Переворот: попытка вторая

Драко вырисовывал мертвую петлю на новенькой метле, по инерции набирая высоту. Солнце сильно припекало, но мальчик не собирался останавливаться и скрываться в прохладе поместья. Неделю назад ему подарили взрослую метлу — Нарцисса уговорила мужа порадовать сына в его десятый день рождения. Северус подарил кровь саламандры и лунный камень, чем пополнил запас ингредиентов крестника. Они с Драко уже полтора месяца собирались вместе варить умиротворяющий бальзам, точнее варить собирался Драко, а Снейп должен был предостеречь его от ошибок. Останавливала их недостача лунного камня в лаборатории. Так повелось, что ингредиенты для Драко Северус выбирал сам, опасаясь, что мальчик будет варить из некачественных. Мужчина был уверен, что у ребенка врожденный талант зельевара, а Драко оттачивал своё мастерство повторением уже пройденных в прошлом тем, совсем не мучаясь совестью за всеобщий обман. О незаурядных способностях своего ребенка Малфои не распространялись, опасаясь слишком бурной реакции общества. Даже сейчас они получали отборную долю презрения от других волшебников, не хотелось даже думать, что они подумают о Драко. Люциус так и видел заголовки «Люциус Малфой усовершенствовал своего сына?! На какие ритуалы готов пойти бывший Пожиратель смерти?». Причем слово «бывший» — лишь требование министерства, которое настоятельно рекомендовало прессе быть тактичней. Все педагоги были связаны клятвой о неразглашении и избавлялись от воспоминаний о ребенке, после того как говорили «мне нечему его больше учить». Они помнили, что преподавали все это время, но никак не могли вспомнить, что за семья их нанимала. Драко правда пытался не показывать родителям, что он знает больше, чем должен. Изучая «новую» информацию он задавал вопросы, уточнял спорные моменты и всячески симулировал процесс изучения. В тайне от родителей он пробирался в библиотеку рода и поглощал действительно новую информацию о заклинаниях и зельях, изучаемых в высших учебных заведениях. Разделы с темной магией он штудировал с удвоенной силой. Ему всё время казалось, что он вот-вот нащупает то, что ему нужно. Он помнил, что читал о возрождении Волдеморта в книге Грейнджер, но не мог найти нужного ритуала. Его забавляла мысль о том, что ей сейчас тоже лет десять и она наверняка считает себя единственной волшебницей в мире. Так же, как и Гарри… Интересно, о чем он сейчас думает, что он сейчас делает? Драко казалось, что если бы родители разрешили ему выйти в магловскую часть Лондона, он бы наверняка его увидел, почувствовал где он. Но разумом мальчик понимал, что Лондон — большой город, и найти одного человека в таком густонаселенном месте то же самое, что найти иголку в стоге сена. Вечером этого дня он бережно протер метлу полиролью и отправился принять ванну. День выдался изнуряющим. Отец второй день не показывался из министерства, он активно начал прокладывать себе дорожку в родительский комитет Хогвартса. Мать под многомесячным давлением сына решила помириться со своей сестрой Андромедой и теперь часто бывала у неё. Долгое время она не могла привыкнуть к мужу сестры. Многие магловские вещи ужасали её, но уже через два месяца плотного общения женщина поняла, самое страшное в Теде Тонксе — его чувство стиля. Однажды она увидела его в рваных джинсах, дыры были такими большими, что были видны его колени. В следующий раз, посещая сестру, она торжественно вручила ей сверток с дорогими классическими брюками. В ответ на недоуменный взгляд она тихонечко проговорила, что ей не важны их финансовые трудности, но она всегда готова помочь. И почему только Андромеда не сказала ей о своем бедственном положении, а смирилась с тем, что её супругу приходится носить рваную одежду. Пару минут Нарцисса наблюдала, как её сестренка загибается в истерическом хохоте, а потом потребовала объяснить ей, что смешного та находит в её стремлении помочь. Женщина уже была готова аппарировать от обиды, забыв о своих благих намерениях, когда Андромеда заговорила. — Милая! Как же я по тебе скучала, Нарси, боже, — женщина перевела дух. — Тед носит эти джинсы не потому, что ему больше нечего надеть. Они ему просто нравятся, дорогая. — Нравятся?! Это же такое убожество, Меда. Ты должна ему об этом сказать! — Нарси, я говорила, — женщина провела рукой по волосам, убирая их с лица, — но это его выбор. И я слишком его люблю, чтобы ставить ему условия. — Может, хоть дыры заштопать? — С нескрываемой надеждой протянула Нарцисса. — Ох, — Андромеда хохотнула, — ничем хорошим это не кончится, поверь. Да и Нимфадоре, кажется, нравится его стиль. — Милая! — всплеснула руками Нарцисса. — Она же девушка! А если ей захочется одеваться как отец? — ужас в голосе был неподдельный. — Уже поздно, Нарси. Его кожанки ей по душе больше, чем мои шелка и изящные фасоны. Помнится, в семнадцать ты тоже предпочитала рубашки корсетам. — Они были из парчовой ткани! — воскликнула Нарцисса, ответом ей служил заливистый хохот сестры.

