Этаж под номером "Бездна"

      — Вот, черт, мой ящик! — донеслось снаружи, и было слышно, как кто-то нервно нажимает кнопку вызова. Однако, двери лифта даже не шелохнулись.       — Артем, — дрожащим голосом сказала Лена.       — Лена? Ты тут, внутри? — удивленно откликнулись снаружи.       Лена нервно зашарила по стенам, нашла пульт и попыталась нажать кнопку с номером двадцать, которая, как она помнила, располагалась в самом верхнем ряду справа. Это не помогло. Она нажимала снова и снова, но двери и не думали открываться.       — Ну вот, — обреченно констатировала она. — Теперь я — пленница лифта.       — Как ты там оказалась? — спросил Артем. — Я выскочил из лифта, и буквально через две секунды его двери захлопнулись.       — У меня тот же вопрос, — ответила Лена. — Когда лифт поехал, я бежала за вами след в след. Куда ты спрятался, когда вышел из лифта?       — Шутишь? Куда бы я стал прятаться, да и зачем?       — Но тебя не было на этаже, — тихо сказала девочка. — И в лифте тоже. Я увидела, что твоя коробка стоит там.       — Да, я ее забыл. А нафига ты вообще в лифт полезла?       — Так я за ней и полезла.       — И застряла.       — Застряла.       — И что будем делать?       Лена промолчала, не зная, что на это сказать. Потом она робко спросила:       — Ты же пока не уйдешь отсюда?       — Куда я уйду без коробки?       — Я… в смысле… У меня, походу, тоже клаустрофобия, — смутилась Лена.       — Не волнуйся, я пока здесь. Только надо же что-то делать.       Лена нащупала кнопку диспетчера и закричала:       — Алло! Вызываю диспетчера. В доме пятнадцать застрял лифт. Алло! Вызываю диспетчера…       — Попробую позвонить в дверь заказчика, — сказал Артем. — Вот, черт!       — Что случилось? — испугалась Лена.       — Это не тот этаж. Мне же нужен был двадцатый, а это четырнадцатый. То-то я чувствовал, что вниз еду.       — Ты что, совсем перегрелся? — вспыхнула Лена. — Ой, прости… Я хотела сказать, что это и есть двадцатый, если, конечно, я окончательно не свихнулась от жары.       — Лена, — терпеливо сказал Артем, — это ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ этаж. Здесь цифра «четырнадцать» красненьким нарисована. Прости, но с арифметикой у меня порядок. В матклассе учился.       — Черт побери, Артем! — вышла из себя Лена. — Либо ты меня водишь за нос, либо одно из двух, как сказали бы Колобки из известного мультика. Это последний этаж моего дома, я честно взобралась на него вот этими самыми ногами, и они насчитали по пути ровно четыреста пять ступенек! Я знаю этот этаж наизусть, и сегодня, когда я заходила в лифт, он был забросан окурками, исписан и исплеван, как оно всегда и бывает!       Лена выпустила пар и уселась на черный ящик, ужасно жалея о своей несдержанности. Вообще-то вспыльчивость была ее отличительной чертой. Она очень быстро раздражалась и практически никогда не могла себя контролировать, даже если ее собеседником был кто-то, кто ей очень нравится.       Вот и с мамой накануне она поссорилась таким же образом, после чего мама попала в больницу, и теперь совсем не хочет ее видеть. Лена снова вспомнила, как стояла сегодня утром украдкой возле маминой палаты и подслушивала их с бабушкой разговор. Она закусила губу. Ох, нет… Слишком больно об этом думать сейчас.       — Артем, — робко позвала Лена.       — Какая-то чертовщина, — донеслось снаружи.       — Ты о чем?       — Ты не похожа на сумасшедшую. Но в своей нормальности я тоже не сомневаюсь. Что-то тут не так. Слушай, — сказал Артем. — Ты посиди пока тут, а я на двадцатый этаж поднимусь.       — Ой, — испугалась Лена, — Ну ладно, только ты недолго, хорошо?       — Угу, — донеслось откуда-то сверху.       Некоторое время еще доносились шаги Артема, а потом наступила тишина и темнота. Лене стало не по себе. Настолько не по себе, что она снова нашарила кнопку диспетчера и взялась вызывать его. Никто не отвечал. Тишина в динамике была такой же мертвой, как и снаружи. Лена вся взмокла от волнения, и ей вдруг стало совершенно нечем дышать. Она встала, попыталась разжать двери лифта, но руки были такими слабыми и так дрожали, что она не попадала по створкам. Тогда она снова нащупала пульт, нашла кнопку первого этажа и в панике заколотила по ней.       — Артем! — крикнула Лена.       Она и сама не могла понять, отчего ей так страшно. Ну, подумаешь, застряла в лифте. Но вдруг послышались шаги, и знакомый голос снаружи произнес:       — Какая-то ерунда. Двадцатый этаж чистый, и нумерация квартир там какая-то не такая.       — Что ты имеешь в виду? — спросила Лена, облегченно облокотившись о стену и радуясь возвращению парня.       — У вас какого цвета стены в подъезде? — спросил он.       — Зеленые, — удивилась она.       — Вот и мне так показалось. А тут все стены — синие. И двадцатый этаж — чистый. Но, что самое интересное, — не последний.       — То есть как, не последний?       — То есть выше еще есть этажи.       Лена нервно сглотнула, но все же попыталась рассуждать здраво:       — Артем, а ты точно меня не разыгрываешь?       Артем вздохнул и серьезно сказал:       — Лена, ну, подумай, зачем мне это?       Он помолчал, а потом продолжил:       — Знаешь, я читал, что на всяких засекреченных военных объектах бывают такие шахты лифта как бы с «двойным дном». Одна дверь у них открывается в сторону обычных этажей, а другая, скрытая, в сторону потайного ряда этажей. Понимаешь?       — Понимаю. Но это обычный жилой дом, а не засекреченный военный объект.       — Ну, мало ли. Может, этот лифт еще во время войны засекретили, а потом про секретность забыли, и так он с тех пор и катается. А я что-то случайно нажал, и открылась потайная дверь в параллельный канал.       — Ну, у тебя и фантазия, — фыркнула Лена, — хоть романы пиши.       Она не успела договорить, как лифт задрожал, закряхтел и внезапно поехал. Но поехал он не вниз, а вверх. Вверх! Лена в ужасе вжалась в стену. В ее доме двадцать этажей. Она зашла в лифт на двадцатом. Ошибиться она не могла. Так куда же, в таком случае, едет лифт?!       — Артем! — закричала она. — Куда я еду?       — Вниз! — крикнул в ответ он. Было слышно, как он быстро бежит по лестнице примерно вровень с ней.       — Я чувствую, что еду вверх! — выкрикнула она и затряслась от страха.       Она попыталась глубоко дышать, но ощущение быстрого подъема словно придавливало ее к полу с силой, на какую способны только сверхскоростные лифты в небоскребах. Ей казалось, что лифт вот-вот проломит крышу, перемахнет через нее, а потом так же стремительно полетит вниз с высоты двадцати этажей.       От этого ей стало еще страшнее, и она подумала о маме. О том, какое лицо у нее будет, когда она узнает, что с Леной что-то случилось. Прямо такое же, какое было у нее, когда она попала в больницу. И тут она почувствовала, что задыхается. Снаружи слышалось легкое шлепанье ног. Значит, Артем бежит где-то рядом. «Только бы не застрять. Только бы не застрять». Она подумала, что проехала, наверно, уже этажей десять.       — Артем! На каком мы этаже?       — На девятом!       — Хорошо! Говори мне, где мы едем, ладно?       — Ладно! Седьмой.       «Только бы не застрять, только бы доехать».       — Пятый уже. Держись, Лена!       — Держусь!       — Третий!       «Только бы не застрять».       — Второй!       Лифт проехал еще немного, снова затрясся, запрыгал, затарахтел. Лена уперлась руками в противоположные стены и крепко зажмурилась. Наконец, лифт в последний раз яростно вздрогнул и замер.       — Первый! — Донеслось совсем рядом, и двери с лязгом распахнулись.       Ничего не соображая, Лена бросилась на свободу. В эту секунду она позабыла и про Артема, и про его коробку. Она выскочила из лифта и плюхнулась на колени, тяжело дыша, с широко распахнутыми глазами. Вдруг двери за спиной снова с грохотом закрылись, и в лифте громко чертыхнулся Артем.       ***       Лена осмотрелась вокруг. Ничего, похожего на свой родной первый этаж, она не увидела. Вокруг нее были светло-голубые стены. Лестничный пролет уходил и вниз, и вверх, а посредине стены красовалась жирная красная и совершенно бескомпромиссная цифра «двадцать восемь».       — Лен, ты тут? — спросил Артем из лифта.       — Да, — ответила девочка. — А ты почему опять в лифте? Как ты там оказался? И когда вообще успел туда зайти?       — Я добежал до первого этажа в тот момент, когда двери распахнулись. Но ты из них не вышла, и я заглянул внутрь. Там тоже было пусто. Только ящик. Я за ним полез, и вот…       Лена снова прошлась по этажу. С обеих сторон от лифта были блоки квартир, как и в ее доме, но выглядели они иначе. В двери были вставлены непрозрачные белые стекла. Лена снова нажала все дверные звонки, какие были на этаже, а когда никто так и не вышел, она начала стучать и кричать:       — Эй! Помогите!       — Лена, — сказал Артем тихим серьезным голосом, — не знаю, почему, но мне кажется, что лучше здесь не шуметь.       Лена и сама испугалась собственного крика. Таким громким он показался посреди совершенно ватной тишины дома. В подъезде как будто даже не было эха. Голос звучал глухо и будто поглощался воздухом. Она взбежала вверх на один пролет и подошла к окну. Оно было таким же молочно-белым, как стекла в дверях, и таким же непроницаемым. Как Лена ни старалась разглядеть улицу, она не смогла увидеть абсолютно ничего. Тогда она подошла к краю лестничного пролета и снова посмотрела вниз. Пролет казался глубоким, словно колодец без дна. Она подняла голову вверх и увидела отражение точно такого же колодца.       — Лен, ты еще тут? — почему-то шепотом спросил Артем.       — Да, я тут, — шепотом ответила Лена и подошла к дверям лифта.       — Что-то мне не по себе, — сказал парень.       — Если бы ты знал, насколько мне не по себе.       — Почему? Ты же теперь можешь выйти на улицу и хотя бы подышать воздухом. И позвать кого-нибудь на помощь. С первого этажа это сделать проще.       — Артем, — тихо-тихо сказала Лена, — это не первый этаж. Это двадцать восьмой.       Было слышно, как мальчик нервно сглотнул. Они молчали около минуты. Лена уселась на пол возле лифта и уставилась в дверной проем, словно пытаясь рассмотреть своего собеседника.       — Тебе снилось когда-нибудь, — спросила она, — будто ты едешь на лифте и никак не можешь попасть на свой этаж? Ты каждый раз выходишь не на своем этаже, и каждый раз это совершенно незнакомое место.       — Нет, — тихо сказал Артем. — Интересно, почему мы не видим друг друга?       — Когда двери лифта открываются?       — Да. Сначала я думал, что здесь какие-то двойные двери, но я вошел ровно с той стороны, с которой ты со мной говоришь.       — Когда я вошла в лифт на двадцатом этаже, я тебя не видела, хотя ты стоял на месте и никуда не уходил. Но услышала я тебя только после того, как зашла в лифт.       — Я тоже тебя не видел на первом этаже.       — Что же это все означает?       — Не знаю… Прямо какое-то параллельное пространство.       — Лифт перемещает нас в параллельные пространства?       — Да, точно! — он даже закричал от возбуждения. — Лифт перемещается из одного пространства в другое, но сам при этом находится где-то в пограничной зоне.       — Почему же мы тогда друг друга не видим?       Было слышно, как Артем заходил по лифту из угла в угол. Развернуться там было особенно негде, поэтому у него получалось два коротких шага в одну сторону и два в другую.       — Потому что, — снова заговорил он, — пока двери лифта закрыты, он связан с пространством того этажа, на который он только что приехал. Затем лифт начинает двигаться.       Лена взволнованно слушала, теребя бахрому джинсовых шорт.       — При этом, — продолжил он, — лифт перемещается в пространстве на другой «этаж», но все еще связан с предыдущим. Когда же двери лифта раскрываются, эта связь разрывается, и сохраняется только связь между лифтом и новым «этажом».       — То есть, выходит, каждый раз, когда лифт застревает, мы перемещаемся в новое пространство?       — Нет, мы перемещаемся, когда лифт начинает двигаться.       — Но… Из-за чего это происходит?       — Не знаю, — просто ответил Артем.       — Где же мы сейчас находимся?       На этот вопрос он тоже не сумел ответить, и Лена обхватила себя руками. Она вдруг поняла, что ей уже давно совсем не жарко. Пожалуй, даже холодно.       — Артем?       — А?       — А ты когда-нибудь… Ну… просто так болтал с девчонкой по телефону?       — Ну, болтал.       — Тогда давай просто поболтаем. Обо всякой ерунде.