Никогда не говори «Натурал»

От лица Соры        Я сидел на заднем дворе школы, на который смылся только для того, чтобы не видеть глубоких глаз Макото Коты, который оказался редкостным красавчиком.        И что я несу?! Я схожу с ума, определённо. Но было в нём, ведь было, что-то утончённое и прекрасное, заставляющие зацепиться и не отрывать взгляда. Его холодная бесчувственность, брошенные в меня обзывки ледяным тоном — всё это странным образом повлияло на меня. Мне казалось, что я кончу прямо там лишь от одного его вида. От одного проскальзывающего по телу взгляда. Господи, надеюсь, он не заметил ничего странного в моём паху. Надеюсь, он вообще туда не смотрел! Иначе же это позор, самый настоящий позор!        Я прижал ноги к груди, стараясь успокоиться. Вот ведь дурацкий день! Обратно хочу, в Америку, где я даже не подозревал о существовании Коты. Где я даже не думал, что могу оказаться геем. Я НЕ ГЕЙ! У меня просто встал от вида красивого парня, с кем не бывает?        Бывает, видимо, только со мной. Что же, это поправимо. Никто не должен знать о моей внезапно проснувшейся симпатии. Я сам должен забыть о ней, чтобы не испортить себе жизнь. Ведь как она изменится, если хоть кто-нибудь узнает о Коте. О том, что я вдруг сегодня почувствовал к Коте. — Привет, — неуверенный голос рядом со мной заставил меня поднять голову. — Ты меня преследуешь?! — возмутился я. — Вовсе нет, — Йоши села рядом, пожав под себя ноги. — ты в норме? — А почему я должен быть НЕ в норме? — Ты прости Коту, он любит поиздеваться над людьми. Но на самом деле он хороший парень, поверь мне. — Какая мне разница хороший он или плохой?        Она замолчала, но я видел, как следующие слова срываются с её губ. Почти чувствовал, что она хотела сказать, но не верил в это. Пожалуйста, пускай она не видела этого…        Йоши отвела от меня взгляд, сорвала одинокий одуванчик, которой рос около дерева, под которым я решил спрятаться от всего мира. Она внимательно вгляделась в жёлтые лепестки, повертела стебелёк в руках и улыбнулась. Просто взяла и улыбнулась, обнажив ровные белые зубы. — Это Хана попросила меня поговорить с тобой, — вдруг сказала она. — на самом же деле я не хотела делать этого. — Поговорить о чём? — неожиданно подавленно отозвался я.        Она взглянула на меня тёмно-зелёными глазами, продолжая слегка улыбаться, пугая меня этим. Вдруг её рука потянулась к нагрудному карману моей рубашки. Она вложила в него одуванчик, погладив жёлтые лепестки и, будто ничего особого не случилось, сказала: — Хватит притворяться, Сора. Будет лучше, если ты сам всё мне расскажешь.        Я почувствовал, как пересохло во рту. Чёрт, только не говорите, что эта глазастая бестия всё-таки видела… — Я не понимаю…, — начал лепетать я, но она вдруг схватила меня за руку руку, заглянула в глаза, да так проникновенно, что я невольно смутился, и прошептала: — Я всё видела. Теперь ты должен признаться мне, иначе я разболтаю всей школе о том, что при виде сексуального Коты у тебя встал. — Оу оу оу, полегче на поворотах! — закричал я и зажал ей рот рукой. — Я не гей, слышишь меня, не гей!        Я продержал её так с минуту, потом нерешительно отпустил. Её, кажется, совсем не стеснял тот факт, что она видела моего вставшего приятеля. И то, что я, кажется, гей, её тоже не смущало.        Грёбаная Йоши уже и меня заставила поверить.        Её рука всё ещё держала мою. Она чуть сжала её, улыбнувшись. — Я никому не скажу, даже Хане. Если ты попросишь. — Мне нечего говорить, — буркнул я, вырывая руку. — я сам ничего не понял. Этот твой Кота… Он… Он странный! И меня это напугало! Вскружило голову! Один лишь его вид чуть не заставил меня… О Боже, заткнись!        