***

Драко сейчас даже не вспомнит, когда события его новой жизни стали отличаться от прежних. Это началось с мелочей: отец по утрам стал пить кофе, а не вино, мама занялась вышивкой, хотя Драко не помнил за ней этой страсти, шторы поменяли цвет с холодного серого оттенка на персиковый, елка на рождество стояла в другом углу. Позже отличия становились всё более явными, отец покупает ему взрослую метлу в десять, а не в девять, они уезжают во Францию на четыре месяца раньше, папа нормально реагирует на слова «папа», мама знакомит Драко с тетей Андромедой и её семьей, кстати, парень находит Нимфадору весьма смышленой. Вместе с тем, его поиски ритуала по воскрешению в темномагической секции библиотеки пока не давали результатов. В какой-то момент он понял, что не может ограничиваться только семейными фолиантами. Драко знал лишь одну книгу, в которой почти наверняка нашел бы хоть какие-то ответы — древний фолиант Годелота «Волхование всех презлейшее». Единственный же известный ему экземпляр хранился в библиотеке Хогвартса. В запретной секции. Ничего нельзя было поделать в теле десятилетнего мальчишки. Ожидание убивало его. Зимой, в начале декабря, в поместье Малфоев прибыли с визитом Паркинсоны. Драко сидел в своей комнате, старательно перенося в толстую, потрепанную тетрадь информацию с пергамента. С таким пергаментом он обычно посещал домашнюю библиотеку. Лист легко складывался в два раза и не бросался в глаза родителям, если они встречали его по пути в свои покои. Его мать проскользнула в дверной проём и осторожно постучала по косяку, давая знать, что она внутри. — Драко, к нам приехали папины знакомые, ты не мог бы спуститься и поприветствовать их? — М, что? — Парень поднял голову, уставившись на мать. — Почему ты не сказала мне о прибытии гостей? — У меня вылетело из головы, сынок. Ты весь день где-то прятался, а потом я забыла, — она пристально посмотрела на сына, — так ты спустишься? — Боюсь, я поставлен перед фактом, мама, я буду через пять минут. Внизу, в просторной гостиной, рассаживались два семейства. Между матерью Драко и миссис Паркинсон сидела маленькая, черноволосая девочка. Сердце Драко екнуло, когда он увидел её. Справившись с волнением, он поприветствовал прибывших, как и полагается наследнику чистокровного рода. В его прошлой жизни этот разговор состоялся на три года раньше и оставался одним из самых неприятных воспоминаний. Отец был очень резок с ним, а мистер Паркинсон не давал вставить и слова. — Мистер Малфой, — Драко как-то интуитивно понял, что обращаются к нему, — как вы могли заметить, мы прибыли не одни, а со своей наследницей, — заговорил приятный низкий голос. Парень молчал, помня, что перебивать этого человека — худшая идея из всех возможных. — Она, как и вы, через полгода собирается ехать в Хогвартс. Последовала затянувшаяся пауза. Нарцисса взглянула на сына. — Драко, мистер Паркинсон хочет попросить тебя приглядывать за его дочерью. Дело в том, что ваши с Панси отцы, — тут она с осуждением посмотрела на мужчин, — имеют некоторое сотрудничество. И было бы неплохо, если бы им удалось скрепить свои связи браком наследников. — Панси сидела, низко опустив голову, её плечики едва заметно вздрагивали. Отец смотрел с каким-то напряжением, а мама, казалось, мысленно уговаривала его ответить хоть что-нибудь. — Милая моя родительница, — произнес Драко, видя, как передернуло мать, — мой дорогой папа, — перевел взгляд мальчик на отца, — я безумно счастлив, что вы заботитесь о моём будущем, и, вероятно, — тут он обратил внимание на родителей Панси, — эта девочка безумно хороша, воспитана, умна, но… — Но? — протянул Люциус. — Но я не могу дать своего ответа. Никто из нас не может точно сказать, как сложится наше будущее. При этом, я не хочу быть навязанным этой леди. Я хочу жениться по любви, каким бы сентиментальным это желание не казалось. Было бы замечательно, если бы вы дали нам пару лет, чтобы мы поняли, сможем ли быть вместе, — тут Драко лукавил, Панси была далеко не гетеросексуальна, пока она этого не понимает, но через пару лет… — Мы могли бы дать ответ ближе к окончанию Хогвартса. — Это звучит разумно, — после паузы ответила мать девочки, — мы не можем спрашивать их сейчас, они же ещё дети, — голос у неё был тихий и робкий. Она неосознанно комкала кружевной платок в руках. Никто не ответил. Просто каждый с чем-то мысленно согласился. Посреди этой немой сцены Драко заметил темные глаза, которые светились радостью и мимолетный благодарный кивок.

