бессмысленные издержки

      Коори возвращается в квартиру в пол одиннадцатого — полчаса, как закончился рабочий день. На бары, общение с кем попало и размышления нет никаких сил. В голове — мечта: поскорее упасть в кровать.       За неделю этот день становится самым тяжёлым по праву. Он чувствует себя так паршиво, что, думается, лучше бы умер от рук той женщины, из частей которой, наверное, уже делают новый куинке. Лучше бы остаться там, у стены, и дальше спать на плече Аримы, тёплом и крепком. Арима еле заметно поглаживает его по плечу, ложится щекой на макушку и утыкается в волосы, слипшиеся от крови. Дышит так, будто тоже засыпает. Или правда так?       От этой псевдо нежности идёт голова кругом. Коори облокачивается плечом на косяк входной двери, бьётся о стену боком. Немного больно, но терпимо. Хотя бы Арима растворяется, словно пар, и не мешает дойти до пункта назначения. Он раздевается по дороге в ванную: снимает туфли, плащ, висящий на плечах, а спецкостюм стягивает уже в комнате, бросая в стиральную машину. Осев на пол, Коори подтягивает к себе плащ и только сейчас осознаёт, что он чужой. Натягивает воротник руками, поднимает, как только это возможно, понимает, отчего он так висел. Мотает головой и утыкается носом в плотную ткань, тихо смеясь. Он втягивает воздух и запах, пытаясь разделить на отдельные нотки, накрывает плащом ноги, выравнивая пятно крови на нём, и откидывает голову на борт ванны, холодный, вызывающий дрожь во всём теле. Коори закрывает глаза и вздыхает. Голову заполняет приятная дымка, оседающая на стенках черепа, разум стихает. Он проваливается куда-то вглубь, вздрагивает и открывает глаза. Трёт их, пытаясь проснуться.       Горячая вода обволакивает до приятной истомы. Жар будто стягивает с тела грязный и старый слой кожи, который нужно сменить на новый, гладкий и приятный. Коори проводит ладонями по рукам, доходя до плеч, и чувствует, как смывается вся грязь, которая скопилась на них. Он опускается в воде ниже, по подбородок, ноги закидывает на борт. Потом вовсе ныряет с головой и убирает волосы назад, слушая странный подводный звук. Вынырнув, потирает глаза и вздыхает, пусто смотря в стену.       Коори кажется, он выгорает. Нет ни на что сил, желания, смысла как такового. Вот зачем он пошёл в Академию? Потому что протестовал против отца. Хотел, чтоб он уже отвязался, забыл и не решал за него: что, как и когда. Коори никогда не хотел того, что предлагала семья. Но почему именно сюда?..       Токио огромен и разнообразен; интересен; опасен. Да, именно опасен. А когда слушаешь успокаивающие трели птиц в метро, эта опасность воспринимается как что-то должное; правильное; нормальное.       Возможно, Коори просто хотел умереть. Были ли у него цели? Нет. Смысл жить? Никогда. Даже если и планировал что-то, после теоретического осуществления планов оставалась пустота. Тёмная пустота, обволакивающая, вгоняющая в отчаяние, в рамки рутины, которой он боится, как огня. Коори ненавидит неизвестность, а из этого — вытекающая ненависть к жизни; к неизвестному будущему, до которого надо дожить. Раздражает. Пугает. Невыносимо горчит.       Работать во благо кого-то чужого — единственное, что привлекает. Работать ради людей, нормальных, живых, слабых, беспомощных, глупых, умных, добрых, вспыльчивых, сонных, бодрых, холодных, тёплых — человечных.       Убивать ради человеческих жизней.       |бесчеловечно, неправильно, безумно, и это хочется осознавать меньше всего|       |не хочется|       Стиральная машина издаёт сигнал об окончании стирки, и Коори вздрагивает, резко поворачивая к ней голову. Он трёт виски, тяжело выдыхает. Взявшись за борт ванны, резко поднимается на ноги и опирается рукой о стену, чтоб не упасть.       Развесив вещи на сушилке, стоящей на балконе, Коори допивает чёрный чай с бергамотом и идёт в спальню, чтоб поскорее лечь в кровать. Он забирается под тёплое одеяло, накрывается по плечи и закрывает глаза. Мысли надоедливой мошкой бьются о черепную коробку и углы сознания, роятся и мешают наконец-то уйти в сон. Открывает глаза и смотрит в тёмный потолок. Глаза постепенно привыкают к темноте и различают неровные мазки краски. Сразу вспоминается, как Юу чихал от запаха краски и на отъебись водил кистью по потолку, получая пинок под зад от Коори. Улыбнувшись, он кладёт руку на лоб и снова прикрывает глаза. Приятные воспоминания сменяются планами на завтрашний день, которые криво выстраиваются в список. Это раздражает, из-за чего Коори начинает ворочаться, пытаясь не думать и заснуть. В итоге он возвращается в то же положение. Поворачивает голову к окну. Огни города, фонарь, машины и их яркие фары. Навевает воспоминания о вечере с Аримой; о его плаще, висящем на балконе; о тепле. Аримы слишком много, а его тепла — совсем мало.       Коори улыбается уголками губ, закрывая глаза. Сжимает край подушки пальцами и расслабляет шнурок штанов.

