Мёд

Шёлк дорогих тканей, исписанных узорами. Тихий смех и звон бокалов. Шёпот на раскрасневшееся ухо. Очередной торжественный приём в Облачных Глубинах прошёл успешно и закончился крайне приятно — были подписаны новые соглашения в пользу Гусу Лань. Благодаря советам «жены» главы ордена небольшая часть земель перешла под под покровительство семьи Лань. Лань Сичэнь ждёт. Ждёт, пока солнце зайдёт за горизонт: именно в этот момент ему будет дозволено зайти за тонкие двери, исписанные замысловатыми узорами. Каждое мгновение ощущается как тысяча, но это ожидание волнительно лишь в приятном смысле. Оно растекается от головы к низу живота, и Сичэнь тяжело вздыхает, когда, наконец, приходит долгожданный момент. Он осторожно тянет ручку двери вбок и замирает. — Господин Лань, вы поторопились, — немного недовольно проговаривает юноша, одетый, как дева из благородной семьи. Шёлк его одежд скрывает всё самое интересное, оставляя лишь шею и кисти рук открытыми. Он медленно поворачивается, и Сичэнь не может сдержать удивлённого вздоха, слетающего с губ. — А-Яо, ты... — он теряется, когда покрытые алой помадой губы кривятся в самодовольной усмешке. Накрашенные глаза невинно хлопают ресничками, пальцы тянутся к заколке в волосах и поправляют её. Колокольчики, украшающие причёску, тихо звенят. — Господин Лань обещал прийти с закатом, но я не учёл его любовь к пунктуальности, — тихо произносит молодой человек, а рука его тянется к ткани на бедре, медленно приподнимая ту вверх, — Вы желаете меня, я вижу, — Гуанъяо жмурится, словно довольный кот. Расшитый шёлк собирается складками и обнажает сначала щиколотку, затем колено и бедро, обтянутые тонкими узорчатыми чулками. — А-Яо, я не думал, что ты захочешь сегодня... ты ведь, верно, устал после торжества? — Сичэнь сглатывает, когда Гуанъяо на секунду поднимает подол ещё выше, а затем отпускает и идёт к нему, прикрывая глаза. Небольшой рост совсем не мешает мужчине выглядеть величественно — даже в женском одеянии он выглядел так, что Сичэнь позволил бы ему абсолютно всё. Яо закидывает руки на плечи Лань Сичэня, призывая того нагнуться, — люблю, когда ты смотришь на меня так, — говорит он, целуя мягкие губы мужчины и оставляя на нём следы от помады. Яо целуется сладко, так сладко, словно мёд, в котором Сичэнь растворяется, отвечая на поцелуй робко, почти целомудренно. — Ну уж нет, — качает головой Гуанъяо, а пальцы его тянутся к лобной ленте, тянут за кончик и позволяют той опуститься на руку Сичэню. Тот бережно сворачивает её и кладёт в рукав, после чего опускает кисти на талию Яо, притягивая его к себе ближе. — Так-то лучше, — выдыхает Гуанъяо после пылкого и страстного поцелуя, в который он, кажется, даже застонал. Он скучал по сильным рукам Сичэня, которые сейчас бесцеремонно подхватили его и понесли в сторону кровати. Яо шумно выдыхает и протестующе закрывается руками, когда его бросают на кровать. Просто от привычки. Слишком много раз его кидала жизнь, поэтому он инстинктивно спрятался за собственными изящными кистями. Сичэнь нежно касается его костяшек губами и проводит языком до большого пальца, словно извиняясь за собственную нетерпеливость. Однако у мужчины напротив терпения вообще не остаётся. Яо притягивает Сичэня к себе за волосы и целует его до искр из глаз и лёгкого головокружения. Понимая, что всё хорошо, Сичэнь раскрывает одеяния Гуанъяо и восторженно ахает, наконец, увидев любимое тело. Яо бросает в дрожь, когда Сичэнь, избавив его от прилипавшего к коже шёлка, касается языком его уха, шеи, ключиц. Поцелуи чередуются с укусами, кожа Яо покрывается алыми метками, которые, кажется, не сойдут ещё неделю. Ну и отлично, думает он, бесстыдно раскидывая ноги под любимым мужчиной. А тот замирает, проводит пальцами по шрамам на торсе Гуанъяо и целует каждый из них, заставляя любимого постанывать и вздыхать. Сичэнь избавляет его от нижнего белья и раздевается сам, после чего возвращается к Яо с нежным поцелуем. Мужчина выгибается, подаётся навстречу и ухмыляется, почувствовав возбуждение любимого. — Господин Лань может взять меня прямо сейчас, — шепчет Яо, вздрагивая от прикосновенной к внутренней стороне бедра. — А-Яо, не называй меня уже так, — неожиданно смущённо говорит Сичэнь, прижимаясь лбом к груди Гуанъяо, — так вот, почему ты просил меня прийти попозже... — тонкий палец скользит меж ягодиц, чувствуя, что между ними всё влажное и скользкое от масла. Сичэнь добавляет ещё немного из стеклянного флакона и убеждается в том, что любимый обо всём позаботился. — Как пожелаешь, — шипит Яо, чувствуя, как в него медленно входит возбуждённая плоть Сичэня, — Лань Хуань! Договорить мужчина не успевает, его губы нежно покусывают, а горячий язык скользит по его нёбу, лаская и успокаивая. Яо стонет в поцелуй, царапает спину Сичэня, стараясь прижать его ближе и получить больше. Яо мёдом растекается по простыням. Такой притягательный и сладкий, Сичэнь кусает и целует его везде, куда дотягивается, а пальцы Гуанъяо то сжимают простыни, то жадно хватаются за плечи возлюбленного. На глазах выступают слёзы от напряжения. Внутри всё печёт — Сичэнь большой, и это ещё сильнее распаляет Яо, который сам подаётся бёдрами навстречу, насаживается и громко стонет, зовёт любимого по имени. Сичэнь берёт его всего без остатка. — Лань Хуань! — хрипло кричит Яо, чувствуя, как все движения любимого становятся резче и хаотичнее. Сичэнь кусает больнее и толкается глубже, не отрывая взгляда от распластавшего под ним возлюбленного. Его рука, лаская плоский живот, тянется ниже и накрывает член Гуанъяо. Они оба кончают почти одновременно — старший Лань успевает выйти, изливаясь на бёдра мужчины. Они оба дышат прерывисто и устало. Яо — всё ещё сладко постанывая, Сичэнь — тихо рыча. — Продуктивный день, — сонно улыбается Гуанъяо, устраиваясь на плече мужа. Цзэу-цзюнь легонько приподнимает его подбородок. Медовые глаза Яо поблёскивают не только от слезинок в уголках. Они светятся счастьем. Тем самым, которое Сичэнь так давно хотел увидеть.