Страницы нефритового дневника

      В башне минши в Облачных Глубинах всегда царит полумрак. Древние стены сплошь покрыты вырезанными текстами заклинаний, что не позволяют злу просочиться наружу. И, конечно, нет ничего удивительного в том, что Лань Ванцзи приносит насквозь пропитанный темной энергией мешочек цянькунь именно сюда. Здесь ни одно порождение зла не может угрожать внешнему миру. Мужчина спокойно кладет мешочек в центре комнаты и опускается на пол, удобно расположив на коленях гуцинь. Он ждет, когда спадут сдерживающие заклинания, и плененное существо вырвется наружу. Тогда от этой нечисти можно будет избавиться раз и навсегда. От заклинателя веет спокойной уверенность в своих силах. Если бы кто-то сейчас увидел Ванцзи, то ни на миг не усомнился бы в его способности справиться с чем или с кем угодно. И все же Второй Нефрит клана Лань оказывается не готов к тому, что существо из мешочка появится не сразу… Когда спадают магические путы, комнату сперва наполняет вопль, столь пронзительно мощный, что заклинателя отбрасывает к стене. В этом чуждом, нечеловеческом голосе словно сконцентрировалась вся боль и отчаяние каждого живого существа, когда-либо жившего в каждом из миров. Страшный, пронзительный звук врывается в голову, и кажется, что она сейчас лопнет, как фарфоровый сосуд. От этого звука даже стены минши будто вздрагивают и безмолвно стонут от боли. Слишком громко. Слишком страшно. Слишком… Лань Ванцзи не выдерживает, зажимает уши ладонями, зажмуривается, сжимается в комок и кричит, срывая голос, лишь бы только заглушить этот невыносимый вопль неведомого существа.       Внезапно все прекращается. Разом становится пронзительно тихо. Отголоски вопля еще бьются в голове, но самого его больше нет. Лань Ванцзи некоторое время сидит, зажмурившись, но ничего не происходит. Об адской какофонии, царившей здесь мгновение назад, напоминает лишь саднящее от крика горло. Ханьгуан-цзюнь медленно открывает глаза и первое, что видит, — алые разводы на белоснежном одеянии. Он переводит взгляд на руки и не сразу понимает, почему ладони выпачканы кровью. Еще не веря до конца, мужчина касается пальцами мочки уха и чувствует липкую влагу. Взгляд светлых глаз выхватывает продолжающего бесноваться призрака. «Так вот кто был внутри мешочка», — отстраненно думает Ванцзи, уже зная, что злобный дух не перестал вопить. Мужчина испытывает сладкое удовлетворение от того, что эти вопли его больше не беспокоят. В голову лезут глупые мысли об испорченном одеянии и о том, что брат, наверняка, расстроится.       Лишь когда Лань Ванцзи тянется к отлетевшему гуциню, его накрывает ледяной волной паники. Ощущение густой, практически осязаемой, ватной пустоты обрушивается всей своей тяжестью. У Ванцзи перехватывает дыхание, ноги подкашиваются, а руки дрожат, как у последнего пьянчуги. Он пытается хоть что-нибудь сказать и умолкает на полуслове, потому что не слышит собственного голоса. Даже бешеный стук сердца, всегда отдававшийся молоточками в ушах, сейчас абсолютно беззвучен. Ванцзи кидается к двери, стучит в нее кулаками и царапает ногтями твердое дерево, забыв про замок и ручку. Первобытный ужас, парализовавший сознание, гонит прочь, порождая тщетную надежду, что от навалившейся тишины можно сбежать…       Одно из заклинаний на стене вспыхивает зеленым. Ванцзи инстинктивно оборачивается и снова натыкается взглядом на призрака. И неожиданно успокаивается. Чувство долга берет верх над страхом, напоминая, что нужно довести до конца начатое дело. Мужчина привычно выпрямляет спину и возвращается на свое место, опускаясь на колени перед гуцинем. Натянутые струны знакомо ощущаются под пальцами, и заклинатель по памяти перебирает их. Он не знает, хорошо у него выходит или плохо, но продолжает играть, скрупулезно воспроизводя правильную последовательность нот, пока призрак не истаивает, оставив после себя лишь пустой мешочек цянькунь. Тогда Ванцзи опускает ладони поверх струн и закрывает глаза. В черных волосах отчетливо серебрится седина. Ему придется сделать над собой еще одно усилие и все-таки выйти из минши, представ миру в своем нынешнем плачевном состоянии, но он сможет и это. В конце концов, не все дела окончены…