Этаж под номером "Бездна"

      С Артемом было легко говорить и так же легко молчать. Она, наконец-то, немного успокоилась и перестала думать с ужасом о том, что с ними происходит. Она узнала, что Артем закончил первый курс института и что учится он на инженера каких-то там электросистем. Он живет с родителями и у него есть маленький брат. Летом он любит кататься на велосипеде, а зимой — на сноуборде. Слушает рок, ска-панк и иногда электронную музыку. А еще у него дома живет кот Игрек. Он рыжий, пушистый и ужасный притворщик. Игреком его назвал темин папа, который тоже инженер. Так как кот все время непонятно куда пропадает, то он в их семье — величина неизвестная, следовательно, «игрек». Так за ним эта кличка и закрепилась. Лена рассмеялась от этого рассказа, и ей сразу же стало легче.       — А я еще в школе, — сказала Лена, — в одиннадцатом классе.       — А куда поступать собираешься?       — Не знаю пока. Наверное, тоже на инженера.       — Тогда поступай к нам.       Лене это было очень приятно. Еще она рассказала Артему, что живет с мамой и бабушкой, но сестер и братьев у нее нет. Она не стала рассказывать о том, что ее мама сейчас в больнице. Зато рассказала, что зимой любит ходить на каток и даже неплохо катается, а летом больше всего любит плавать и играть в бадминтон. На это Артем фыркнул и заявил, что бадминтон — девчоночья игра. Лена не обиделась. Он, Артем, попал в точку насчет мороженого. Это ее любимое лакомство, правда, больше всего ей нравились ванильные стаканчики. Домашних животных у нее не было, мама не разрешала заводить, но Лена хотела бы завести собаку или кота.       — А давно ты работаешь курьером?       — С середины июня. Это типа летней подработки. Хочу заработать денег и поехать осенью в Германию.       — Классно, — позавидовала Лена, — а в какой именно город?       — Не знаю. Туда, где проходит Октоберфест.       — Вот здорово! Всегда хотела туда попасть… Наверно, дорого стоит билет туда?       — Не так, чтобы. Главное — накопить на билет на самолет.       — Ой, — вдруг спохватилась Лена. — Сейчас ведь рабочий день, а ты тут сидишь. Тебе ничего за это не будет?       — Не знаю, — грустно заметил Артем. — Вообще мы всегда отчитываемся в офис о доставке. Звоним по возможности от клиентов.       — А у тебя на сегодня еще много заказов?       — С утра был только этот странный ящик. Но иногда под вечер появляются новые заказы.       — А ты… Всегда такие странные заказы развозишь?       — Нет. Я и сам удивился, когда мне эту коробку передали. Обычно я вожу всякие документы в банк или в другую фирму. Но сейчас у нас почти все в отпуске, кроме секретарши. Она мне с утра всучила этот ящик, сказала, что это шеф просил передать какому-то очень важному клиенту. А у меня такой день накануне выдался сумасшедший, что я даже не успел удивиться. И вот я тут, сижу в лифте…       Он усмехнулся, а Лена посмотрела на наручные часы. Те, похоже, встали, и все еще показывали пять минут четвертого.       — Артем, — сказала вдруг Лена. — Попробуй нажать какую-нибудь кнопку. Вдруг двери откроются?       Артем забарабанил по кнопке, и в следующий момент лифт с ревом завелся и стремительно поехал вниз. Лена бросилась следом за ним.       — Куда я еду? — крикнул Артем.       — Вниз!       — А по всем ощущениям я еду вверх!       — Со мной тоже так было! А ты на какой этаж нажал?       — Кажется, на двадцатый!       Она пробежала четыре, пять, шесть этажей. Лена старалась бежать вровень с лифтом, и, хотя вниз было бежать намного легче, чем вверх, она едва поспевала, как будто эта старая железяка ускорилась раза в два. Лена боялась, что снова упустит момент, когда лифт откроется. Она все-таки надеялась, что сумеет увидеть Артема, что бы он ни говорил про разрыв связи между пространствами. И вот, наконец, на двадцатом этаже лифт остановился. Лена подбежала вплотную к дверям. Они почему-то не спешили открываться.       — Артем, — вдруг неожиданно для самой себя закричала она, — брось свой ящик и скорее выходи!       Послышался грохот, и двери распахнулись. Ящик был на месте, но Артема внутри не было. Лена, не до конца понимая, что делает, запрыгнула в лифт, и двери за ее спиной с привычным стуком захлопнулись. Тут же погас свет, и воцарилась знакомая темнота и тишина.       ***       — Зачем ты это сделала? — спросил снаружи Артем.       — Я вдруг почувствовала, что, если не запрыгну сейчас в лифт, то связь оборвется, и мы потеряемся в… незнакомых пространствах. Не знаю, как это объяснить, словами, просто это было ощущение жуткого страха.       