Никогда не говори «Натурал»

От лица Соры        «Что ты из себя представляешь?» — мысленно шептал я, поправляя причёску.        Сегодня была моя первая репетиция в кружке Йоши. Она не говорила мне, согласился ли Кота участвовать, но я хотел выглядеть красиво. Просто так, на всякий случай. Вдруг он заглянет, а тут такой я, весь из себя прекрасный, улыбающийся и прекрасно играющий, кстати.        Последний раз я играл в спектакле в третьем классе. И то дерево.        Макото Кота оставался для меня загадкой всю прошедшую неделю. Я старался редко смотреть на него в классе, просто потому, что неудачно выбрал парту. Но иногда я специально просил у Йоши то резинку, то линейку. Тогда она, сужая зелёные глаза, кивала в сторону Коты и улыбалась. Я, краснея, чуть кивал головой, говоря о своём согласии, и принимал то, что просил из её рук.        Я как-то уже успел привыкнуть, что эта дама знает о моих странных чувствах, нахлынувших словно неожиданная волна. И, кстати, заставшая врасплох волна.        Что же представлял из себя Кота? Я не знал. Он был загадочен, холоден и краток во всём, что бы не попадалось ему под руку. На переменах разговаривал мало, чаще всего по делу. Иногда куда-то пропадал, но потом возвращался вновь, с той же миной безразличия на лице.        И порой мне хотелось расшевелить его хоть как-нибудь. Просто потому, что мне хотелось увидеть его настоящего. Не под той маской, что он ежедневно носил. Иногда по вечерам я представлял его улыбку. Широкую, опасную, разгоняющую всё вокруг и, конечно же, вызывающую ответную. Не то чтобы я много о нём думал…        Я уже привык к этим странным чувствам. Но мне до сих пор не хотелось признавать, что я гей. Не хотелось, и всё тут. Я пытался представлять женщин. Голых, красивых, с телами, намазанными разнообразными маслами и переливающимися в солнечном свету. Но всех этих красоток загораживало одно лишь улыбающееся лицо Коты. А то и грустное, холодное безразличие, которое всё равно заставляло обращать на него внимания. Я просто не мог представлять кого-то кроме него! Он вскоре стал главной темой моих мыслей. Куда ни глянь — везде был он.        Я напоминал себе сталкера — постоянно вынюхивал что-то о нём, следил, наблюдал, чтобы составить подробную автобиографию.        Конечно, намного проще было бы спросить Йоши, они ведь знают друг друга с детства. Но мне было стыдно говорить с ней об этом. Она смотрела на меня таким выразительным взглядом, словно говоря: «Чувак, это судьба!»        Но я не верил в судьбу. Наверное.        А ещё меня смущало наличие Ханы рядом с ней. Не то чтобы она была плохой. В какой-то степени она мне даже нравилась. Но её красноречивый взгляд смущал меня и заставлял краснеть. Она будто кричала, что я гей. Кричала одним лишь взглядом! И от этого я наливался краской, не зная, куда себя деть, только чтобы она не видела. Я знал, она помогает Йоши со спектаклем. Но ради поцелуя с Котой я был готов идти на что угодно. Тогда, кажется, все узнают, что я гей.        Сколько раз я представлял, как его холодные (не знаю, почему!) губы касаются моих, а рука спускается всё ниже и ниже. Как язык оказывается в моём рту и медленно переплетается с моим, создавая что-то, наподобие волшебного танца. Я словно чувствовал жар его тела около себя, не смотря на то, что он казался холоднее льда. Но мне думалось, что это лишь оболочка настоящего Коты, как я упоминал ранее, поэтому он представлялся мне именно таким. Жарким, пылким, горячим и страстным.

