон надежды. Как тут отказать? — Да, Томас. Точно.       Торд уже направился к дыре, но на последок сказал. — И… Спасибо, что ты выслушал. — Не за что. Ещё встретимся? — Ещё встретимся, — повторил Торд и, спустившись в самый низ, ушёл.

***

      Торд подошёл к двери своего дома. Он достал из кармана ключи и, аккуратно воткнув их в замочную скважину, начал медленно поворачивать ключ.       Когда послышался щелчок, он достал ключ и открыв дверь зашёл в дом. Так же тихо закрыв проход, он направился в свою комнату. Когда и это было сделано, Торд рухнул на кровать.       Желание спать вернулось и было в два раза сильнее, чем раньше. Он успел лишь стянуть с себя кеды, положить мелочёвку на тумбу и вырубиться, абсолютно забыв про сны и подобное.       Он слишком устал и был слишком спокоен, чтобы сопротивляться.