Артем промолчал. Потом спросил:       — А зачем ты попросила оставить коробку внутри?       — Тоже интуитивно. Мне кажется, что наши перемещения как-то связаны с этим черным ящиком.       — Странно. Я об этом почему-то не подумал.       Лена уселась на бокс, устраиваясь на нем поудобнее. Неизвестно, сколько еще придется ждать, прежде чем лифт снова поедет.       — Артем, а на каком этаже мы сейчас находимся?       — Не поверишь: на тридцать шестом.       — Все выше, и выше, и вы-ыше-е, — мрачно пропела она веселую советскую песенку. — Ну и как тут, на тридцать шестом?       — Не лучше, чем на четырнадцатом. Стены какие-то серые, ободранные. Стекла у дверей побитые. Сейчас посмотрю, что за окном.       Послышались шаги, удаляющиеся вверх. Через какое-то время парень вернулся.       — Окна, которые должны выходить на улицу, настолько грязные, что через них ничего не видно.       — А выше есть этажи?       — Да. Пролет уходит и вниз, и вверх и кажется бесконечным.       Лена задумалась.       — Лен, а ты можешь попробовать открыть ящик?       — Может, не стоит? Тебе же его надо отдать заказчику целым, да и стремно как-то.       — А если дело и правда в ящике? Вдруг это как-то поможет нам вернуться?       — Не знаю. Что-то мне страшно его открывать.       — Если ничего не делать…       — Ну ладно, ладно, — согласилась Лена.       Она поднялась на ноги и ощупала свой импровизированный «табурет». Его поверхность казалась абсолютно гладкой. Такими же были и бока. Тогда Лена осторожно перевернула его и ощупала дно. На нем тоже не было ни единой шероховатости.       — Он абсолютно гладкий.       — Странно, — удивился Артем.       — Даже если бы мне удалось его открыть, как бы я узнала, что внутри? Ведь здесь же темно.       — Когда двери лифта открываются, внутри загорается свет. Думаю, можно будет рассмотреть содержимое, а заодно попытаться задержать двери.       Лена еще раз внимательно ощупала ящик, но не обнаружила, где он открывается.       — Это бесполезно, — со вздохом сказала девочка и снова уселась на черный бокс.       Она вдруг почувствовала себя здесь абсолютно чужой, и у нее тут же остро засосало под ложечкой аж до тошноты. Может, это просто от голода? А еще ей предательски захотелось домой, к маме. Вот бы не было той ссоры, а мама не попадала бы в больницу!       Лена представила себя сидящей в своей уютной комнате за письменным столом и чуть не расплакалась. Неужели она больше никогда там не окажется? Теоретически она находится буквально в двух шагах от собственной квартиры, а фактически ее от ее собственного дома отделяет какое-то неизвестное непреодолимое пространство. И единственный человек, который сейчас находится рядом с ней, это Артем. Человек, с которым она знакома не более двух часов и которого даже не видит. Слезы выступили на глаза, и Лена мучительно покраснела от стыда. Да что она разнылась, как маленькая!       — Лен!       — М?       — Ты там не уснула?       — Нет.       Лена украдкой утерла глаза, как будто боялась, что он может увидеть ее слезы.       — Я тут подумал, я, наверно, сгоняю вниз, на первый. Попробую выйти из дома и позвать на помощь.       — Артем, не надо!       — Почему?       — Не знаю. Мне… Страшно здесь оставаться одной.       — Не бойся, я туда и обратно, обещаю!       — Нет, пожалуйста! Я боюсь, что пока ты будешь ходить, лифт может куда-нибудь поехать.       — Ну и что, тогда ты просто дождешься меня на этаже.       — Ты что, забыл? Как только двери лифта откроются, пространство разорвется, и мы с тобой потеряемся. Как ты будешь выбираться отсюда без лифта?       Артем замолчал.       — Придумал! Если лифт вдруг откроется, ты просто подержишь двери, а заодно посмотришь, что в ящике.       — Мне не нравится эта идея. Мне кажется… Точнее, я чувствую, что нам надо держаться друг друга. Пока мы вместе, мы связываем между собой два пространства, и это единственный шанс попасть обратно.       — Звучит логично. Но мы ведь пока не знаем, как вернуться, а лифт продолжает забрасывать нас все дальше и дальше. Поэтому единственный шанс связаться с окружающим миром — это выйти наружу.       — Не ходи, — умоляющим голосом произнесла Лена, — пожалуйста! Я чувствую, что, если ты уйдешь, случится что-то плохое.       — Лена, — мягко произнес парень, — да ничего не успеет случиться. Я вернусь очень быстро, вот увидишь. Знаешь, как я быстро бегаю? У меня, между прочим, разряд по легкой атлетике. Даже за сборную института выступал на городских соревнованиях и прибежал третьим.       — Так ведь третьим, а не первым, — резонно заметила Лена.       Девочка улыбнулась. Ей на мгновение полегчало от этого такого земного разговора. Но стоило ей подумать о том, что она останется тут одна, как она тут же запаниковала. Что же делать? Артем прав, им нужно как-то отсюда выбираться. И единственным шансом была попытка выйти на улицу. Но ее снова терзали какие-то смутные предчувствия.       — Мне кажется, — сказала она, — не спрашивай, почему, потому что я и сама понимаю, что это бред, но я чувствую, что… Там, внизу, нет никакого выхода. И первого этажа там тоже нет.       — Почему ты так думаешь?       — Не знаю. Когда мы были на двадцать восьмом, я смотрела вниз, и мне показалось, что там нету дна. Это все равно, что смотреть в бесконечный зеркальный коридор.       — Возможности человеческого глаза ограничены, — сказал Артем. — Даже при моей «минус единице» я вижу не глубже десяти этажей.       — Дело не в зрении, — упрямо твердила Лена. — Это просто ощущение.       — Блин, Лена, мы же не можем торчать тут целую вечность! К тому же каждый новый этаж оказывается хуже предыдущего. А вдруг в следующий раз нас занесет куда-нибудь на атомную станцию или военный объект? Я не хочу, чтобы меня расстреляли как шпиона!       Артем впервые с момента их знакомства так рассердился. И Лене внезапно стало стыдно за свое малодушие. Артем ей очень нравился, и ей не хотелось, чтобы он считал ее трусихой. К тому же, он был прав, и рискнуть действительно стоило.       — Ладно, ты прав. Сходи на разведку, а я дождусь тебя тут и попытаюсь найти, где открывается черный ящик.       — Если что, кричи, я услышу, — сказал он, и Лена услышала звук удаляющихся шагов.       Наконец, шаги стихли, и наступила гробовая тишина.       Сначала Лена храбрилась и даже занялась ящиком. Она вертела его так и сяк, но он был абсолютно гладким, словно отлитым из стекла, и, к тому же, довольно тяжелым, поэтому Лена быстро выбилась из сил, возясь с ним. Наконец, она снова уселась и принялась ждать Артема.       Сначала она вслушивалась в тишину, пытаясь уловить какие-нибудь звуки, но звуков не было. Потом постепенно откуда-то снизу живота вверх по телу начал подниматься липкий страх. Лена постаралась дышать медленно и глубоко и зря не расходовать кислород.       Она снова подумала о маме, а потом о бабушке, которая должна была уже скоро вернуться из больницы. Она наверняка будет беспокоиться, что Лены до сих пор нет дома. Бабушка, хоть и сердилась на Лену за то, что она наговорила матери, все равно поддерживала ее и пыталась их помирить. Но врач строго-настрого запретил волновать маму. Он сказал, что у нее сейчас фаза обострения, и если они не хотят, чтобы случился рецидив, лучше вообще избегать неприятных разговоров. Поэтому Лена боялась показываться в маминой палате. Она только могла позволить себе подсматривать из-за двери, как там у мамы дела. Она видела ее совсем издалека, но даже с такого расстояния заметила, что мама очень бледная, а под глазами у нее большущие синяки. Ей было и стыдно, и досадно, и при этом она одновременно злилась и на себя, и на нее.       Все началось с того, что ей позвонила ее подруга Аня и пригласила поехать на выходные на Валдай. Там у кого-то из ее многочисленных друзей была дача, и места, как сказала Аня, там ну просто зашибись.       Лене понравилось само слово «Валдай» и еще то, что там будет большое озеро. Она ужасно любила купаться, а своей дачи у них не было, и Лена купалась от случая к случаю. Еще ее привлекало то, что там будет много нового народа, и не только их возраста, а даже студенты. Аня сказала, что там будет куча очмурительных мальчиков. Она прямо так и выразилась и подмигнула Лене, а та назвала подругу дурой и еще больше захотела поехать. Аня не обиделась и пообещала Лену кое с кем познакомить, заявив, что они очень друг другу понравятся. Но проблема была в том, что мама очень редко отпускала Лену куда бы то ни было. Другая проблема заключалась в Ане.       У Лены было две подруги: Аня и Алена. Алене мама доверяла безоговорочно, а Аню откровенно недолюбливала, да и было за что. Мама называла Аню за глаза оторвой и все время пророчила, что Аня того и гляди «принесет родителям в подоле». Лена, конечно, так не считала. Ей нравилась Анина раскованность и свободомыслие, к тому же с ней всегда было куда интереснее, чем с правильной Аленой.       