Прости меня.

Я с трудом попал ключом в замочную скважину и дважды провернул его, открывая дверь в квартиру. Внутри  было тихо. Только откуда-то из гостиной доносилось неразборчивое бормотание, прерывающееся шумом и помехами. Пройдя в прихожую, я поставил зонт в угол и устало вздохнул, расстегивая пуговицы плаща. Видимо, Скотт снова слушал радио и заснул от скуки, забыв его выключить. Сняв плащ, я с удивлением обнаружил отсутствие галстука. Наверное, он так и остался лежать где-нибудь у кровати Альфреда, одинокий и забытый своим влюбившимся хозяином. Надо будет за ним потом заехать. Приоткрыв дверь гостиной, я вошел и резко захлопнул ее за собой. Мирно спящий на диване Шотландия мигом встрепенулся и распахнул глаза, услышав громкий хлопок и дребезжание вставленного в дверь матового стекла. - А, это ты приперся? А я-то думал, что нас инопланетяне атакуют, - зевая, протянул он. - Ты радио не выключил. Опять.  Я опустился на диван рядом со Скоттом и принялся расстегивать измятую рубашку. - Ну и хрен с ним, - протянул шотландец.  - Тебе со всем хрен, а мне потом за электричество платить, - возмутился я, протягивая руку к столику, стоящему у дивана, и выключая находящийся на нем прибор. - Уэльс заходил, кстати. Денег просил, - проинформировал Скотт. - Когда узнал, что тебя дома нет, ко мне прицепился. - Ну а ты что? - спросил я, волнуясь за судьбу бедняги, который решился просить денег у Шотландии. - А я его пнул, - ответил Скотт, зевая. - Ты чего так долго у америкоса прохлаждался? Я даже думал начать волноваться, но, увы, уснул.  - Ну... Как бы тебе объяснить... - замялся я, - Да ладно, я понял уже, - усмехнулся шотландец, разглядывая мою шею, которую покрывали багровые засосы, оставленные Альфредом. - У тебя была веселая ночь. Я даже жалею, что не пошел с тобой, вдруг и мне бы что обломилось. Ну, кто это был, признайся? Какая-нибудь грудастая красотка? Или нет? Может, это был Франция?  Скотту было решительно все равно с кем я сплю. Правда, я никогда раньше не пользовался этим его безразличием. До сегодняшней ночи.  - Нет, это был Америка, - с улыбкой сообщил я, снимая рубашку и откидываясь на спинку дивана.  - Америка? - мне показалось, что голос Скотта прозвучал как-то напряженно. - Да ты чокнулся, братец. Нашел с кем спать, лучше бы домой шел... Я подвинулся к Шотландии поближе и обнял его, погладив по плечам и чмокнув в рыжую макушку. - Скотт.  - Ты чего подхалимничаешь? - удивился шотландец. - Сегодня у нас секса не будет. Эта фраза была началом серьезного разговора, после которого Скотт вполне мог бы отвесить мне оплеуху и уехать в родные края. - Устал? - вновь усмехнулся Шотландия, притягивая меня к себе. - Ладно, но чтоб завтра... - Нет, ты не понял. Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра... Никогда, - помотал я головой.  - О. Так у вас с очкастым мудаком все серьезно, раз ты даже со мной больше быть не желаешь?    Голос Скотта снова показался мне каким-то странным. В нем сквозила вполне нормальная в таком случае обида, но кроме нее было и что-то еще, едва-едва ощутимое, но заставляющее внимательней вглядываться в лицо шотландца, чтобы не упустить ни одну мелькнувшую на нем эмоцию. - Да... Извини, но я правда люблю его и не могу быть с вами обоими... Ты же не сердишься? - задал я по-детски наивный вопрос. - Не сержусь? Нет, я просто в бешенстве! Черт возьми, Артур, ты действительно совсем с ума сошел! Он же наиграется в любовь и опять тебя кинет, а я потом в твоих соплях и слезах потону! - вдруг закричал на меня шотландец, мертвой хваткой вцепившись в мои плечи. Мне было неприятно это слышать. Я сознавал, что Скотт снова в какой-то мере прав. Но верить в правоту его слов не хотелось. Все же в глубине души я неисправимый оптимист, который будет раз за разом наступать на одни и те же грабли в надежде, что они не стукнут его по лбу опять.  - Нет, он пообещал...  - Ну и хрен с того?! Вот мне Ирландия в детстве резной дубовый лук пообещал, так до сих пор и жду!  - Н-но... - аргументы в защиту американца кончились. Шотландец успокоился так же быстро, как и разозлился, углядев мелькнувшую в глубине моих глаз нерешительность. - Не надо передо мной оправдываться, я не твой премьер, - уже тише, но по-прежнему напряженным тоном произнес он. - Закончим эту тему. Иди-ка ты лучше спать... И... все? Ни скандала, ни драки, ни оскорблений?  Я уверился в том, что со Скоттом явно что-то произошло.  - Что-нибудь случилось? - Ты случился, - вздохнул Шотландия, взъерошивая мои волосы. - Спать иди, недоразумение. И да, если даже ты больше... не хочешь быть со мной, то это вовсе не значит, что я освобожу от своего присутствия твою кровать. Она слишком охуенна. _________________________ А я ведь с самого начала знал, что так и будет. Нам не суждено быть вместе. Никогда. Небеса против нашего счастья. Ты должен был с детства оставаться для меня неприкосновенным - ребенок, мальчик, мой собственный младший брат... А я не должен был влюбляться в тебя. Да, это тот самый случай, когда священное чувство стало грехом. С тех пор, как ты впервые появился в моей жизни, мне хотелось только одного - быть для тебя всем. И мне даже когда-то казалось, что я им стал.  А потом я получил удар в спину.  Ты, самое любимое мною создание на земле, решил сделать меня своим. Я ведь и так принадлежал тебе. Всегда. Ты не заметил этого, Арти?  Много чего было между нами. Много раз на поле боя я останавливался в последний момент, не решаясь поднять меч и добить тебя. Много раз ты после битвы магией лечил мои раны, тихо-тихо шепча "пожалуйста, только не умирай". Я не помню, когда наконец решился поцеловать тебя. Но ты тогда меня не оттолкнул. Почему? Тебе просто нужна была поддержка в трудный момент? Или ты растерялся? А может тогда в твоем сердце было место и для меня? Тебя со мной связывает лишь общая кровь и детская привязанность. Сейчас я очень четко осознаю это.  Арти, мое зеленоглазое чудо, знаешь ли ты, что я люблю тебя? Нет? А если бы знал, то поступил бы так же? Так же бросил бы меня, не осознавая масштабов той боли, которая сейчас терзает мое сердце?  Больше всего мне хочется перебить все твои мерзкие дорогущие сервизы, которые меня так бесят. Хочется разбудить тебя, надавать пощечин и запретить общаться с тупым заокеанским быдлом. Хочется показать, что у тебя надо мною нет никакой власти. Хочется заставить тебя остаться со мной силой.  Но я лишь сижу на кровати в кромешной темноте, слушая тиканье старинных часов и твое мерное дыхание, перебирая твои тонкие короткие волосы. И разрозненные мысли в моей голове постепенно сводятся к одному. Не отпущу тебя. Не отпущу никуда и никогда. Я не позволю рукам американца даже притронуться к тому, кто принадлежит мне! Я переломаю ему все кости, разобью его дурные очки, если понадобится. Если он не захочет вернуть тебя мне. Вот она, моя подлая собственническая натура. Я лишу тебя счастья быть с любимым человеком. Я, возможно, даже сломаю своим эгоизмом тебе всю жизнь. Прости меня, Артур. Я слишком люблю тебя, чтобы вот так просто отпустить.