Я схватился за голову и спрятал лицо в ладонях. Щёки стали пунцовыми лишь от мысли, что я начистоту говорю с девчонкой, которую знаю лишь несколько часов. Но она внушала доверие, да и мне не с кем больше было разговаривать. Это может стать началом прекрасной дружбы. Всё равно как полноценная девушка она меня не интересует. — Всё нормально, — её рука коснулась моей коленки. Буквально на секунду, потом же она просто положила её на траву. — Кота всех доводит именно таким образом. — Его улыбка… — Да, именно она — его козырь. Он улыбается, словно демон, и при этом его глаза искрятся недобрым светом. — Откуда ты так много о нём знаешь? Вы встречаетесь?        Она рассмеялась, запрокинув голову. Смех её был похож на звон колокольчика — чистый, светлый, звенящий и разгоняющий все плохие мысли, словно любимая музыка. Я невольно улыбнулся сам, понимая, что, наверное, сморозил глупость. — Что ты! — просмеявшись, ответила Йоши. — Мы просто дружим с детства, да и живём по соседству. Так что нам не составляет труда общаться! — По нему не скажешь, что он вообще может общаться с кем-то. — О, поверь мне! — засмеялась она снова. — На самом деле он такой болтливый засранец! — Ты его очень любишь? — вдруг спросил я. — Любишь его ты, — поправила меня Йоши. — Ну, точнее, скоро полюбишь, если он так настойчиво будет приставать к тебе. А я его, конечно, люблю, но только как брата, максимум. Как я могу полюбить парня, с которым в детстве писала на один горшок? Нет уж, спасибо, мы же всё друг о друге знаем, как можно! — Ты правда говоришь про горшки? — я одарил её взглядом, оцениваемым в пятирублёвую монету. — Мне нечего скрывать, чувак, — дружески ударила меня в плечо она, — так жить легче. — Понятно…, — пролепетал я, думая, что это уже конец разговора. Я взял с травы портфель и хотел было уже идти, но она снова остановила меня: — Можно ещё один вопрос?        Я кивнул и сел обратно, смотря, как её глаза наливаются любопытством. — Слушай, ты бы хотел реально проверить свои чувства, но так, чтобы никто не понял этого? — То есть как? — не понял я, медленно начиная краснеть. — Ты бы хотел поцеловать Коту, но чтобы никто не подумал, что ты гей? — А такое возможно? — удивился я, не думая о том, что я признался, что ХОЧУ поцеловать парня, которого вообще не знаю. — Возможно, — кивнула она. — Мы с Ханой давно создали свой драм кружок. И в этом году нам выпало почётное право поставить спектакль на тему «Хорошо быть другими». И я придумала такую мини историю, не поверишь, о геях! И кончиться там всё должно именно поцелуем. Ну и и, конечно, словами, что не стоит скрывать свои чувства, ведь партнёр не определяется половой принадлежностью! — И что ты предлагаешь? — спросил я, понимая, к чему она клонит. — Будешь играть роль возлюбленного главного героя? — с надеждой в голосе спросила она, поднимая на меня зелёные глаза. — Я польщён, правда, — начал говорить я, поднимаясь на ноги вновь. — но я не могу, у меня дела и всё такое, вещи разбирать надо. Кстати, помочь хочешь? А нет, не надо, спасибо, приятно было поболтать. Я пошёл. — Стоять! — она схватила меня за руку и потянула на себя так резко, что я не удержался и шлёпнулся обратно. — Скажи мне, милый Сорочка, — прошипела она, нависая надо мной. — какого тогда хрена я рассказала всю эту замечательную задумку? Она должна была быть полнейшим секретом, а ты знаешь, получается нечестно как-то.        Её глаза недобро сверкнули, а губы исказила саркастическая ухмылка. Почти такая же, с которой на меня смотрел Кота. — ЧЁРТ! Ладно, я согласен, только уйди прочь! Не смотри на меня так!        Йоши сразу прыгнула на ноги, отряхнула местами испачканные брюки и сказала: — Я так рада, что ты согласился! Первая репетиция будет через неделю.        И она, развернувшись, убежала к школе, где её наверняка ждала Хана. Надеюсь ей хватит ума не рассказывать всего того, что произошло за наш маленький разговор. — А Коту-то ты как заставишь? — прошептал я, всё так же находясь в лежачем положении, смотря, как проплывают мимо облака, принимая разнообразные очертания. Идти куда-то перехотелось. Скорее всего из-за того, что я сильно боялся вновь встретится с Котой и вновь почувствовать напряжение в паху.

