Уравнение с двумя влюбленными

      Два месяца спустя.       Если бы меня попросили назвать самый чудесный месяц в году, то я бы без сомнений ответила, что это декабрь. Зажигаются разноцветные гирлянды, магазины начинают представлять широкий ассортимент сладких подарков для детей, снег хлопьями опускается на московские улицы, и накануне Нового Года каждый начинает верить в сказку и волшебство.       Ну, а мы с Алиной часа два-три бродим по торговому центру, подбирая подарки для друзей и близких. — Жень, а как тебе это? — Загитова надевает себе на голову оленьи рога с бубенцами. — Прекрасно, — отвечаю я, примеряя перчатки в виде лап россомахи, — Ну, а как тебе мои когти? — Выглядит… устрашающе.       Мы смеёмся и бегаем от полки к полке, берём в руки то одно, то другое. Я всегда любила эту предновогоднюю суету, это особый ритуал, когда ты заряжаешь своим теплом подарок для важного человека и даже начинаешь себя чувствовать добрым Дедушкой Морозом.       За все это время мы с Алиной оббежали где-то около двадцати магазинов, присматриваясь к каждому товару. Я же искала что-то особенное. Что-то особенное для Этери Георгиевны, что бы она никогда не забыла.       Кстати, пару слов о ней. С математикой у меня все стало заметно лучше, ведь каждый раз я старалась куда больше обычного. Однако с завоеванием сердца дела обстоят несколько труднее. Я без сомнений могу утверждать, что она стала ближе ко мне и перестала казаться недосягаемой звездой на небосводе. Мы стали часто шутить, гонять чаи с причиной и без, постоянно переглядываться в школе, а пару раз я даже в неё специально врезалась (старый добрый способ). Но дальше улыбок и случайных касаний дело не заходило. И это мучило меня целыми днями, а ночами я только и делала, что выдумывала новые способы для нашего сближения. Жизнь, конечно, — сложная штука, но я влипла по полной. Тутберидзе стала для меня страстью, желанием сердца, поводом для улыбки. Я вижу её в своих снах, она мерещится мне всюду, где бы я ни оказалась, её светлый образ постоянно присутствует в моих мыслях. Казалось бы, эта любовь невозможна, но я не собираюсь сдаваться.       И прямо сейчас в моей голове зрел чудесный план, которому суждено сбыться тридцать первого декабря. — А зачем тебе в ювелирный? — вопрошает Алинка. — Кто удостоился такой чести? Твоя мама не ярый фанат украшений и явно не ждёт этого от тебя. Но если ты смотришь на женские украшения, то это точно женщина, — она принимает задумчивый вид. — Слушай, Шерлок, это просто дорогой для меня человек, — я загадочно улыбаюсь, оставляя подругу наедине со своими догадками.       Я прохожу мимо витрин, и мои глаза разбегаются от количества драгоценных украшений. Кольца, ожерелья, медальоны… Что бы могло подойти Тутберидзе больше всего? — Ой, смотри, какая прелесть! — восклицает Алина, смотря на одну из витрин.       Она показывает мне на серебряный браслет с красивой надписью «счастье» на изящной цепочке. Счастье — это именно то, чего Этери не хватало в этой жизни. Так может, пусть это украшение сделает её счастливее. — Упакуйте мне, пожалуйста, вот этот браслет, — говорю продавцу, а тот кивает мне в ответ.       Дело в шляпе. Осталось лишь дождаться последнего дня декабря. ***       То утро выдалось настолько снежным, солнечным и прекрасным, и я точно знала, что сегодня все изменится. Тридцать первое декабря — день, когда исполняются мечты.       Дома приготовления ко встрече праздника шли вовсю. Мама колдовала на кухне под звуки праздничных песен, бабушка ей в этом усердно помогала. Они готовились к приходу гостей, среди которых была семья моей Алинки, чему я была очень рада. И во всей этой суете они не придадут значения моему исчезновению из дома на несколько часов.       Я оделась, прихватила пакетик с подарком и выбежала из квартиры. Позже меня осенило, что нужно зайти в магазин и купить мандарины как гостинец. После всего этого я со спокойной душой и трепещущим сердцем зашагала к Этери Георгиевне.       Но когда пришло время звонить в дверь, я застыла на месте. А вдруг я пришла не вовремя? А вдруг ей вовсе не нужна моя компания? Я вздрогнула. Не для того я так ждала этот день, чтобы стоять в подъезде и робеть. Мои пальцы коснулись кнопки звонка.       