Наследник рода Блэк

Ориону было скучно до чёртиков. Шла вторая неделя июня, а экзаменационная неделя только что закончилась. Преподаватели задают не так уж много домашних заданий, а он уже закончил эссе. Он уверен, что сдал экзамены на превосходно. Он усердно учился и легко написал тесты. Его поиски Даров Смерти прекратились. Орион знает, что у Дамблдора находится Старшая палочка и мантия-невидимка. Но как он отнимет их у него? Единственный способ заполучить Старшую Палочку — это победить Дамблдора в дуэли. Орион понимает, что у него пока нет знаний о заклинаниях или опыта дуэли, чтобы справиться с ним. Он оставил эту задачу на будущее, когда станет достаточно сильным. И он не заполучит мантию-невидимку, не сообщив Дамблдору, что он Гарри Поттер, чего он никогда не сделает. Так что единственный возможный вариант — в определенный момент времени попасть в Хогвартс и украсть Дары из кабинета Дамблдора. Совершенно невыполнимая задача. Но, по крайней мере, известно, где находятся Дары. Его беспокоит другое — не известно, где находится Воскрешающий Камень. Камень ни разу не упоминался ни в одной из книг, которые Орион прочитал. У него ни зацепки! Он думал попросить Тома о помощи, но передумал. Он многое доверил ему, но тот, как ни крути, по-прежнему оставался преданным сторонником Волан-де-Морта. Слишком реальна была опасность того, что узнав о Дарах, Том откроет эту тайну Темному Лорду, представься ему такая возможность в будущем. А Орион не хотел, чтобы Волан-де-Морт получил эту информацию. Дары Смерти могли бы стать одним из самых сильных его козырей, особенно, когда придется доказывать Темному Лорду и Пожирателям свою силу и ценность в качестве союзника. Мальчик уже начал засыпать потихоньку, когда шрам начал пульсировать. Орион нахмурился. Подобного никогда раньше не случалось. Он почти забыл о нем. Мальчик открыл глаза, но не мог видеть ясно. Он напрягся, когда почувствовал сильное счастье. Что происходит? Шрам начал довольно болезненно пульсировать, и Ориону показалось будто его сознание уплывает куда-то, прочь от окружающей реальности. Он вцепился в плед, когда резкая вспышка боли прошила его лоб. Глаза мальчика закатились, и это было последнее, что он почувствовал прежде, чем провалиться в бесконечную темноту. Где он? Он не чувствовует свое тело и ничего не видит. Но он ликовал. «Почему я счастлив?» Мальчик услышал тихое бормотание позади себя. — В этом зеркале кроется ключ к камню, — пробормотал Квиррелл, постукивая пальцами по раме. — Следовало догадаться, что Дамблдор придумает что-нибудь в этом духе… Но он в Лондоне… А когда он вернется, я буду уже далеко… Кто говорит? Он не может обернуться, поскольку у него нет тела! И какое отношение Дамблдор имеет к происходящему? — Я вижу камень, — прошептал он. — Я собираюсь преподнести его моему Повелителю… Но где же этот камень? Может, этот камень находится внутри зеркала? Может быть, я должен его разбить? Орион почувствовал гнев и нетерпение и впервые услышал свой голос: — Дай мне посмотреть в зеркало, — приказал резкий голос. — Но, Повелитель, вы еще недостаточно сильны! — запротестовал Квиррелл Повелитель? Орион задумался. Кто с ним разговаривает? — У меня достаточно сил для этого, — услышал он раздраженный ответ. Что-то начало происходить после этого. Вокруг внезапно стало светло, когда нечто, как оказалось, закрывающее его лицо, было снято. Он смотрел прямо в зеркало и видел в нем свое отражение. Это была спина какого-то мужчины и его затылок… Орион остолбенел. Прямо на него смотрело жуткое мертвенно-белое лицо с узкими щелями вместо ноздрей, как у змеи, и кроваво-красными глазами. Неужели это его собственное отражение? Орион услышал свой задумчивый шепот: — Это Зеркало Еиналеж. И как Дамблдор спрятал Философский Камень внутри него? — Я знал, что ты не останешься в стороне. Твоя жажда власти делает тебя предсказуемым, Т...