Этаж под номером "Бездна"

      — Эй, — позвала Лена, — Артем.       Парень снаружи зашевелился и застонал. Он пробормотал что-то невнятное, а потом вдруг сорвался на крик:       — Чертова железяка!       Он со всей силы двинул ногой по лифту, и тот аж задребезжал.       Лена на карачках подползла к дверям и провела по ним тонкими пальчиками.       — Артем, что случилось?       — Эта сволочь чуть не отгрызла мне ногу, когда я пытался задержать его на этаже.       — Ты сильно поранился?       — Надеюсь, что нет. Но, когда мы отсюда выберемся, а мы отсюда обязательно выберемся, — сквозь зубы произнес он, — я сам лично спалю эту адскую машину!       Послышался треск разрываемой ткани и торопливое шуршание пополам с сопением.       — С-сволочь, — зло выдавил Артем.       Было слышно, как Артем сопит и шуршит тканью, как-будто перебинтовывает ногу.       — Ты знаешь, — в сердцах сказал он, — я почти уверен, что эта железная гадина — разумная и делает все для того, чтобы мы никогда отсюда не выбрались.       Лена нервно сглотнула. До того пробрали ее слова Артема.       — Но она, — прокряхтел Артем, — не на того напала.       Лифт вдруг глухо рыкнул, словно отреагировав на слова мальчика.       — Порычи мне еще, — прикрикнул он на железную машину.       — Артем, — тревожно спросила Лена, — а ты сможешь бежать, когда лифт снова поедет?       Артем ничего не ответил, только тяжело вздохнул. Потом сказал:       — Да, не бойся. Я как-то бежал половину кросса с вывихом. Правда, потом месяца два на физкультуру не ходил.       Лена задумалась. Она поняла, что парень храбрится. Он даже не говорит ей, что именно с его ногой. А вдруг у него вообще перелом? Она дотронулась до проема между дверями и ощутила на них что-то мокрое и липкое. Она вздрогнула.       — Артем, у тебя что, кровь?!       — Да так, ободрал немного, — сказал он. — Это самый мерзкий этаж из всех, где мы были. Тут очень темно, как при инфракрасном освещении.       Лена обхватила голову руками. Артем ранен, а, значит, вся надежда на то, что они выберутся отсюда, ложится на ее плечи. Она задумалась:       — Как ты думаешь, почему лифт стал перемещаться вверх, а не вниз, как раньше?       — Не знаю. Давай вспомним, когда это случилось впервые.       Ей решительно не нравился голос Артема. Он был каким-то глухим. Казалось, что ему тяжело дышать.       — Первый раз это случилось, когда… Когда мы были на тридцать шестом, и ты побежал вниз, на первый этаж.       — Что мы тогда делали? Быть может, ты нажимала какие-то кнопки?       — Да я тогда от страха колотила по всем кнопкам подряд.       Лена снова ощупала пульт управления, словно надеялась, что на нем выросли какие-нибудь новые кнопки. Но пульт был ровно таким, как и прежде. Она нащупала рукой ящик и осторожно уселась на него. Ноги все еще сильно гудели. Вряд ли она еще будет в состоянии пробежать такой же марафон. Ящик приятно холодил бедра, и она поудобнее на него устроилась. И тут ее осенило.       — Ящик! — воскликнула она. — Я переворачивала ящик!       Артем снаружи даже перестал дышать.       — Ты перевернула ящик, и после этого лифт стал ехать вверх? — медленно произнес Артем.       — Да! Потому что после этого мы его больше не трогали, ведь так?       — Сто процентов! Значит все дело точно в этом проклятом ящике!       Артем даже встал на ноги, но тут же охнул и сел обратно. Видимо, нога очень сильно болела.       — Артем! — испугалась Лена.       Он молчал, словно о чем-то размышляя. Лена тоже задумалась. Определенно, в положении ящика было что-то неправильное, из-за чего вся логика их перемещений переворачивалась в буквальном смысле с ног на голову. С ног на голову? Артем будто услышал ее мысли и сказал:       — Нужно попытаться прижать ящик к потолку, — медленно проговорил он. — Я сам до конца не понимаю, почему так, это какая-то чертовщина, но я уверен: необходимо сделать именно так.       