Larry Face

Последний урок уже закончился, все ребята разошлись кто-куда. Выйдя из кабинета, Эшли стала расспрашивать Тодда дабы узнать — куда ушли Сал и Ларри? — Тодд, так где же они? — спросила Эшли. — Не знаю. Единственное, что коснулось меня в этой истории, это то, что Ларри попросил меня передать ему рюкзак Сала. Ну, вообщем-то вот и все, — заявил Тодд, пожав плечами. — Надеюсь на то, что они помирились. Мало ли, что они могли учудить, — усмехнулась Кэмпбелл, и открыла шкафчик, до которого они уже успели дойти. — Я боюсь, что этот придурок Дрейк мог избить кого-нибудь из них. — отстраненно произнес Моррисон, водя пальцем по железной дверке. — Ты же помнишь, когда он сломал руку Салу в четвертом классе, и избил в седьмом, — в голосе прозвучала нотка беспокойства. — Так, ладно, разберемся, — вздохнула Эшли и одела сумку на плечо, — проводишь меня до дома? — Конечно, — сказал Тодд и поцеловал Эшли в макушку.

***

— Ебанный в рот, пиздец где Фишер? — спросил Филипп, ему правда было интересно куда свалили эти двое. Даже не интересно — он был готов избить обоих, потому что так вот валить б предупреждения не пойдёт. — Надеюсь, что они этих их мудки закончились. А так — я буду молиться самому Сатане. Главное чтобы этот пидорас Дрейк им ничего не сделал, мало ли что. — Ладно, не переживай, братан. Если что нам с ритуального агенства позвонят, — сказал Филипп, похлопав по спине Тревиса, и следуя в противоположную от дома блондина сторону. — Придурок, ха-ха, — крикнул Фелпс в след уходящему. — Пока. — Давай, — послышался голос Филиппа. Тревис продолжил стоять, не о чем не думая, но решив, что попасть под вновь капающий дождь плохая идея, потому отправился домой.

***

«Привет синеволосая хероборина. Какого чёрта вы свалили? Вообщем, напиши, если все хорошо» Филипп отправил сообщение, надеясь получить ответ как можно быстрее. Даже самому стало смешно от резкой смены его выражений. «Ларри вы где? Нормас там на фронте? Мы волнуемся.» Фелпс написал Джонсону и со вздохом выключил телефон. — Надеюсь, ответит.

***

— Да ебанный насрать, хули они на звонки не отвечают?! — крикнул Моррисон в пустоту, — так ну все я пошел ломится к ним домой. — рыжий был вне себя от злости и безответственности обоих парней. Сал же знает, как сильно переживателен Тодд, тогда какого блять чёрта? «Эшли ты не звонила этим пидорасам?» «Чего сразу так грубо? Я стучалась к ним, но дома никого нет, может быть их предкам позвонить?» — настрочила Кэмпбелл. «Так, давай в четыре часа встретимся у входа в апартаменты, похоже собрание на пять отменяется» — Тодд захватил ветровку со шкафа и отправился на выход из дома, зная, что через полчаса нужно уже быть на месте.