– невозмутимо проговорил чей-то голос. Орион резко обернулся и увидел Дамблдора, нацелившего на него волшебную палочку. Мальчик был взбешен, ничего другого ему не хотелось больше, чем запытать этого старика до смерти, истязать его, пока тот не начнет умолять о смерти. Орион услышал, как он сердито шипит Дамблдору: — Видишь, чем я стал? — спросило лицо. — Всего лишь тенью, химерой… Я обретаю форму, только вселяясь в чужое тело… Всегда находятся те, кто готов впустить меня в свой мозг и свое сердце… Кровь единорога сделала меня сильнее… И как только я завладею эликсиром жизни, я смогу создать себе свое собственное тело… Ты не замечал, что все это время я находился в твоей драгоценной школе. Отдай мне Камень, Дамболдор, и я обеспечу тебе мгновенную смерть. Дамболдор печально покачал головой: — Это твоя вина. Я не знаю, что ты сделал, чтобы воскресить себя, но я не позволю тебе вернуться. Тебе нет места среди живых, Т… Орион злобно рассмеялся. — Думаешь, что сможешь остановить меня, Дамблдор? Ты всегда был слишком слаб, чтобы победить меня. А что случилось с твоим Героем, старик? Ходят слухи, что он умер как бесполезный маггл на улицах Лондона. Сейчас мне некому противостоять. Квиррелл, убей его! В следующую секунду Орион почувствовал, что кто-то другой перехватил контроль над телом, которое, развернувшись, вступило в яростную схватку с Дамблдором. Краем сознания мальчик улавливал, какими заклятиями обменивались противники, когда вдруг почувствовал немыслимую боль, будто его разрывают на части. Он закричал от боли, почувствовав, как покидает тело и куда-то летит… В тот же момент, его шрам пронзило острой болью, ощущение было такое, будто голова сейчас разорвется напополам; мальчик изо всех сил пытался вырваться из крепкой хватки чьих-то рук, что прижимали его к кровати. Услышав, как ему на ухо нашептывают что-то успокаивающее, Орион с трудом открыл глаза. Он наткнулся на обеспокоенный взгляд знакомых голубых глаз. Немного придя в себя, мальчик осознал, что Лезандер обнимает его, и они оба по-прежнему находятся в спальне первокурсников в Дурмстранге. — Орион, с тобой все в порядке? Что случилось? Ты кричал и вертелся в постели. Я не мог тебя разбудить, — с тревогой сказал Лезандер. Орион протянул руку к невидимому шраму и потер его. Он пульсировал, но боль ушла. Он растерян и сбит с толку. Что произошло? Где он был? — Я не знаю, — ответил он дрожащим голосом. Мне было очень больно… Очень больно… Он почувствовал как руки Лезандера обняли его еще крепче, Орион и сам теснее прижался к нему. — Меня здесь не было, я не был собой, — прошептал он. Лезандер погладил его по голове и успокоительно прошептал: — Все в порядке. Все кончено. Орион просто рассеянно кивнул. Мальчик думал о том, что он пережил. Он находился в теле другого волшебника, он уверен в этом. И это лицо… Ужасное изуродованное лицо с красными глазами. Мальчик вздрогнул. Что лицо сказало? Философский Камень… Эликсир жизни! Волшебник пытался украсть Камень Волшебника, чтобы создать Эликсир Жизни, который вернет ему тело! И Дамблдор знал, что его ждут. Кого Дамблдор назвал волшебником? Орион не может вспомнить. Он даже слышал имя. Квиррелл! Та пародия на лицо была у Квирелла на месте затылка! По словам Драко, Квиррелл всегда носил тюрбан. Волшебник все это время разделял тело с Квирреллом! Что тот сказал? … Он пил кровь единорога, чтобы выжить. Получается, все это время тот маг контролировал Квирелла. Но кто же он тогда? Что он говорил Дамблдору? Что Дамблдор слишком слаб, чтобы победить его, что Герой умер… Орион охнул. Они говорили о нем! О Гарри Поттере! Волшебник сказал, теперь некому противостоять ему… Волан-де-Морт! Мерлинова Борода, это же был Волан-де-Морт! Волан-де-Морт жив! Орион нахмурился. Не в полной мере, пока ещё нет. У него нет тела. Он в состоянии завладеть другим человеком. Что же