***

Панси уже вторую неделю гостила в Малфой-меноре. Середина апреля выдалась теплой. Ещё пару дней назад весь сад был покрыт толстым слоем снега, а сейчас дети радовались тусклой, пожухлой траве. — Драко, я не понимаю, что я делаю не так? — звонкий девичий голос разгонял тишину в округе. — Во-первых, неправильно произносишь, — усталым голосом отозвался бледный, светловолосый мальчик. Он знал Панси как свои пять пальцев и сейчас находил её общество слегка скучным. В такую погоду бы полетать, но девочка не летала. Она боялась высоты. Панси убрала палочку в карман и плюхнулась рядом. Перед ними простирались длинные ряды деревьев, солнце стояло в зените. — Вот чего ты такой хмурый в последнее время? Всё время где-то витаешь, а мне не говоришь ничего. — Витаю, это да, — сказал Драко, чтобы хоть что-то сказать и взмахнул руками, — вот был бы я птицей, разбежался бы и полетел… — Куда полетел, Драко? — вкрадчиво спросила девочка. — А? — казалось мальчик только вышел из оцепенения. — А, это не мои слова, чей-то монолог, забыл откуда, задумался. Панси настойчиво смотрела на него, в ожидании пояснений. Но Малфой делал вид, что не замечает её. — Странный ты, задумчивый, папа говорит, что молчаливые и задумчивые часто оказываются психами. Скажи мне, что ты вздыхаешь о прекрасной деве, а не вынашиваешь планы по захвату мира, — девочка удивленно посмотрела на дернувшегося друга, — я что-то не поняла… — Забудь, Панс. Может, все-таки полетаем?

***

Дни казались вечностью. Всё это замышлялось, чтобы быть с Гарри, а в итоге он был вынужден ждать целых десять лет. Когда он получил письмо из Хогвартса, сердце, казалось, было готово выскочить из его рта и биться снаружи. Драко аккуратно обвел 15 августа в календаре. В этот день, в два часа дня он должен быть у мадам Малкин.