***

Сал и Ларри гуляли в любимом парке Фишера. Мало кто о нем не знал, максимум, так это близкие друзья. Хотя, он не сразу рассказал о такой чудесной находке. Здесь он расслаблялся и медетировал, слушал музыку и отдыхал. На звонки и сообщения те не отвечали, так как решили провести это время вдвоём, предварительно закинув в самую даль и выключив звук. — Тут так классно, Сал! — воскликнул Джонсон крутясь на месте разглядывая окружающие его оранжево-тёмные тона. Естественно, сейчас осень. — Фишер фигню не посоветует! Хах, -хихикнул Сал, запрыгнув на спину друга. — А ведь это действительно так, как не крути, — сказал шатен, поддержав ноги Сала своими руками, чтобы тот не упал. Они смеялись и бегали по красивому парку. Под ногами была влажная после дождя трава, а на ней — красивые лиистья, продолжающие опадать и кружится в воздухе с деревьев, что приводило ребят в тонус. Набежав несколько кругов Ларри отпустил ноги Сала чтобы тот слез с него. — Ларри, ну, эм. — Салу было неловко спрашивать такое. Почему всё происходит так резко и быстро — сам не знает, но он правда хотел увидеть лицо Джонсона. — Я понял, к чему ты клонишь, — сказал Ларри, отстегивая застежки протеза. Ещё несколько секунд — и протез спадает с лица шатена. — Ларри, чёрт, — завораживающе смотрит Сал в глаза длинноволосого. — — Урод? — Нет! Что ты? Я люблю тебя и для меня ты, — молчание со стороны парня, — восхетителен. — Ты действительно так думаешь? — спрашивает удивленный Ларри. Сал не стал отвечать на столь банальный вопрос Джонсона. Он положил свои руки на лицо шатена и поцеловал его в губы. Щеки Ларри горели, юноша положил свои руки на шею Сала. Чёрт, даже не смотря на холодную погоду они горят. Также, как и внутри них. — Я люблю тебя, — шепчет Сал на ухо и ещё больше краснеет. — Я тебя тоже, — также шепчет протезник. Ларри просто сходил с ума от Фишера. Его голубые волосы и глаза, акуратные уши с проколами в нескольких местах. Джонсону было всё равно, что они два парня, для него полпросто не имеет значение.

