Дикая орхидея. Квант надежды.

Lana Del Rey — Cherry. Любовь — это когда хочешь переживать с кем-то все четыре времени года. Когда хочешь бежать с кем-то от весенней грозы под усыпанную цветами сирень, а летом собирать ягоды и купаться в реке. Осенью вместе варить варенье и заклеивать окна от холода. Зимой — помогать пережить насморк и долгие вечера… © Рэй Брэдбери. Я была в смятении, и не знала как себя вести. Это явно был мой сон, и скоро я проснусь… Иначе и быть не могло. Нет, верно, я точно сошла с ума. На мои вопросы не находилось ответов. Увы. Темнота, и лишь лучик света выглядывал из комнаты, где находилась Арабелла, и, похоже тот, кого я долгие годы считала мертвым. Каменные стены жгли холодом мою разгоряченную спину, которая была оголена, я сдержала писк. Мне не хотелось так подставлять себя, я должна узнать, что именно я упустила. Руки сжались в кулаки, а затем сжали край платья. Я волновалась. Но ничего не могла с собой поделать. Моя прическа наверняка уже представляла собой что-то ужасающее. Но меня это совсем не волновало, намного больше меня волновала Арабелла и безымянный мужчина, который представлял собой сплошные ребусы. Неужели это он? Но как вообще это возможно? — Нет… Не уходи. Если ты это сделаешь, то она умрет. Ты знаешь, мой отец медлить не будет, тебе об это известно как никому. Я устала от того что ты вечно от меня убегаешь. Черт, о чем это она это говорит? Мельком я увидела, как он медленно повернулся к ней, будто бы не поверил в то, что она только что сказала. — Ты о чем? Арабелла, явно почувствовав, что взяла ситуацию под свой контроль, торжествующе улыбнулась, точнее оскалилась. От этой особы меня в прямом смысле начинало тошнить. — Ты прекрасно понимаешь меня, мой дорогой, и знаешь, о чем я тебе говорю… Точнее о ком. Вы пожертвовали друг другом, но ты понимаешь, что эту жертву можно легко обесценить? Всего только одно мое слово… С каждой произнесенной фразой она подходила к нему все ближе и ближе. Но он даже не сдвинулся с места. Она легко коснулась его губами, но он ответил. Яростно, страстно, будто пытаясь выкинуть из головы все мысли. Теперь я точно знала, кто это был. Рик, он не умер. Вместо него убили кого-то другого, а меня обманули. Теперь его шантажируют, но я не знаю всей картины. Я должна собрать весь пазл, только тогда я смогу все узнать. Мне не хотелось смотреть на них, вместо этого я ушла. По моим щекам стекали слезы, которые я сразу же вытерла ладонью. Гаспар, во всем этом замешан он… Этот мужчина был страшен, и с ним следовало быть осторожной. Но вместо этого я прибегла ко всему с пренебрежением, чего мне делать не стоило. Это было моей ошибкой, я недооценила его. Все было разрушено, и мне нечего терять. На небе светила полная луна, она была настолько близко, что, казалось, её можно было коснуться рукой. Но это обман, иллюзия. Она далеко, как и Рик. Рик… Что же происходит? Сняв туфли, от которых у меня знатно болели ноги, я понесла их в руках. Я совсем ничего не понимала, и от этого было страшно. Неизвестность пугает. Моя боль звучит легко, и её почти не слышно, но мое израненное сердце уже сжимают тиски. Нет… Я не хочу, чтобы эта нота наконец выросла до яростного крещендо или вылилась в полноценную симфонию… Я боялась этого. Это моя рапсодия. Вино или вода? Выбор очевиден. Вода показывает настоящую, очевидную реальность, но в ней не все могут ужиться, предпочитая воде вино. Вино же прикрывает завесу этого мира, заставляя открывать для себя новый мир, неизведанный ранее. И я выбрала его, но потом вновь возвратилась в суровую реальность. Во мне все же теплилась надежда, что удасться все поставить на свои места. Прийдя в отель, я первым делом привела себя в порядок, а затем набрала Джулию. — Лелия? Ты справилась? Я едва сдержалась от того чтобы не закричать как раненный зверь, от боли и безысходности. — Джулия я… Я видела Рика… Мне кажеться, что видела его. Живого, я не знаю что мне делать. Он был с Арабеллой. Если бы она только была одна, я бы пробила ей бошку. Что мне делать? Молчание. Оно резало мои внутренности, разрывая на части. — Не думаю, что ты видела именно его. У него есть брат, хоть я его и не видела, но теперь стоит полагать что он похож на Рика… Я постараюсь пробить его у себя. Не волнуйся, может, мне стоит отправить к ней своих ребят? — Да. Но только скажи им чтобы не разводили шума, у меня плохое предчувствие. Поговорив с Джулией, а отключила телефон. Откинувшись на кровать, я закрыла глаза. Мне привидился Рик. Его глаза, губы, касания. Без него я страдала, буквально не хотелось жить. Так бывает, когда встречаешь своего человека. Иногда у нас появляеться возможность быть свидетелями истинного искусства в любви, и это именно то, чего я так страстно желала — быть не просто любимой, но и стать частью той одной всеобъемлющей, единственной любви, как у героев романтических повестей и романов, любви родственных душ. И когда эта любовь настигла меня, я вовсе не была к ней готова. Было лишь холодное отрицание, и убежденность в том что это лишь страсть, которая быстро сгорает, тлеет. Но я глубоко ошиблась… И впоследсвии я приняла её, стала частью этой любви, в которую поверила, а затем потеряла. Будут ли у меня силы пережить это? Пора принять решительные меры, я и так слишком долго бездействовала, черт возьми. Я была почти уверена, что люди Джулии не смогут подобраться к Арабелле, так что нужен был не то что запасной вариант, а целая схема. Я не была таким хорошим стратегом как мой отец или Аларик, но тем не менее была довольно напорисиста, тем более в достижениях своих целей. Только работа помогала мне забыться, но я понимала что больше не вернусь к девочкам, несмотря на обещание. Понимала, что не выживу. Раньше я была убежденным прагматиком, взвешивала каждое свое действие, и сейчас понимала насколько глубоко ошибалась в себе. Только чувства помогли мне осознать, насколько хорошо я умею чувствовать, не только себя, но и дорогих мне людей. Я вспоминала, как тот мужчина касался Арабеллы, как он грубо впился в её губы грубым поцелуем, и по моей коже пробежала дрожь. Всю ночь у меня не получилось сомкнуть глаз, я боялась. Параноя преследовала меня с того самого момента как я оказалась в Риме. Видимо, из-за того что здесь находился мой самый ненавистный враг. Да, мне было очень страшно, одиноко, меня одолевали противоречивые эмоции. Но их, увы, не отключить обыкновенным щелчком пальцев. Любовь — боль, которая протыкает грудную клетку до полного отстутствия чувств, а затем и эмоций. Только так можно забыть о ней… Я жила с четким пониманием того что должна жить вдали от всей этой грязи, но возвращалась к ней снова и снова. Завтра я иду к Гаспару, мне было необходимо поговорить с ним с глазу на глаз. Или убью его… И мне были не важны последствия моего поступка.