***

От лица Коты        После третьего урока я решил уединиться на крыше нашей школы. Есть хотелось неистово, и я очень спешил, надеясь поскорее взяться за приготовленное матерью бенто.        Однако на крыше меня ждало огромное разочарование. Уединиться не получится.        Там, сидя на скамейке и прикрывшись рукой от яркого солнца, сидела Йоши, которую я уж точно не хотел сегодня видеть. Хотя, о чём это я, мы каждый день домой вместе ходим.        По крайней мере до этого времени видеть её мне точно не хотелось. Она поедала рисовые шарики, разбрасывая рис вокруг. Потом, ругаясь, она собирала его и снова клала в рот. Не знал бы я её, подумал, что она дура. А так я с уверенностью могу заявить, что не дура она, а свинюшка.        Именно сегодня мне очень хотелось посидеть на крыше. Просто полюбоваться окрестностями, подумать о своём. Поесть-таки нормально, не ожидая внезапного наплыва поклонниц, которые, трогая мои руки и лицо, будут шептать какой-же я красивый и умный. Милый и сексуальный.        Как иногда меня раздражали подобные девицы.        И было приятно знать, что Йоши и её подруга Хана не такие. Кстати, где она?        Так я и стоял, топчась на месте, думая подойти или смыться? И всё-таки первый вариант взял вверх и я подошёл к ней. — Привет Йоши. — Кота-Микота, — улыбнулась она, предоставляя мне место на скамейке. — Сколько раз я просил…, — хотел сказать я, но она приложила мне палец к губам. — А я всё равно буду, мне нравится! — Упрямая девчонка! — я схватил её за руку и, почувствовав запах риса, сказал: — Поделись рисом с другом. — Вот ещё! — хмыкнула она, отдёргивая руку. — Я тебе могу пироженко дать, — улыбнулся я, открывая контейнер.        Йоши сразу заинтересовалась и заглянула внутрь, где лежали шоколадные пирожные в виде медвежат. — Твоя мама пекла? — спросила она, зачарованно смотря на еду. — Нет, твоя! — улыбнулся я, вытаскивая одно. — будешь? — Твоя взяла, — психанула она, подвигая ко мне свой контейнер с рисовыми шариками и кусочками бекона.        Мы совершили обмен и вскоре я жадно пожирал приготовленные её мамой шарики и бекон, а она уплетала мои пирожные.        Честно скажу, эта традиция ещё с детства, когда мы вот так вот собирались вдвоём и менялись едой. Наши мамы специально готовили то, что мы не очень любим. Кажется, они знали, что мы менялись после. Нет, Йоши любила рис, а особенно, бекон, но от сладостей моей мамы она тоже не могла отказаться. — Дай бекон! — сказала вдруг она и двумя пальцами вытащила еду из контейнера. — С пирожными? Йоши! — ахнул я, смотря, как она уплетает за обе щеки пирожное и бекон, причмокивая губами в наслаждении. — ну ты и свинья! — Сам такой! — бросила в ответ она. — вкусно. — Аналогично, — сказал я, доедая последний рисовый шарик. — бекон будешь? — Конечно! — засверкали её глаза и она забрала свой контейнер из рук. — спасибо, Котик, ты лучший. — Когда ты перестанешь коверкать моё имя? — разозлился я.        