***

      День не задаётся с самого утра. Коори не слышит будильник и чудом просыпается на двадцать минут позже, чем обычно. Перемещаясь по квартире и собираясь в темпе вальса, он успевает проклясть всё и всех на свете: и гулей, и работу, и Юу (благодаря его сообщению Коори и проснулся), и Ариму, и даже таксиста, который подвозил его вчера. Натянув туфли, Коори стремглав бежит к машине, так как на свой рейс метро он уже не успевает.       Только к обеду Коори ловит свой привычный ритм и может облегчённо выдохнуть, доставая из пакета на стол свой обед: карамельную газировку, лапшу из ближайшей забегаловки и салат из чуки. Убрав прядь волос за ухо, он достаёт палочки из бумажной упаковки и перемешивает горячую лапшу, дуя на неё, чтоб быстрее остыла. Юу наблюдает за ним, сидя напротив и потягивая из белой трубочки молочный коктейль.       — Ты какой-то хмурый... — делает замечание Юу, останавливая Коори над салатом. — Хотя, ты просто хреново выглядишь. Не выспался?       — Не знаю, — отвечает тот, разжёвывая чуку, — наверное. После обеда пойду вздремну, а потом тренинг с Аримой-саном.       — О! — Юу наклоняется ближе и кладёт голову на кулачки. — Что насчёт Аримы?       Коори хмурится и отпивает газировку из банки.       — В смысле? — спрашивает и пытается схватить палочками аппетитный кусок креветки вместе с лапшой.       Юу закатывает глаза и протяжно-недовольно вздыхает.       — Ну, дело там, может, какое есть, в личностных отношениях как, бесишь ты его или нет... — во время перечисления возможных обстоятельства он взмахивает ладонью то в одну, то в другую сторону, не смотря на Коори.       — Есть дело Безликого, — безэмоционально говорит Коори, после чего возмущается. — И с какого чёрта я должен его бесить?!       — Безликий... — Юу пропускает замечание мимо ушей, раздумывая и потирая подбородок. — Это, типа, тот ненормальный серийник четвёртого района?       — Да, тот самый, — кивает Коори и угрожающе указывает на него палочками, между которых зажат зелёный лук. — А теперь говори: я настолько раздражающий, что могу бесить даже Ариму-сана?       Юу хмыкает, наклоняется и обхватывает губами концы палочек, съедая его.       — Не-а, — мотает головой, — твой максимум: шутка невпопад и образ упёртого осла, — запивает лук коктейлем. — М-м, так что ты там говорил насчёт... личного?       Коори двигает к нему остатки салата и доедает лапшу, кидая упаковку в рядом стоящее мусорное ведро.       — Всё нормально, — он пожимает плечами и чувствует вибрацию от телефона в кармане. — Ничего необычного.       Достав телефон, Коори просматривает пришедшее сообщение и как-то расслабленно улыбается. Юу изгибает бровь, наблюдая за тем, как он встаёт с места.       — У меня сорок минут, чтобы вздремнуть, поэтому, бывай, — они показывают друг другу ладони. — Будь осторожен.       Юу пшикает и усмехается, смотря Коори вслед, а потом выкрикивает:       — Это кто ещё должен быть осторожен, несносный протеже?!