Лена молча кивнула, а потом сказала:       — Да, но какой стороной?       Артем задумался, потом ответил:       — Той же, которой он прижат к полу. Мне так кажется.       — А если мы ошибемся? Тогда тебе придется бежать вверх, а, наверно, легче было бы вниз.       — На самом деле, для ноги — разница небольшая, — грустно усмехнулся парень.       — Ладно, но нам лучше подождать, пока она немного заживет.       — Нет, — решительно сказал Артем. — Так будет только хуже. Я думаю, нам нужно выбираться отсюда во чтобы то ни стало.       Он был очень серьезен, и Лена сжала кулаки.       — Хорошо, давай попробуем, — решилась она. — Но на какой этаж мне тогда нажимать?       — На двадцатый, — твердо сказал он. — Это по-прежнему ближе всего.       Они сейчас на восемьдесят четвертом. Если лифт поедет вниз, то Артему придется преодолеть шестьдесят четыре этажа! Это даже для здоровых ног расстояние. А что уж говорить о том, если лифт пойдет наверх?       — Ну что, ты готова? — спросил парень.       — А ты?       Было слышно, как он встал и попробовал пройтись, но тут же вскрикнул от боли и снова сел.       — По ходу, нет.       — Попробуй перевязать ногу потуже.       — Нужен эластичный бинт.       — А у тебя на одежде есть резинки?       — Только на трусах.       Лена покраснела.       — Слушай, — вдруг спросила она, — а почему… Почему ты спросил меня, была ли я когда-нибудь на Валдае?       Артем молча шуршал одеждой, будто переодевался, потом послышался треск разрываемой ткани и сопение. Наконец, он сказал:       — Да просто так. У моего друга там дача, и мы туда едем толпой на эти выходные.       Желудок Лены подпрыгнул и ухнул куда-то вниз, в шахту лифта. Это что, совпадение? Нет, да не может быть. Мало ли у кого дача на Валдае. Что там, один дачный поселок, с одним единственным домом? Да мало ли.       Артем все возился и возился снаружи. «Наверно, бинтует ногу трусами», — подумала Лена. Потом за дверями лифта наступила тишина. Лена уже было хотела поинтересоваться у Артема, как его нога, но он ее опередил:       — Я просто подумал: если хочешь, то можешь поехать со мной. Там озеро есть классное, ты вроде любишь купаться.       Сердце Лены так и заколотилось. Она открыла рот, но слова комком застряли в горле от волнения.       — Не, ну я не настаиваю, не хочешь — как хочешь, — быстро сказал Артем. — Не подумай ничего такого, там просто будет большая компания. Шашлыки, волейбол, ну и все такое.       — Я… — попыталась заговорить Лена, — просто… Мама…       Артем встрепенулся.       — Ой, блин. Я и забыл, что у тебя мама в больнице. Извини.       Лена справилась с волнением и проглотила комок в горле:       — Спасибо за приглашение, — выдавила она. — Как твоя нога?       — Норм, — он подвигал конечностью. — Ладно, думаю, я готов.       Он встал на ноги и прошелся по лестничной клетке более уверенно.       — Хорошо, — сказала Лена, — сейчас я попробую поднять ящик.       Она осторожно ухватилась за бока черного бокса. Он был гладкий и скользил в ладонях. Лена перевернула его дном вверх и с трудом подняла над головой.       — Ну как?       — Он очень тяжелый, — прокряхтела Лена, — но я справлюсь.       Она еще немного приподняла бокс и плотно прижала его к потолку.       — Я готова, — решительно сказала девочка.       — Я тоже, — отозвался Артем. — Жми.       Лена, одной рукой удерживая коробку, нажала на двадцатый этаж, и лифт, словно давно ждал этого, моментально завелся и поехал…       — Вот черт! Вверх!       — Сейчас я его…       — Не вздумай переворачивать! — крикнул Артем. — Это может все нарушить еще сильнее!       Лена слегка спустила ящик, и лифт тут же заходил волнами. Она испуганно вжала ящик в потолок и решила больше не экспериментировать. Лена прислушалась к тому, как снаружи бежит Артем. Было слышно, как он хромает, но пока что не отстает.       — Артем, я держу его крепко! — крикнула она, — и ты держись!       — Держусь! — хрипло крикнул он.       Но было очевидно, что бежать ему все тяжелее и тяжелее. Черный ящик тоже ужасно давил своей тяжестью. Девочка уже вся обливалась потом. Ее руки скользили по гладким черным бокам бокса. «Пожалуйста, держись, Артем!» — думала она.       — На каком мы этаже? — спросила она.       — На… Сто втором… — выдохнул он.       Лене казалось, что время замедлилось, как никогда раньше. Если до этого лифт мчался сквозь этажи словно гоночный болид, то сейчас он полз как черепаха. И, тем не менее, через какое-то время она поняла, что Артем начал отставать.       — Артем, держись! — крикнула она, не зная, как еще его поддержать.       — Держусь, — глухо донеслось снизу.       А потом она услышала, как его шаги сбились, и снаружи донесся звук, словно что-то тяжелое скатилось по лестнице.       — Арте-ем! — в ужасе закричала Лена, изо всех сил удерживая ящик.       «Пожалуйста, беги!» — думала она.       Внизу снова послышались шаги и тяжелое дыхание.       — Артем, миленький, еще немножко, — причитала она. — Пожалуйста, продержись еще чуть-чуть.       — Я больше не могу! — послышалось далеко внизу.       — Ну, пожалуйста, постарайся! Артем! Я поеду с тобой на Валдай! И вообще, куда хочешь, поеду, только беги!       Внизу снова послышались шаги, они становились все увереннее.       Руки Лены так вспотели, что бокс чуть не выскользнул из рук. Лифт тут же качнуло. Он весь как-то накренился, как-будто вздумал перевернуться и нырнуть в шахту лифта. Лена уцепилась в ящик, привстала на цыпочки и попыталась подпереть его головой. Шаги Артема приближались, но все же расстояние между ними было еще очень большим.       «Еще немного, пожалуйста, только бы лифт сейчас не остановился».       Но лифт, словно услышав ее мысли, противно задребезжал, завибрировал и встал, как вкопанный. Через секунду двери его с грохотом отворились, и Лена увидела на противоположной стене цифру двадцать.       — Я задержу лифт! — крикнула она.       Ей послышалось, что он прокричал где-то вдалеке нечто похожее на «не вздумай», но, тем не менее, опустила ящик и уперлась руками в двери. Руки крупно дрожали от перенапряжения, и тут двери лифта стали с силой сжиматься. Лена уперлась локтями и только теперь заметила, что створки перепачканы кровью.       — Нет, чертова машина, тебе меня не удастся сожрать! — воскликнула она.       Двери лифта, словно челюсти гигантского доисторического животного, больно ударили ее по плечам, и еще раз, и еще раз, так, что Лена вскричала от боли. Она поняла, что если сейчас же не выйдет, то проклятые двери сломают ей руки. Шаги Артема приближались. «Ну же, скорее! Что же мне делать?».       Вдруг она вспомнила про черный ящик и попыталась подтолкнуть его ногой к выходу. Двери снова со всей силы треснули ее по рукам. Лена стиснула зубы, отчаянно держа двери, протиснула между ними треклятую коробку. «Железные челюсти» защелкали по черному ящику, и он начал проминаться. Одновременно с этим за дверями лифта все как-будто поплыло. Лена в ужасе выскочила на лестничную площадку, стены которой плавали так, как если бы ее огрели по голове. Пол мелко дрожал под ногами. Потолок трясся. Лена стала нервно озираться вокруг, и тут, позади нее, в лифте, громыхнуло.       Она резко обернулась. С пространством творилось что-то неладное. Картинка плыла перед глазами и мерцала красными пятнами.