случилось во время дуэли? Эта боль, поистине адская боль, затем чувство, будто разрывают на части, и потом, будто улетаешь куда-то… Дамблдор убил Квиррелла! А Волан-де-Морт… Если он испытывал все с точки зрения Волан-де-Морта, значит, Темный Лорд был вырван из тела Квирелла и, спасаясь, улетел прочь. Главное, он был жив! Его душа, сущность, что бы это ни было, куда-то улетело. Все это время Волан-де-Морт был жив? Должно быть, в форме духа. Все эти годы он ждал возможности вернуть себе тело. Его прежнее тело обратилось в пепел той Хеллоуинской ночью много лет назад, но душа каким-то образом уцелела! Вот оно, то, что имели в виду чистокровные, говоря о бессмертии Темного Лорда! Волан-де-Морт что-то сотворил, чтобы его душа смогла пережить физическую смерть. Он никогда не слышал о подобном волшебстве. «Такая сила, такая темная магия», — благоговейно подумал Орион. Насколько он знал никто и никогда не добивался того, чтобы пережить смерть тела, оставшись в виде духа. Никто еще не преодолевал смерть. Орион нахмурился, когда неожиданная мысль пришла ему в голову. А ведь он тоже это сделал. Он выжил после смертельного заклятия, получив всего лишь шрам… Его шрам… Его шрам внезапно запульсировал болью перед тем, как его втянуло в реальность Волан-де-Морта. Он сам стал Волан-де-Мортом, чувствуя его гнев и ненависть. Мерлин, его шрам — это связь с Волан-де-Мортом! Но почему сейчас? Если Темный Лорд был жив все это время, пусть и в качестве бестелесного духа, почему эта связь через шрам образовалась только сейчас? Мальчик сосредоточенно обдумывал эту загадку. В принципе, на тот момент Волан-де-Морт завладел физическим телом в качестве вместилища, так что он был более целым, если можно так выразиться, и, следовательно, значительно сильнее, чем его бестелесная ипостась. С другой стороны, он находился в теле Квирелла целый год. Так почему же связь проявилась именно сегодня? Стоп. Перед тем, как он стал Волан-де-Мортом, перед тем как появилась эта связь, было что-то еще… Что-то еще произошло тогда… Его шрам заболел и… Счастье! Он почувствовал тогда огромную радость. Темный Лорд был счастлив, потому что вот-вот должен был завладеть Философским Камнем. Чувства! То самое всепоглощающее чувство восторга Волан-де-Морта было настолько сильным, что стало катализатором для пробуждения этой связи между ними! Силы небесные! У него появилась связь с Волан-де-Мортом! Что же в самом деле произошло в ту хэллоуинскую ночь?! Шрамы от проклятий не становятся причиной связи между жертвой и тем, кто создаёт заклинание! Орион ахнул. Что, если из-за этой связи ему досталась от Волан-де-Морта способность к парселтангу? Это объясняет, почему он змееуст, когда он не является потомком Слизерина. Что еще ему досталось от Волан-де-Морта? И что привело к образованию шрама и связи между ними? Орион находится в замешательстве. У него нет гипотез, объясняющих его шрам и связь, сформированную между ним и Волан-Де-Мортом. Орион вздохнул. Но главное — она есть. «Я связан с ним, когда у него есть тело. Я связан с ним силой своих эмоций…» Не известно, есть ли у него повод для беспокойства. Если Орион может оказаться в сознании Волан-де-Морта, то может ли Волан-де-Морт оказаться в его разуме? Даже если и может, то, по крайней мере, не может сделать этого, пока не восстановит тело. «Должен ли я рассказать кому-нибудь о частичном существовании Волан-де-Морта? Должен ли я сказать чистокровным, чтобы они искали его и помогли ему обрести тело?» Орион заерзал. Нет, он еще не готов к встрече с Волан-де-Мортом. Он недостаточно силен, чтобы противостоять ему и требовать отношения к себе как к равному. Он еще не готов к войне. Нет, Орион никому не расскажет. Но времени мало. Волан-де-Морт жив и скоро попытается обрести тело. «К Моргане, я и так много тренируюсь», — с этой последней мыслью Орион уснул в объятиях Лезандера.