Короче говоря, к тому моменту, как состоялся тот злосчастный разговор с мамой, Лена уже так настроилась поехать на Валдай, что никак не смогла бы пережить отказ. Но мама в тот день пришла с работы злая и уставшая, и Лена, как говорится, выбрала совершенно неподходящий момент для разговора.       Что тут началось… Мама раскричалась, назвала Аню распутной девицей, а Лену — легкомысленной дурочкой. Потом она немного успокоилась и даже позвонила Аниным родителям. Те ей что-то наговорили, от чего мамино лицо мрачнело и мрачнело. Потом трубку взяла Аня, и мамино лицо сделалось цвета спелого помидора от злости.       Лена не представляла, что ее подруга наговорила ее матери, но мама накричала на Аню, а потом принялась кричать на Лену. Лена не выдержала и тоже разоралась. Наконец, прибежала бабушка и сказала, мол, Ира, тебе нельзя волноваться, у тебя сердце. Но мама ужасно завелась, а Лена завелась еще больше. Бабушка бегала вокруг них с валидолом и пыталась разнять, но Лена не выдержала и сказала маме такое, после чего та неожиданно стала белой, как полотно. Лена в слезах выбежала на улицу и не возвращалась до вечера, а когда вернулась, бабушка сказала ей, что маму забрали в больницу с подозрением на сердечный приступ.       Она прислушалась. Ей показалось, что она слышит чьи-то тихие шаги рядом с лифтом.       — Артем? –позвала Лена.       Шаги как будто замерли, но никто не отозвался, и Лена приблизила ухо к самому дверному проему. Ей стало жутко. Почудилось, что за дверью кто-то стоит, и это был не Артем.       Лена замерла, стараясь не шевелиться, и изо всех сил напрягла слух. Ей показалось, что этот «кто-то» чуть шевельнулся и тоже приблизился к дверям. Девочку окатил ледяной ужас, и сердце вдруг заколотилось как заведенное.       — Арте-ом! — заорала она во все горло.       Снаружи что-то шевельнулось, и послышались удаляющиеся глухие шаги. Шаги были медленными, но какими-то неопределенными. Нельзя было сказать, большой это человек или маленький, взрослый или ребенок, да и вообще человек ли. Во всяком случае, двуногое существо. Шаги были и легкими, и плотными одновременно. Они то шлепали, то как будто стучали каблуками.       — Арте-ом! — снова заорала Лена, почти срываясь на визг.       Ей было так страшно, что прошиб холодный пот, и она снова начала задыхаться. Лена в панике нашарила пульт управления лифтом и заколотила по нему ладонью, не разбирая кнопок. Вдруг лифт вздрогнул, скрипнул и быстро поехал вверх.       — Арте-о-ом! — во все горло закричала Лена. — Лифт еде-ет!       Наконец, она услышала сквозь тарахтение далекие шаги. Было слышно, как кто-то бежит по лестнице далеко внизу. Но звук шагов постепенно приближался, и теперь Лена боялась, что он не успеет нагнать ее, когда лифт остановится.       — Ле-ена-а! Я уже бегу-у!       «Ну почему же он меня никак не догонит?» — думала Лена. «Ведь я же еду на самом деле вниз, и Артем тоже внизу, значит, мы должны вот-вот поравняться». Но шаги все еще доносились откуда-то снизу, и казалось, как будто Артем бежит вверх, за ней.       — Ты едешь вверх? — донесся его голос.       — Да, судя по ощущениям! Но ведь это означает, что я еду вниз?       — Походу, на этот раз ты на самом деле едешь вверх!       — Почему?       — Потому что я уже на сорок первом!       Голос все еще слышался снизу, значит, она действительно едет вверх. Что же в этот раз изменилось?       Лифт еще громче затарахтел, задрожал и внезапно ускорился. Слышно было, как Артем опрометью несется, отставая где-то на два пролета от нее. Они преодолели, наверно, еще два этажа, как лифт, наконец-то, резко затормозил, так, что Лена аж подпрыгнула, и распахнул свои железные двери. Лена слышала, как Артем ее догоняет, и изо всех сил прижала раскрытые двери к стенкам лифта.       — Артем! Я держу! Беги скорее!       Но двери вдруг стали закрываться с такой силой, что грозились раздавить Лену. Она закричала от напряжения, пытаясь раздвинуть закрывающиеся створки, и даже смогла их немного раздвинуть, но в следующий момент ей пришлось выскочить из лифта, иначе ее бы точно расплющило или разрубило пополам. Створки сомкнулись со зловещим грохотом, вздрогнули, слегка раскрылись на секунду, словно клацая зубами, и, наконец, закрылись окончательно. Ей показалось, что, когда двери приоткрылись в последний раз, она увидела испуганные серые глаза. Наверно, ей это всего лишь померещилось.