Однако она отчетливо увидела в дверях лифта Артема. Всего лишь долю миллисекунды они смотрели друг на друга, а потом он резко втолкнул ногой ящик внутрь лифта, и двери перед ним сомкнулись, словно могильная плита.       ***       В лифте что-то медленно упало, и на этаже воцарилась мертвая тишина.       — Артем! — звала Лена. — Артем!       Она заколотила в двери лифта, но парень не отзывался.       «Он без сознания» — поняла Лена.       Она нервно вздохнула и села на пол. Затем огляделась по сторонам.       Надпись на стене гласила, что они на двадцатом этаже. Но это был совсем незнакомый этаж. Белесые стены местами облупились и казались голыми и безжизненными. За окном пробивался слабый дневной свет, как при пасмурной погоде.       Лена поднялась на лестничный пролет и подошла к окну: на улице шел ливень. Крупные капли звенели по подоконнику, отбивая какой-то ломанный ритм, напоминающий регги или похожую афроамериканскую музыку. Струи воды заливали стекла нескончаемыми потоками, и от этого стены казались еще более холодными и безжизненно-белыми, напоминая безнадежность больницы.       Лена рухнула на колени и, не в силах больше сдерживаться, заплакала. Она рыдала, слушая, как дождь отбивает знакомый ритм из какой-то грустной песни. Нет, наверно, это не регги. Кажется, это какой-то рэпер поет.       Ну зачем, зачем все так ужасно получилось?       ***       Она стоит напротив мамы. Мама вся красная от злости, и Лена сейчас ее по-настоящему ненавидит.       — Ты никуда не поедешь, — угрожающе говорит мама.       — Поеду! — кричит Лена. — Даже если мне придется для этого выпрыгнуть из окна!       — Леночка! Ира! — причитает бабушка.       — Ты всегда была эгоисткой! — кричит мама. — Связалась с этой… Потаскушкой, а она тебе голову задурила!       — Не смей так говорить об Ане! Она моя подруга!       — Да какая она тебе подруга?! У нее только гулянки на уме! Она тебя там бросит на произвол судьбы, а сама убежит…       — Ты так говоришь, потому что в молодости сама никуда не ездила! Ты просто мне завидуешь!       — Девочки! Успокойтесь! — кричит бабушка.       — Подожди, мама, — угрожающе тихо говорит Ирина. — Сейчас эта неблагодарная девчонка у меня дождется.       Лена белеет от ярости, отходит на несколько шагов к двери и неожиданно спокойным голосом говорит:       — Тебе не стоит так волноваться, мамочка, у тебя же сердце. Смотри, — Лена вдруг переходит на истерический крик, — как бы тебе не пришлось сыграть в черный ящик!       Лицо мамы вдруг из красного делается мертвенно серым, и Лена в этот же момент жалеет о своих словах. Но ноги уже сами несут ее к выходу, и она выскакивает за порог, с грохотом захлопнув за собой дверь.       ***       Она с трудом приподнимает голову со сложенных на коленях локтей. Кажется, она отключилась. Глаза щиплет от слез, а за окном все еще льет какой-то совершенно бесконечный дождь.       — Мамочка, — бормочет Лена, — прости меня! Я так тебя люблю! Как только я выберусь отсюда, я обязательно приду к тебе в больницу и обниму крепко-крепко! И ни один врач не сможет мне помешать!       Лена спустилась на лестничную клетку и подошла к дверям лифта.       — Артем! — позвала она мальчика.       В лифте зашевелились и глухо застонали.       — Ты живой? — взволнованно спросила Лена.       — Живой, — прохрипел тот. — Кажется.       — Мы на двадцатом этаже, — сказал Лена. — Только это не тот двадцатый, а какой-то другой.       Артем ничего не ответил. Лена присела на корточки и тихо спросила:       — Как твоя нога?       — Похожа на ногу Халка. Такая же зеленая и большая.       — Что будем делать дальше? Получается, наш план не сработал?       — Почему не сработал? Мы уже на двадцатом.       — Да, но не на нашем двадцатом.       — Ну и что. Думаю, надо попытаться добраться до первого.       Они замолчали. Потом Лена неуверенно произнесла:       — Этот ящик… Когда его зажало дверьми лифта, с пространством начало что-то происходить. И… кажется, я тебя видела.       — Я тебя тоже. У тебя глаза в пол лица были от испуга, как фишки из казино, — хмыкнул он.       — Как ты думаешь, что произошло?       Артем какое-то время молчал.       — Не знаю… И не уверен, что хочу знать.       Потом он вдруг сказал:       — Походу, я не поеду в эти выходные на Валдай.       — Из-за ноги?       Ей показалось, что он кивнул.       — Если меня положат в ту же больницу, где твоя мама, заходи, ок?       — Угу, — кивнула Лена, — принесу тебе Капричозу.       — Лучше ванильное мороженое.       — Почему?       Артем вздохнул и, кажется, прислонился к дверям лифта.       — Потому что сейчас жара.       Лена смутилась, и они замолчали. Каждый думал о своем. И, наверняка, каждый представлял себе, что будет делать, как только выберется из этой пространственной ловушки. Лене вдруг стало легко на душе. Она почему-то была уверена, что все закончится хорошо, что осталось совсем немного, последнее усилие, и они выберутся отсюда. Она знала, что сделает первым делом. Напьется холодной чистой воды из прозрачного стекла. Стаканов десять. Нет. Она потерпит и первым делом найдет бабушку и все ей расскажет, о том, как она виновата. Нет. Первым делом она побежит в больницу, если там еще не закрыто для посетителей. Да плевать, даже если закрыто, она пробьется к маме, обнимет ее, попросит прощения, и мама тут же пойдет на поправку.       Она посмотрела на двери лифта. А что будет с Артемом? Нет, об этом даже думать не стоит, так как с его ногой все будет хорошо. Они позвонят в скорую, и его заберут в больницу. А она его там обязательно навестит.       — О чем ты думаешь? — спросил Артем.       — О мороженном. А ты?       — А я о воде.       — Ну, о воде я тоже думаю.       — Лена, может поедем? — предложил Артем.       — А нога?       — К лешему ногу. Я больше не могу здесь сидеть.       — Хорошо. Постой. В прошлый раз я прижимала ящик к потолку не той стороной, поэтому лифт пошел вверх. Думаю на этот раз лучше его перевернуть.       Артем так и сделал, а Лена заняла позицию на изготовке.       — Готова?       — Готова.       Парень нажал кнопку, и лифт тронулся вниз. Лена побежала, чувствуя необыкновенный прилив сил и волнение. Ну, если у них и теперь ничего не получится…       Артем уверенно держал ящик, но проклятый лифт, словно чувствуя, что жертвы вот-вот вырвутся из его лап, неожиданно начал ускоряться, да так, что Лене пришлось скакать через несколько ступенек, чтобы поспевать за ним. Она споткнулась и упала, больно разбив коленку. Пришлось догонять все удаляющийся лифт. Скорее, скорее, больше нельзя падать.       — Лена! — крикнул Артем, — ты в порядке?       — Да! — отозвалась она, хотя ноги ее совершенно не слушались.       Она летела вниз, а этажи мелькали и мелькали. Вот уже девятый, седьмой, шестой. Лифт опережает ее снова где-то на два пролета. Скорее! Скорее!       Вот уже второй. Лифт остановился на первом этаже, и двери его распахнулись. Лена буквально скатилась со ступеней и подбежала к дверям лифта. Но тут вокруг началось какое-то невероятное светопреставление. Стены тряслись, пол подпрыгивал, вокруг, как при вспышке молний, мерцал свет. Лена, ничего не успев понять, вломилась в лифт и в последний момент в уже закрывающиеся двери вытолкнула ногой из лифта проклятый черный ящик. Ее накрыла привычная непроглядная темнота, но, прежде чем упасть без сознания, она почувствовала, как ее подхватили теплые сильные руки. И она отключилась.