***

Орион устало ужинал со своими друзьями на праздничном ужине в конце года. Прошло всего две недели с того инцидента с Волан-де-Мортом и Орионом. Мальчик использовал все свое свободное время для изучения новых темных заклинаний, полезных для дуэли. Том очень помог ему. Он научил Ориона множеству малоизвестных, но чрезвычайно эффективных заклятий, хоть и отнесся поначалу с легким подозрением к его стремлению выучить как можно больше как можно быстрее. Но, мальчик заметил, что все его подозрения испарились с течением времени, он, наравне с Орионом, получал удовольствие от этих занятий. Как он и решил, юный Блэк никому не рассказал о том, что Волан-де-Морт жив: ни Тому, ни Лезандеру, ни даже Сириусу. Лезандер явно беспокоился о нем с того самого вечера, и Орион не хотел еще больше усугублять эту тревогу. К тому же, каким образом он мог объяснить эти свои знания о Волан-де-Морте? Что касается Сириуса, он не хотел, чтобы отец был в курсе его связи с Волан-де-Мортом. Он считал, что это будет уже слишком для Сириуса, на которого и так много чего свалилось. Он расскажет ему тогда, когда Волдеморт вернет себе тело, чтобы Сириус смог подготовиться к исполнению своей роли верного сторонника, как они и планировали. Орион отвлекся от своих размышлений, услышав, как кто-то зовет его по имени, и перевел взгляд на Калипсо и Лезандера, которые с тревогой смотрели на него. — Орион, ты почти ничего не съел. Ты в порядке? — с тревогой спросила Калипсо. Орион вздохнул. — Да, я в порядке. Я просто задумался. Лезандер нахмурился и тихо спросил: — Ты стал очень рассеян после той ночи, и ты постоянно выглядишь уставшим. Это опять случилось? Орион покачал головой — Нет. По ночам я изучаю и практикую новые заклинания. Не о чем беспокоиться, — сказал он пренебрежительно. Лезандер ответил: — Но почему ты так усиленно учишься, если сдал все экзамены на отлично? — он нахмурился и уставился на Ориона. — К чему ты готовишься? Взглянув Лезандеру в глаза, Орион понял, что друг искренне переживает за него. Он придвинулся ближе и едва различимо прошептал: — Я чувствую, что что-то должно произойти. Я просто хочу быть готовым к этому. Лезандер нахмурился и взволнованно спросил: — Это касается войны? Думаешь, она скоро возобновится? Калипсо выглядела встревоженой, но молчала. Орион кивнул и Лезандер, пристально его рассматривая, полувопросительно сказал: — Той ночью ты увидел что-то, что напугало тебя. Что-то, что заставило тебя поверить, что война приближается. Орион сделал паузу. Он не может сказать Лезандеру правду, даже если захочет. Его друг тоже будет затронут этой войной и его Клану нужно быть готовым, но он не мог рассказать Лезандеру о своей связи с Волан-де-Мортом. Впрочем, он мог хотя бы в общем предупредить своих друзей, не выдавая себя подробностями. - Да. Я не могу… Не могу рассказать вам больше, пожалуйста поймите. Но у меня есть причина верить в то, что война начнется гораздо раньше, чем ожидалось. И мы должны быть готовы. Калипсо обдумывала услышанное, Лезандер же кивнул и легонько сжал плечо Ориона. — Я не буду спрашивать. Но ты всегда можешь на меня рассчитывать. Калипсо тоже кивнула, все еще выглядя задумчивой. — Рассчитывай на нас обоих, Орион. Раз ты веришь, что война приближается, что ж, значит, нам следует втрое усерднее заниматься и быть готовыми ко всему. Мальчик тепло улыбнулся друзьям, чувствуя, что его настроение значительно улучшилось от их безоговорочной поддержки. С такими друзьями на его стороне, что доверяют ему без сомнений, Орион чувствовал в себе силы преодолеть все препятствия, что Судьбе будет угодно поставить на его пути.