***

      В зале тихо. Тишина нарушается лишь тогда, когда Коори входит в помещение, аккуратно прикрывая дверь свободной рукой. Во второй — пакет с чужим плащом, приятно пахнущим порошком. Он поправляет рукав водолазки, проходится по залу, озарённому ярким светом ламп, пробует новой подошвой провести по полу — не скользит. Улыбнувшись, Коори наклоняет голову на один, потом на другой бок, разминая шею, хрустит запястьями и коленями, делая выпады. Сев, чтобы растянуться, он слышит шаги за дверью и голоса, бурно что-то обсуждающие. Точнее, один говорит быстро и много, а второй лишь соглашается, отказывается или отвечает спокойно и коротко.       — ...ты не должен следить за ним всё время, есть работа важнее, — злобно рычит Маруде, открывая дверь в зал и заходя.       — Здравствуйте, Маруде-сан, — здоровается Коори, усаживаясь по-турецки и улыбаясь. — Арима-сан.       Арима заходит следом и кивает ему, после чего он встаёт, берёт пакет и протягивает навстречу.       — Ваш плащ, — уточняет, и Арима берёт пакет в руки, — он постиран.       — Спасибо, — Коори кивает и сжимает губы. Посмотрев на Маруде, спрашивает:       — Что-то случилось, Маруде-сан? — он отворачивается и продолжает разминаться, как ни в чём не бывало.       — Уи, — Маруде складывает руки на груди, хмуро наблюдая. Арима отходит в сторону, снимает галстук и ставит пакет на выступ в стене. — Как считаешь, тебе всё ещё необходимо сопровождение Кишо...       — Нет, — перебивает Коори ответом, выпрямляется и закидывает ногу на ближайший выступ. — Я уже говорил Ариме-сану, что могу сам справиться, но видимо, я ещё не слишком хорош, чтоб оставлять меня одного, — он хмыкает и смотрит то на Маруде, то на Ариму. Последний подходит и наклоняет его обратно к закинутой ноге за волосы, отчего Коори ойкает и бьёт по его ладони, пытаясь высвободиться. — Больно, Арима-сан...       — Терпи и расслабься, — Коори резко выдыхает, но расслабляется, как только это возможно. Под коленом всё равно тянет, но ему ли жаловаться?       Маруде вздыхает где-то в стороне.       — Нравится же тебе его мучить, Кишо, — он качает головой.       Арима смотрит на него краем глаза, а потом возвращается к Коори. Отпустив волосы, он берёт под подбородком, поднимает его и приглаживает волосы в беспорядке другой. Коори опускает ногу на пол и потряхивает ею, чтоб меньше болела.       — Тебе нужно в нулевой отряд, — говорит Арима, и он удивлённо поднимает на него глаза. Маруде в замешательстве разбрасывает руки в стороны.       — Кишо, ещё слишком рано!..       — Ещё есть время подготовиться, — спокойно парирует тот. Коори всё ещё ничего не понимает, с надеждой смотрит на Маруде, на что он взмахивает на него рукой, бросает недовольное “разбирайся сам” и выходит из зала. Арима поглаживает по волосам. Коори молчаливо ластится под руку. — Не бери в голову, — кивает, и Арима отстраняется. — Давай начнём.       Очередной выпад валит с ног, и Коори остаётся лежать на полу, сдаваясь. Тяжело дыша, он раскидывает руки по сторонам, смотрит в белый, освещённый ярким светом потолок и усмехается сам себе.       — Ты встаёшь? — Арима стоит в стороне, и Коори отворачивается от него, ложась на бок.       — Ни за что, — смеётся и прикрывает глаза, подкладывает под голову ладонь, как на подушке. — Убивайте меня все пятьсот восемьдесят шесть раз.       Арима молча подходит к нему, тянет за руку, на что Коори недовольно мычит.       — Уже шесть часов, — говорит он, когда Коори всё же удосуживается посмотреть на него, — а тебе ещё работать.       — Я сделал всё ещё до обеда, — Арима отпускает локоть. Вместо него берёт ладонь Коори. — Сегодня, на мою удачу, было мало бумажной работы.       — Хороший работник, — говорит Арима, на что он самодовольно улыбается и пожимает плечами.       — А вам, получается, ещё много писать? — интересуется Коори, всё же поднимаясь на ноги. Арима лишь кивает. В глазах видно недовольство такой несправедливостью, но Коори молчит по этому поводу. — Давайте, я помогу? — пожимает плечами.       — Буду признателен, — кидает Арима через плечо, направляясь в душ.       Коори соединяет руки на затылке и расслабленно шагает за ним.       — У вас остался гель? Я забыл свой принести.       Поправив воротник своей водолазки, Коори расчёсывает свои волосы и смотрит в зеркало то на себя, то на Ариму, раскладывающего всё в своём шкафчике.       — “Арима Кишо никогда никого не хвалит”, значит? — Коори хмыкает, отправляет волосы с расчёски в мусорку, а саму расчёску на верхнюю полку в шкафу. Арима поворачивается и вопросительно на него смотрит, из-за чего он мягко улыбается. — “Хороший работник”, — напоминает.       У Аримы заметно случается диссонанс. Нахмурившись, он возвращается к своим вещам, напряжённо разглядывает почти одинаковые рубашки. Коори наблюдает, а потом заливисто смеётся.       — Ну же, Арима-сан, всё нормально! — он вприпрыжку подходит к нему и в шутку хлопает по плечу. — Я никому не скажу!       Арима застывает, после чего переводит на него взгляд. Они смотрят друг на друга с минуту, и Коори убирает руку, напрягаясь и смущаясь.       Арима кладёт ладонь ему на голову и треплет по волосам. Он вздыхает от неожиданности, заправляя прядь волос за ухо.       — Ты хорошо поработал сегодня, — говорит Арима. Коори улыбается, берёт его ладонь и убирает со своей головы.       — Не увлекайтесь, — смотрит на их руки. Гладит пальцем чужие костяшки, а потом и вовсе прижимает их к своему лбу. — Спасибо.       Арима лишь качает головой, притягивая Коори к себе.