***

— Чисто, — обезнадеживающе произносит Фелпс, осматривая прохожих по сторонам, — у тебя? Блондин пытается разглядеть в каждом встречном знакомую пару ярких голубых глаз, но попадаются лишь опустошенные или же мутные с болотной зеленью, пепельно-серые, синеватые. — Тоже самое, — Филипп раздражен, так как в попытках отыскать двух сваливших со школы идиотов наткнулся на озлобленного Дрейка, измазанного в грязи, с сероватым лицом от той же смеси после дождя на улице, — с Прайсом их тоже нет. — Слава богу, — звучит облегчение со стороны Тревиса, ибо это самое первое, о чём подумал он, как только узнал о возвращении красноволосого мудака. — В любом случае, не имеет смысла звонить кому-либо ещё с класса, ибо некоторые до сих пор даже не знают, что Фишер парень. — Тонкен усмекается, вспоминая разговор с одной из одноклассниц, говорящей про мальчачий стиль Фишера. Тогда он так хохотал, что не мог не то чтобы вымолвить слово — он задыхался, представляя Сала в юбке и с кучей макияжа. И даже в этой ситуации воспоминания заставили выйти из некого транса, в котором всё ещё находился друг на другом конце телефонного провода. — Заботливые одноклассники. — Ага, настолько заботливые, что даже не знают, какого пола сидящий сзади тебя парень. Или, может быть, это девушка? — Филипп хихикает, нечаино роняя кофту в лужу. — Блять. — Ну что, дохихикался? — надменно подчерикавет Фелпс, слыша резкую смену интонации. — Что такое? — Уронил кофту, сука. — синеволосый отряхивает грязь, которая появляется уже на руках у юноши. Тревис вздыхает, и отрывает мобильник от уха, смотря на время. Почти четыри часа вечера. Нужно успеть сделать домашнее задание по химии, доделать проект с биологии. А они ещё думали наконец-то собраться и распределить обязанности по поводу игры, заодно в добавок сложить график. Он вновь прикладывает телефон, выслушивая неценензурные высказывания собеседника. — Чувак, — обрывает его мысли Филипп. — Что? — закатывает глаза блондин и переспрашивает снова, ибо слышит дыхание. — Эй? — Кажется, я знаю где эти двое. — Всмысле? — блондин учащает шаг, подходя всё ближе к апартаментам. — Я здесь! — голос слышен уже не только из телефона, но и в жизни. Тревис переводит взгляд вправо и смотрит на Тонкена, держащего в руках упавшую секундами ранее кофту. Жестом синеволосый подзывает к себе, и блондин спешно подходит. — Ну? — Фелпс поднимает бровь и склоняет голову на бок, вопросительно сложив руки на груди. — Есть одно местечко. — Филипп щелкает пальцами, и показывает телефоне пометку с геоданными. — Но это же за городом. Нахрен нам туда переться? Тем более, с минуты на минуту должны прийти Эшли с Тоддом. Развернувшись, Тонкен спокойно направился в сторону остановки, не обращая внимания на всё ещё стоящего Фелпса. — Ладно, подожди, я с тобой. Филиппу нравилось проводить время это в парке. Зачастую, они заглядывали сюда после уроков с Фишером. Иногда могли прийти сюда на выходных и отдыхать, особенно после наваленых уроками дней. Такими был понедельник и среда. В начале недели, именно в самый первый день Сал приносил с собой плеер с наушниками, и они вместе слушали новые отпадные треки. Иногда это продолжалось минутами или даже часами, заставляя знать каждое слово наизусть и до помутнение перед глазами. Сал мог в точности воспроизвети каждую ноту, пропеть любую часть, демонстрируя, что в таких твореских вещах он даже не спец, а мастер. И самое главное то, что Филиппу это нравилось. Нравилось вот так вот сидеть и слушать, как друг очередной раз чертыхнувшись перепевает эту часть песни. По его мнению, это не было чем-то странноватым, как думают другие. В их понимании дружба не обязывала кого-то перед чем-то. В их понимании дружба была на уровне родных, которые не учатся быть семьей, потому что этому научится нельзя, а действуют так, как по правде считаешь. И сейчас он переживал. Возможно, не так сильно как Фелпс, ибо они с блонином были знакомы ещё с начальной школы. Да, у них были несостыковки, особенно когда Тревис свято верил в то, что его отец во всём прав, и все окружающие — грешники, которые должны исповедоваться перед Богом и служить ему принимая все наказания из Библии. Но это Фишер помог ему избавиться от ложных сказаний, это он помог ему стать свободным от этих отцовских цепей. К счастью для Тревиса, его отец напрочь перестал верить в Бога, заставляя спрашивать "почему"? Не ясно - Фелпс старший даже выбросил все иконы и барахло, связанное с Богом и Иисусом. Сейчас, вспоминая это, синеволосый ухмыляется, смотрит на сиесекундно пробегающие деревья за окном и ждёт, пока перед глазами опять будет табличка Нокфеллского парка, с розовыми цветами, украшеными на ней и парочкой смешных и не очень надписей, под именованием «Доска пожеланий и укорений». Но выйдя из автобуса следом за Тревисом, он смотрит лишь на облезлые буквы и спящие спокойным сном цветы, ибо сейчас не лето, как в его воспоминаниях. Блондин махает рукой