***

Сегодня Ориону исполняется двенадцать лет. Сириус в настоящее время сидит в своем кабинете в Блэк меноре. Он глубоко задумался о своем сыне. Орион закончил первый курс школы на «превосходно» и, вернувшись домой, проводит все свои каникулы с ним в особняке. И все-таки Сириус беспокоился о мальчике. Он часами запирался в библиотеке и разучивал одно темное заклинание за другим. Он будто был одержим стремлением учиться темной магии до полного истощения, а когда Сириус спросил у него об этом, мальчик просто ответил, что должен быть готов. — Готов к чему? — спросил он сына — К войне, — был единственный его ответ. Его сын продолжил тренировки и учебу и не подчинялся призывам Сириуса отдыхать и наслаждаться отпуском. Сириус был очень встревожен. В начале каникул Орион выразил уверенность в том, что война скоро наступит, но отказался объяснить причину. Сириус знал, что его сын твердо верит в то, что непременно будет участвовать в этом, но ведь, несмотря ни на что, Орион все еще ребенок! Он не должен тренироваться днями напролет и вообще думать о войне и об участии в ней. Он должен проводить время в играх и развлечениях, наслаждаясь беззаботным детством! Но Орион всегда был серьезен и сосредоточен на своих занятиях, и совершенно не слушал увещевания Сириуса о том, что если война начнется, пока он еще ребенок, он никаким образом не сможет и не будет принимать в ней участие. Мальчик лишь удивленно приподнимал бровь и печально качал головой, будто стремясь показать Сириусу насколько сильно он заблуждается. Сириус вздохнул. Что делать с мальчиком? Орион все больше погружался в Темные Искусства, а Сириус боялся, что потеряет его. Он вспомнил день, когда они посетили могилу Лили. Мальчик впервые открыто оплакивал ее. У Сириуса появилась надежда, что его сын полностью откажется от своих амбиций на Темную Сторону. Этот день был непростым для них обоих. Но на следующий день Орион казался полностью собранным и решительным. Сомнения, которые он видел на лице своего сына, никогда больше не появлялись вновь. Орион явно продолжил реализовывать свои планы стать полноправным сторонником Темной стороны и даже подталкивал Сириуса подумать над своей ролью в надвигающейся войне. Они уже приняли решение, что Сириус должен стать сторонником Волдеморта, чтобы иметь возможность собирать информацию среди Пожирателей Смерти, но Орион сказал, что у него на самом деле будет не так уж много времени, чтобы окончательно определиться с привязанностями к той или иной стороне. А Сириус так до сих пор и не определился окончательно. Конечно, он во многом соглашался с темными родами, и он поможет Ориону всем, чем только сможет. Но как он мог присягнуть на верность этому монстру? Тому самому чудовищу, которое убило Лили и разрушило его жизнь? И как Орион мог стремиться к тому, чтобы стать союзником убийцы его матери? Итак, Сириус принял отчаянное решение. Несколько месяцев назад он написал Ремусу. Это было очень сложно. Сначала он не получил ответа, но продолжал посылать письма, объясняющие, что Питер — предатель, даже если он не может предоставить доказательства этого. Когда же он, наконец, написал правду об Орионе, о том, что Гарри Поттер на самом деле был его сыном, и он забрал его от Дурслей, а также о том, что он хочет познакомить его с Ремусом, Сириус получил ответ. Ремус был настроен весьма скептически, но когда Сириус рассказал ему все, что происходило на данный момент, Ремус согласился прибыть в Особняк Блэков, чтобы встретиться с ними обоими. Сегодня он встретится с Ремусом впервые за одиннадцать лет. Он еще не сказал Ориону, но надеялся, что Ремус сможет помочь. Он окажет хорошее влияние на Ориона, а его рассказы дадут мальчику возможность увидеть многие события с другой стороны. Орион читал в библиотеке книгу Люциуса о Непростительных. Он вспомнил слова мастера Розье о том, что они будут изучать их на третьем курсе, но мальчик не может позволить себе ждать до тех пор. Том