Она вдруг подняла голову, на щеке у неё было пятно от подлива, и сказала: — Ты можешь для меня кое-что сделать…        Я вытащил салфетку из рюкзака и протёр её щёку, потом отдал ей и, улыбнувшись, закинул руки за голову, сцепив их меж собой, и сказал: — Сделал. — Да ну тебя, — она вытерла губы и достала пакет вишнёвого сока. — Слушай, ты же знаешь про ежегодное выступление нашей школы с различными номерами? — Конечно. Понтуемся перед всеми, доказывая, что мы — лучшие. И что? — В этом году мы с Ханой и наш театральный клуб представляем одну сценку… Сыграй в ней главную роль. — А кого играть? — Ну сыграй! — она проткнула трубочкой пакет и вскоре по ней, трубочке, побежала кроваво-красная жидкость, попадая потом в рот Йоши. — Ты сексуально пьёшь сок, — вдруг сказал я. — Чего?! — подавилась она, пролив на грудь немного.        Я засмеялся, схватившись за живот. Вот любил я так делать. Скажешь что-нибудь невпопад, главное в нужный момент, и она сделает что-нибудь такое, от чего потом ржать можно минут десять, не прекращая, а потом ещё час с остановками. — Пошёл ты, похотливый засранец! — крикнула она, замахиваясь соком. Красные капли полетели в мою сторону, и я не успел заметить, как они пропитали мою рубашку на руке и груди. — Ты что наделала, бестия?! — зарычал я, вскакивая на ноги. — Это же не отстирывается! — Сам виноват, — ответила она, хватаясь за красное место на рубашке. — И что мне теперь делать? Снимать её что ли? — Хочешь, помогу? — Да пошёл ты, скажи мне лучше насчёт роли: да или нет? — А кого я буду играть? — Главного героя. — Гея? — Нет, — сразу же ответила она. — Да ладно, не ссы, я видел сценарий у тебя на столе позавчера. Так что тебе нечего скрывать, малыш.        Она замолчала и налилась краснотой, как помидор. Вскинула руки, чтобы ударить меня, потом вновь опустила, обдумывая что-то и мне показалось, что она думает, ударить меня или нет. Может, мысли её ушли куда-то глубже, чем такие поверхностные обдумывания действий. По крайней мере, в это время я встал и попытался уйти, но она схватила меня за плечо и усадила обратно. — Ты играешь! — в повелительном тоне сказала она. — Да, я играю с тобой с самого дня нашего знакомства. — Нет! Ты играешь в спектакле, слышишь! Иначе я всем разболтаю, что ты подглядываешь за девушками из дырки в стене. — Чего?! — возмутился я и тут же понял, что краснею, как и она. — Откуда ты узнала…        Она ткнула мне в грудь пальцем и зашипела: — Твой зелёный глаз я узнаю среди других, придурок!        А я то думал, что они с Ханой никогда не моются в школьных душевых? — Какой же ты извращенец, — произнесла она, минутой спустя. — Играешь или нет? — Ты не посмеешь, — цокнул языком я. — Что ж, ладно, — она поднялась и подошла совсем близко к краю. Я уж испугался, что она собирается спрыгнуть, но она была не настолько глупа. И правда, она лишь сложила руки граммофоном и крикнула так, что её голос эхом побежал по улицам. — Слушайте все! Я хочу сделать объявление, касающиеся Макото Коты!        Дура, неужели она и вправду хочет… — Я знаю, что он под…        Я побежал к ней и, зажав рот прижал к груди, оттащив подальше от края. — Ты поплатишься за это, — прошипел ей в ухо я, отпуская. — Так играешь? — вновь спросила она и улыбка тронула её тонкие губы. — Да, — ненавидя просто весь мир, крикнул я.        Со словами о том, что безмерно благодарна и любит меня, моя лучшая подруга кинулась ко мне на шею и крепко-крепко обняла, чуть не задушив.        Вот ведь коза, знает, как подцепить меня на крючок. Ну, а что будет, если все узнают, что самый популярный парень школы бесстыже подглядывает за девчонками в душевой? Конечно, это всё природа виновата, но я не думаю, что после этого меня полюбили бы больше.