Этери открыла дверь и с изумленным видом уставилась на улыбающуюся меня. — С наступающим вас! Желаю исполнения всех желаний, всегда хорошего настроения и счастья, — я протягиваю ей подарок и мандарины. Она все ещё смотрела на меня так, будто я была восьмым чудом света.       Тутберидзе выглядела растерянной и словно не знала, что мне сказать. — Боже, Женя, спасибо, — смущённо произнесла она, принимая подарок из моих рук. — Ты… не хочешь зайти? У меня никого нет, и я рада, что ты пришла.       Я согласительно киваю и прохожу в квартиру Этери. — Как будете праздновать? — поинтересовалась я. — Открою бутылку красного вина и буду слушать поздравления президента, а потом лягу спать в одиночестве, — она вздохнула, провожая меня в гостиную.       Так значит, я её единственный гость сегодня? Тогда я просто обязана наполнить светом этот день для неё.       Мы расположились на диване, и тогда я решилась: — Откройте подарок. Я очень долго думала, понравится ли он вам, — я ощутила, как по моему телу прошлась лёгкая дрожь от волнения.       Этери открыла бордовую бархатную коробочку и ахнула. Я зажмурилась. — Тебе не стоило делать для меня такой дорогой подарок, — её глаза широко раскрылись от удивления. — Я не могу его принять и…       Я придвинулась ближе к блондинке, взяла браслет и ловко застегнула его на запястье Тутберидзе. — Пусть с вами всегда будет счастье, — почти прошептала я.       Я подняла голову и встретилась взглядом с Этери. Тело прошибла волна, за ней вторая и третья. Я поняла, что это тот самый момент, когда не нужно сдерживать себя и свою искренность. Пора. Я оказалась с женщиной ещё ближе и обняла её, забыв о всех границах и условностях, послав предрассудки к черту, оставив место лишь своим чувствам.       Что такое вечность? Как долго она длится? Столетие, тысячелетие, а может целую эпоху? В тот миг для меня вечность превратилась в секунды, наполненные любовью, когда весь мир остался далеко-далеко, когда Этери положила свою голову мне на плечи, и моё лицо приятно защекотали её кудряшки, когда её дыхание слилось в унисон с моим, когда время застыло в наших объятьях. Это и есть вечность. — Спасибо, Женя, — сказала она мне, накрывая мои ладони своими. — Ты всегда даёшь мне забыть, что такое одиночество. — А вы и вовсе не одиноки. У вас есть я.       Я заметила, что в уголках её глаз блеснули слезы. Надеюсь, слезы счастья.       И как обычно бывает, такой прекрасный и светлый момент прервал телефонный звонок. — Евгения Армановна, не соизволите ли оповестить нас, где вас носит? — мама включила режим актрисы, играющей роль дамы из высшего общества. — Да иду я уже, иду, — обречённо бросила я и нажала на «отбой».       Этери смотрела на меня так, словно стараясь скрыть тоску. Я не хотела её оставлять, и судя по её виду, она хотела, чтобы я осталась. — Мне пора идти, — я поднялась с дивана, блондинка сделала то же. — Но я буду свободна все каникулы. И если вдруг вы снова почувствуете себя одинокой — позвоните. Я всегда готова прийти и принести с собой мешок хорошего настроения. — Обязательно.       Уже стоя одетой у двери, я сказала Тутберидзе: — Этери Георгиевна, не грустите в этот праздник. Пусть мой подарок напоминает вам, что счастье где-то рядом. — Обещаю тебе, что не буду грустить. Счастливого Нового Года, — она улыбнулась мне. — Вам тоже.       Выйдя за дверь я была уверенна, что этот год и впрямь будет счастливым для нас обеих. Ведь мы есть друг у друга.

***

      Куранты пробили ровно двенадцать раз, и начался Новый Год. Это возможность начать все заново, стать лучше, найти новые интересы, обрести любовь, а вместе с ней и счастье.       Мы звеним бокалами с шампанским и лимонадом, смеёмся, открывем подарки. В воздухе пахнет мандаринами и выпечкой. За окном весело и громко взрываются фейерверки.       А на другой улице, в своей квартире Этери сидит на диване в гостиной, держа бокал с вином. И я знала, что сейчас она улыбается. А на её запястье поблескивает серебряный браслет с надписью «Счастье».