и идет по аллее, смотря по сторонам. На дороге лежат красно-оранжевые листья разных размеров и форм, придавая всему меланхоличного настроения. — Да, это именно там. Если что, можешь использоваться навигатором, — Тревис уже которую минуту поясняет Кэмпбелл куда приехать, недовольно вздыхая от иногда глупых вопросов, — да. Всё, перезвонишь, когда доедите. Пока. — Ха, ты помнишь это место? — Филипп не сдерживает улыбку, поднимая один лист с дороги, недавно упавший с дерево. — Как его забыть? Ведь именно сюда мы каждый понедельник и, вроде бы, среду, приходили, чтобы потусить, позаниматься очередной херней. — юноша резко обрывает речь и останавливается, прикрывая рот Тонкена рукой. — Тихо, — шепчет он. — Что такое? — Филипп в недоумении смотрит по сторонам, но блондин ловко заталкивает его за полу голый куст, выглядывая из-за него. Тревис щурится и иногда прячется, но всё же по направлению его взгляда синеволосый понимает, что было причиной такой резкой смены обстановки. На лавочке сидят Фишер и Джонсон, расслаблено разговаривая про что-то. Иногда они слишком близко поворачивают головы к друг другу, из-за чего Филипп только успевал закрывать рот от удивления. Руки их также пересекаются: сначала Сал ложит саою бледную на верх смуглую, а позже, в ходе разговора — наоборот. — Чего-о? — широкая улыбка на лице у Тонкена и игривый взгляд то на парочку, то на блондина. — Так вот кто увел у тебя Джонсона. — Чувак, — тянет Тревис и хмурится. — Я тебе уже сказал, что я ошибся. — Эх, гормоны, гормоны. — Скорее, долбоебство. — Согласен, — резкий толчок, и из кустов вылетают птицы, заставляя обратить внимание на это сидящего Фишера. Синеволосый, как и Джонсон подымаются, и оглядывают месность вокруг себя. — Кто здесь? — Сал повышает голос, и замечает источник. — Эй? — Я думаю это просто пти. — Ларри замолкает, как только слышит телефонный рингтон. — Блять, Эш, что за хуйня? — полушепотом произносит Тревис, как вдруг видит нависающую над собой тень. — Пиздец. — Чуваки, вы что сталкерите за нами? — Джонсон ставит руку на бок и смотрит на такого же испуганого Филлипа. — Что за подстава? — А вы, я вижу, тоже время не теряли? — Тонкен шевелит бровями и смотрит на Сала, поправляющего ураган на голове. — Теперь я понимаю, почему ты называл их пидорами. — обращается он к Фелпсу. — Сами вы пидоры, — Фишер толкает в грудь Тревиса, который чуть ли не роняет телефон на землю. — Ладно, окей. Наверное, это странно, но у нас кароче тут, — Ларри запинается, неведомо боясь чего-то, — ну, эм, да. — Да-а, мы поняли, — Фелпс кладет руку на плечо шатена и смотря в глаза, продолжает, — без проблем. Я всё понимаю. — Спасибо. — облегченный вздох со стороны Джонсона, и Тревис также выдыхает полной грудью. — Ребята! — издалека кричит Моррисон, и подбегает к друзьям. За ним следует спокойная Эшли, тыкающая в телефон и в недоумении что-то шипящая на электронику. — Ну и херня эти гаджеты. — она забрасывает мобильник в сумку и спешит присоедениться к парням. — Ну и где вы два придурка бродили? Джонсон, ты почему мне ничего не сказал? — укоризненно молвит Тодд и смотрит на синеволого. — А ты чего, истукан, так и не научился оповещать о происходящем с тобой всем? — Та бля, чуваки, нахуя я вам нужен. Мало того, что тупой, так и ещё хреновый дружбан. Тодд переглянулся с Эшли, и оба подошли к юноше с раскрытыми руками, со всей сил обнимая Фишера. — Вы меня сейчас задушите, — кряхтит он, и на лице незаметно появляется улыбка, — мудаки вы. — Мы тебя тоже очень любим, — Кэмпбелл приоткрывает глаз и жестом зовёт троих оставшейся парней. Ларри подходит последним, но не дотрагивается к Салу ни одной частью тела. Он попросту наваливается на всю эту кучу и друзья с визгом и криками падают в большую кучу с листьями за тем же кустом. — Ну челы, так не честно. Кто мне будет стирать мою спортивную куртку? — Ларри возмущенно смотрит на ребят. Тодд удивленно смотрит на Ларри. — Но ты же, — Моррисон смотрит на Сала и начинает протяжно продолжать издавать непонятные звуки, улыбаясь. — А. На это Сал со смущением отворачивается, и смотрит на Тревиса. Тот всё ещё смеется, но почувствов на себе чужой взгляд, смотрит на Фишера. — Только попробуй что-то сказать. — Ларри грозно хмурится, хотя в душе ему также весело. Весело, потому что кажется все начинает налаживаться. — Будьте счастливы! — в рыжего летит полупустой рюкзак, и он не успевая его словить, опять падает в листья. — Походу с вашим выяснением отношений мы никогда не сделаем эту чёртову игру. Уже который раз переносим дату собрания. — Кэмпбелл вытаскивает с тёмных локонов волос кусочки разломаных сухих листов и вытирает платком очки от пальцев, ибо падая, та придерживала их. — Всё окей будет. Уже точно. — Тревис поднимается, заставляя Сала смотреть в ту же пустоту. «Вы будете счастливы.» — произнес Фелпс, за секунду до сказаного. Так, чтобы это слышал только он. Так, чтобы он почувстовал его радость за синеволого.