***

       Среда. Он ненавидел этот день недели всем своим сердцем. И не потому, что в этот день были особо сложные уроки, не потому, что в среду его отец впервые влепил ему по лицу, за то, что он подрался. И не потому, что в среду он подумал, что ему срочно нужна помощь от надоевших фанаток. И именно в среду он впервые поцеловал девушку. И не просто девушку.        Но не поэтому он ненавидел среду, нет. Коте не нравилось то, что именно в среду происходила его первая репетиция в театре Йоши. Подруга, казалось, решила взять быка за рога, и после разговора на крыше не спускала с парня глаз, что его не мало злило. Он читал её сценарий. Читал про то, как два парня влюбились друг в друга в роковую ночь, когда один спас второго от смертельной пули. И ему страшно не нравилось быть тем спасителем. Йоши говорила о нём. О том, что характер изначально списала с Коты, так что он подходит для этой роли как никто другой. Парень сердился, чувствуя, как в кожу впиваются занозы ярости. Но он сдерживал себя. Не позволяя повысить на Йоши голоса. Он знал, что её замысел взять его на главную роль, должен привести к чему-то иному, нежели просто выступление. «Она бы никогда не взяла меня просто так, — думал Кота, уверенно шагая по улице. — Она знает, что я никогда не испытывал никаких чувств к другим парням.»        Но и к девушкам-то не особо. Всю жизнь они преследовали его, заваливали подарками, кричали, какой он сексуальный и крутой. Даже оклеветали Йоши, чтобы та перестала общаться с Котой. Но ни одна, ни одна не интересовала его по-настоящему. Были какие-то интрижки. Пара из них даже приводила к большему, чем просто свидания и поцелуи. Некоторые девушки были свидетельницами пылкой страсти, которая лишала их девственности. На счету у Коты была парочка девушек, которые отдали ему себя, надеясь, что он никогда не бросит их. Но он бросал, жестоко, беспощадно, разбивая их чувства о тонкую границу реальности, которая продавливалась от безжалостности его голоса и разбивалась в прах.        Но от этого на его душе было только лучше. Девушки плакали, бегали за ним и просили вернуться, а он с похотливой улыбкой лишь кивал в их стороны и отказывал им во всём. Потому что ему казалось, что не встретилась на пути та, с коей он сможет прожить на протяжении всех оставшихся дней.        Они занимались в актовом зале. Кота не спеша достиг его и открыл коричневые двери. Прошёл тихо меж стульев, наблюдая, как командирует Йоши, раздавая всем сценарий. На ней был серый клетчатый берет, красная футболка со странным рисунком, отдалённо напоминающими иероглифы. Светлые джинсовые бриджи выше колена и сланцы на босу ногу.        В свободной руке она держала граммофон, из которого часто позже слышался её грубоватый голос. Но тогда, когда Кота пробирался через ряд сидений, граммофон спокойно покоился в руке, а стоящие перед Йоши ребята, казалось, не замечают приближения ещё одного участника.        Он тихо подкрался к ней, пока она говорила с учеником первого класса и, напрыгнув сзади, как сделала она в библиотеке, закрыв ладонями глаза, сказал: — Сюрприз, малыш!        Йоши вскрикнула, сценарий полетел из её рук, аккуратно ложась на пол. Испуганные ребята с неловкостью стали подбирать свои тексты, бубня что-то под нос. Кота убрал руки, обхватив подругу за шею. — Я уж думала, что ты не придёшь, — улыбнулась девушка, поворачивая голову в его сторону. — Хана сейчас разберётся с костюмам кое-кого, а потом можно будет начинать. — А как же мой костюм? — спросил Кота.        Йоши ловко выскользнула из его объятий и осмотрела с ног до головы. Потом попросила развернуться. — Ты прекрасно выглядишь, — заключила она, приглаживая взлохмаченные волосы. — Образ хулигана удался. — Сама ты такая, — буркнул в ответ Кота. — С кем играть-то хоть? — Увидишь, — загадочно улыбнулась девушка в ответ, закончив с причёской.        Кота пробормотал что-то в ответ, взяв в руки протянутый сценарий. — Йоши-тян, — пролепетала девушка, которую Кота пару раз встречал в коридорах. — Мне не очень хочется играть с Макото. — Да брось, — махнула в ответ Йоши и девушка отпустила её руку. — Кота, тебя боятся, — парировала она, подходя ближе, но тут на сцену вбежала Хана и, улыбнувшись Коте, сказала: — Он шикарно вышел!        