Прости меня.

Ребята, спасибо вам за положительные отзывы, это очень много значит для меня, так как я всего-навсего маленький ребенок, впервые решившийся написать фик) Кью, милая моя, тебе тоже спасибо, если бы не ты — я бы его на второй главе забросила) ________________________________ Я долго стоял перед входной дверью, все никак не решаясь нажать маленькую кнопочку звонка. От одной мысли, что сейчас придется что-то говорить, придумывать нужные и теплые слова, внутри меня все сжималось. Хотелось просто развернуться и убежать, взять билет на первый попавшийся рейс до Лондона и вернуться домой, где ждет Скотт, который наверняка обнимет меня и успокоит.  Но я не стал этого делать. Разве может кто-то, проделав такой путь навстречу своему страху, повернуть назад? Увольте, я еще не потерял свою гордость.  О да, тетушка Гордость и дядюшки Сарказм и Цинизм — единственные, кто остался со мной. Тетушку Нежность, дядюшку Тепло и мою дорогую тетушку Любовь забрал с собой золотоволосый мальчик по имени Альфред, в чьи ярко-голубые глаза я по-прежнему боюсь взглянуть. Вздохнув, я поднял руку и несмело нажал на кнопку звонка, внутренне сжавшись затем от его слишком громкой трели.  Дверь распахнулась примерно через минуту, когда я уже почти решил предать гордость и малодушно убежать. На пороге стоял Америка собственной персоной. Увидев меня, он вздрогнул и широко распахнул глаза. — Артур? Я оскалился, чувствуя, как сердце от волнения начинает биться чаще. — Не ждал? — Н-ну почему же... Американец выглядит как-то странно. — Что же ты стоишь, проходи давай! Пока еще никого, кроме тебя и Канады, нет. Может чаю? Или кофе? Снимай плащ, зонт сюда давай. Ты наверняка устал, присядь в гостиной, а я пока чайник поставлю... Погода ужасная сегодня, у тебя в Лондоне и то лучше, да? Я не поспевал отвечать на вопросы американца, даже не успел отказаться от чая. Пока я собирался с мыслями, меня уже проводили в гостиную и усадили на диван. — А... — произнес было я, но Америка уже убежал в сторону кухни, бормоча что-то себе под нос. Я остался в одиночестве. Вздохнув и усевшись поудобнее на ужасающе мягком диване жуткой светло-голубой расцветки, я огляделся по сторонам. Гостиная Альфреда была вся оформлена в голубых тонах. Голубые обои, шторы, светлая мебель, куча каких-то голубых статуэточек и прочего барахла. Количество хреновин на квадратный метр зашкаливало. Впрочем, это же Америка. Чего я ожидал? Этот парень никогда не умел избавляться от ненужных вещей.  Хотя от меня же как-то избавился? — Эммм... А-англия... — раздалось вдруг слева от меня. Я чуть не подскочил от удивления. Мне казалось, что в комнате я нахожусь один. Развернувшись влево, я заметил слабо улыбающегося Канаду с медведем на руках.  — Ох, Мэттью, не пугай так... — П-прошу прощения... Т-так вы все-таки решили прийти? — Ну, для Америки это все же важный праздник, мне показалось, что он бы захотел видеть меня на нем...  Я врал.  — Ох, он д-действительно очень хотел вас видеть, огорчался от одной мысли, что вы можете не прийти...  Альфред огорчался из-за этого? Ну и ну...  Я провел рукой по поверхности дивана и внезапно наткнулся на что-то плоское и приятное на ощупь. — Канада, ты подарил ему рисунки?  На секунду на лице Мэтта проступило удивление. — Д-да, а откуда вы знаете?.. Я усмехнулся. — Во-первых, в детстве ты рисовал их специально для того, чтобы подарить своему братику на важный праздник. Просто заболел этой идеей... А во-вторых, папка, в которую ты их складывал, лежит прямо рядом со мной. Канадец немного покраснел от смущения. — Точно...  — Я гляну, не против? Я взял папку, не дожидаясь ответа, и открыл ее сразу на середине. — Ты изумительно рисуешь. Куда лучше, чем виносос.  На этом рисунке был изображен Франциск. Единственный рисунок, на котором был лишь француз и больше никого. Казалось бы, обычный портрет. Но я буквально чувствовал, что Мэттью просидел над ним не один день, вновь и вновь проводя эти линии, совершенствуя изображение. Если остальные рисунки были пропитаны лишь нежностью, то здесь явно проступало чувство рангом повыше.  Ох, неожиданно, правда. — Мэттью, ты был влюблен в Бонфуа? Канада залился краской. — Н-ну... Англия, к-как бы вам сказать... Так и не закончив фразу, он зажмурил глаза и вновь уткнулся носом в макушку своего медведя.  Я улыбнулся и погладил его по светлым волосам.  — Да ладно, я понимаю... Если бы я был на твоем месте, то я бы тоже в него влюбился. К счастью, это не так...   Канадец кивнул, смутившись еще больше.  Тут я вспомнил о том, что мне еще нужно приготовить подарок для Америки. Закрыв папку с рисунками и решив оставить просмотр на потом, я спросил: — Мэттью, скажи, а где у него тут кладовка? Ну, или подвал?  — А з-зачем вам? — спросил канадец. Я молча достал из кармана записку Скотта и протянул ее Канаде. Он почти минуту пытался разобрать писанину шотландца, а потом улыбнулся.  — К-кладовка на втором этаже... Маленькая дверь слева в самом конце коридора...  — Спасибо.  Только я собрался встать с дивана и отправиться по указанному адресу, как в комнату вошел Америка с подносом, на котором красовались три чашки с чаем.