Парень посмотрел в сторону, откуда вдруг послышались шаги. Все разом замолкли от крика Ханы, который получился слишком громким. Девушка, махнув двумя блондинистыми хвостиками, потянула подругу за сцену, где явно кто-то стоял. Послышались приглушённый объяснения, редкий смех Йоши, а потом на сцене появился новенький.        Кота кинул на него оценивающий взгляд, ловя себя на мысли, что малёк тоже смотрит на него. Хана поработала над его образом, и теперь он выглядел слишком хрупко, будто малейшее дуновение ветерка сможет сломить его. На нём была коричневая свободная майка, обтягивающие худые ноги джинсы. «Вроде футболист,» — подумал Кота, смотря на две спички, на которых он передвигался. Чёрные кеды на ногах, видимо, были для того, чтобы не увеличивать его рост. На руках браслеты. Волосы профессионально уложены на бок, придавая ему немного смазливый вид. Две пряди с правой стороны заколоты зелёной и розовой заколками.        От вида Коты в горле у Соры пересохло. Захотелось немедленно выпить воды. Холодной, чтобы заморозить всё тело, заставив мурашки забегать не только по спине, где они поселились с того дня, когда он первый раз взглянул в заманчивую зелень его волшебных глаз. На этот раз всё прошло более спокойно, чем в прошлый. Сора успокаивал себя, стараясь быть тем, кем было сказано быть — стеснительным пареньком, родители которого делали ради него всё. Он пытался вжиться в роль, чтобы их завершающий спектакль поцелуй был более наигранный. Чтобы никто не понял, что Сора страшно хотел этого поцелуя.        Парень был благодарен Йоши. Она исполнила его просьбу и привела именно Коту. Заставила его играть. И, по-любому, она заставит его и ПОЦЕЛОВАТЬ Сору. Лишь от одной мысли тело сковывал необъятный жар, а на лоб вступали капельки пота.        Кота внимательно прошёлся по нему взглядом, улыбнулся той улыбкой, от которой Соре захотелось кричать. Холод его глаз вновь пронзил парня, тот спрятал взгляд, надеясь, что это чувство не продлится долго. — Не волнуйся ты так, — толкнула его в плечо Йоши. — Всё будет хорошо, если ты научишься не поддаваться ему. — Он одним лишь взглядом делает из меня безвольную куклу, — прошептал в ответ Сора. — Эй ты! — крикнула Йоши, подходя к Коте почти вплотную: — Перестань его пугать, — добавила она уже более тихим голосом, чтобы слышал только он. — Я уже согласился играть, не ограничивая мои движения дальше, — рыкнул Кота. — Если ты испортишь мой спектакль, учти, Макото Кота, прохода тебе не дам, негодяй. — Да уж, это ты можешь, — хмыкнул он и оттолкнул её от себя.        Медленным шагом он отправился к новичку и Хане, которые стояли рядом и что-то обсуждали. Он видел, как по виску Соры скатывается капелька пота, говоря о степени его волнения. И на душе у Коты замурчал самый настоящий котяра. Просто вдруг замурчал, поскрябывая по сердцу коготками. — Эй, пацан, — он протянул ему руку в приветственном жесте, — давай знакомиться, раз играем теперь вместе. Меня зовут Макото Кота, как тебе уже успела рассказать моя подруга. Надеюсь, сработаемся.        «Если ты не будешь постоянно на меня смотреть!» — в бешенстве подумал Сора, протягивая свою руку и слегка сжимая его. — Приятно познакомиться, — вслух сказал он. — меня зовут Намида Сора, как говорила Хана. Я очень надеюсь, что мы сможем работать вместе. — Если Котик поднажмёт, — стоя сзади, сказала Йоши, — вы оба сможете сделать что угодно.        Хана тут же прыснула в кулачок, удаляясь за сцену, а сама шутница получила от Коты щелбан по голове, от которого ахнула от боли и отошла подальше, приказывая всем начинать.        Быстренько спустившись по ступенькам, Йоши оказалась внизу, где её уже ждала довольная Хана. Сложив руки на груди, рыжая присоединилась к подруге, отдав ей граммофон. Взгляд её внезапно сосредоточился на героях спектакля, которые рассыпались по сцене, словно семена диких цветов. — Начинаем! — крикнула она, призывая лишних героев отойти в стороны и пропустить вперёд нужных.