был удивлен, когда Орион сообщил ему, что самостоятельно обучается Непростительным и уже планирует начать практические занятия. Риддл посоветовал Ориону тренироваться на крысах, он сам когда-то учился именно так. Но ему не слишком нравилась идея пытать и убивать животных. Так что он использовал только Империо, а оставшиеся два заклятия изучал во всех тонкостях теоретически. Мальчик был приятно удивлен тем, насколько легко давалось ему это заклятие, он мог заставить крыс выполнить любой его приказ. Орион уже обдумывал как бы попробовать наложить Империо на человека, это должно быть гораздо сложнее. Неожиданный шум оторвал его от чтения, мальчик быстро спрятал книгу, когда вошел его отец. — Сегодня твой день рождения, Орион, — спокойно сказал Сириус. Орион удивленно поднял брови. Он полностью забыл! Он был так поглощен тренировками и учебой, что время пролетело незаметно. — Я… — казалось, Сириус колеблется. — Я пригласил кого-то, с кем бы я хотел, чтобы вы встретились. Орион нахмурился. Его отец почему-то нервничал. — Кто придет, отец? Сириус заерзал, но затем посмотрел прямо в глаза Ориону и решительно сказал: — Ремус Люпин. Орион вскочил со своего места. — Ты с ума сошел, отец? Ты пригласил Люпина сюда! Он — человек Дамблдора! Он передаст тебя дементорам и отправит меня к Дамблдору! Как ты мог быть таким глупым! Сириус гневно ответил: — Следи за своим языком, молодой человек. Кто позволил тебе так разговаривать со своим отцом! Орион удивленно посмотрел на него. Сириус никогда не говорил с ним так холодно. «Он боится», — понял Орион. Чего он боится? Что заставило его пойти на такой риск и пригласить Люпина в безопасное место? Когда Сириус увидел, как Орион остановился, он сказал более спокойно. — Орион, он не сдаст нас. Я писал ему в течение нескольких месяцев и объяснил ему все. Не знаю, доверяет ли он мне, но он хочет увидеться с тобой и пообещал, что не скажет кому-либо о нас. Орион, с трудом сохраняя спокойствие, спросил: — И почему ты так уверен, что он не лжет тебе? С чего ты взял, что он не побежал к Дамблдору и не показал ему эти письма? Быть может их вообще перехватили Авроры? — Я использовал заклинания, сделавшие письма читаемыми только для Ремуса и недоступными для отслеживания. И я верю, что Ремус никому не скажет. Орион сердито сказал: — Но я не знаю! Ты подвергаешь опасности нас… Его прервали, когда вошел домашний эльф и сказал: — Мастер, Ремус Люпин прибыл. Сириус вздохнул и кивнул. — Проводи его сюда. Орион напрягся и осторожно схватил свою палочку. Он повернулся к двери. Высокий волшебник в потертой одежде с каштановыми волосами, изможденным лицом вошел и остановился возле дверного проема. Он оценивающе посмотрел на Сириуса, а затем повернулся к Ориону. Орион увидел, как его янтарные глаза расширились. Орион сдержал усмешку. Ремус сделал небольшой шаг вперед и тихо сказал: — Он похож на тебя. Но глаза у него от Лили, — сказал он, поворачиваясь к Сириусу. — Ты не лгал. Сириус, не в силах сдержать нахлынувших эмоций, выпалил: — Ремус, дружище, как я хотел увидеть тебя. Ты должен мне поверить. Я никогда не предавал Джеймса и Лили. То, что я писал тебе, истинная правда. Мы на самом деле сменили тогда Хранителя, это был Питер. Ремус кивнул, хотя можно было заметить, что у него все еще остались некоторые сомнения. Сириус подошел к нему и крепко обнял, прошептав: — Пожалуйста, поверь мне. Ты единственный оставшийся у меня друг. Орион видел, как Ремус колебался, но затем обнял Сириуса. Он услышал, как Ремус сказал: — Мне было так трудно поверить, что ты предал нас всех, дорогой друг. Но доказательства были так убедительны… Орион не мог больше сдерживаться и гневно крикнул: — Но вы ведь и пальцем не пошевелили, чтобы мой отец получил справедливый суд, разве не так? Вы следовали за Дамболдором, как верная собачка и не удосужились узнать правду у своего дорогого друга. Вы оставили моего отца гнить в Азкабане! Взрослые волшебники удивленно повернулись к Ориону, а Сириус воскликнул: — Орион! Но Ремус отмахнулся от него и сказал грустным мягким голосом: — Ты прав, Орион. Я был настолько поглощен собственным горем, настолько потрясен гибелью дорогих мне людей и предательством одного из лучших друзей, что не… — его голос, наполненный искренним сожалением, затих. — Я должен был понять, что ты никогда бы не предал Джеймса и Лили. Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? Взгляд Сириуса смягчился и он сказал: — Все забыто. Важно то, что теперь ты знаешь правду. Невыносимо было думать, что ты по-прежнему веришь в то, что это я выдал их Волан-де-Морту, — Сириус загрустил. — Но я тоже ответственен за это. Это была моя идея сделать Питера Тайным Хранителем. Я думал… Я подозревал тебя. Прости меня. Мы знали, что в Ордене есть шпион, а я думал, что ты предал нас и поддерживаешь оборотней, присоединившихся к Волан-де-Морту. Ремус взял Сириуса за руку. — Это не твоя вина. Никто из нас не подозревал Питера. Кто бы мог подумать, что он способен на подобное? Он всегда был таким слабым и неуверенным в себе… Сириус кивнул и яростно сказал: — Я был таким идиотом. Я оставил Гарри — Ориона с Хагридом и пошел искать Питера. Я хотел убить его! Ремус с грустью кивнул: — Любой сделал бы то же самое. Сириус с волнением ответил: — Но он сбежал! Я позволил ему сбежать, и я оставил своего единственного сына в руках магглов, которые избивали и оскорбляли его… Орион, не веря своим ушам, прервал его: — Ты рассказал Люпину о моем детстве с Дурслями?! Сириус посмотрел на него и ответил: — Да, я должен был рассказать ему все, чтобы он понял, почему я забрал тебя, почему я… — Ты не имел права! — плюнул Орион. — Я рассказал тебе по секрету! Ремус попытался успокоить его. — Орион, пожалуйста. Прежде чем я согласился встретиться с твоим отцом, я настоял на том, чтобы он рассказал мне все. Я не предам твое доверие. Орион усмехнулся. — Мое доверие? Я вам не доверяю. Вы — лакей Дамблдора и отправите меня к нему при первой же возможности, если еще не сказали ему. Скажите на милость ожидать ли нам визита авроров в ближайшее время? Сириус выглядел сердитым, но Ремус спокойно ответил: — Я никому не расскажу о тебе и Сириусе, Орион. Как только я увидел тебя, у меня появилось доказательство того, что Сириус говорил правду. Я понимаю, почему Сириус не хочет, чтобы Дамблдор знал о вас. И пусть я несогласен с некоторыми решениями Сириуса, но я уважаю пожелания твоего отца. Орион насмешливо сказал: — Да неужели? И какие же это решения пришлись вам не по вкусу? Вы обеспокоены тем, что я поступил в Дурмстранг? Вы-то, наверное, рассчитывали, что я отправлюсь в Хогвартс и с радостью стану еще одной послушной марионеткой Дамблдора? Ремус молча посмотрел на него и ответил: — Да, я не думаю, что Дурмстранг — подходящая среда для тебя. Но я совсем не желаю того, чтобы тебя принудили играть роль Спасителя Магического Мира и, в конце концов, сразиться с Волан-де-Мортом. Возможно, Дамблдор и в самом деле планирует подобное для тебя. Но все же, полной уверенности в этом нет. Орион фыркнул. — Вы может и не полностью уверены в этом, но факт в том, что Дамблдор сейчас прочесывает весь маггловский Лондон в поисках Гарри Поттера отнюдь не ради того, чтобы скоротать время. Как вы думаете, почему он оставил меня с Дурслями? Даже зная о том, что моя тетя ненавидит мою маму и презирает магию. Почему он решил оставить меня в полном неведении о собственном происхождении? Почему он никогда не приходил проведать меня? Он оставил меня в «безопасности», пока я не стал бы полезным для него. До тех пор, пока я не вернусь, настолько благодарный ему за волшебный мир, за спасение от ненавистных родственников, что Дамблдору не составит никакого труда превратить меня в идеального героя и выставить на битву против темного мага такой силы, что сам он не в состоянии был его победить. Звучит так, словно он делает только то, что в моих интересах. Ремус нахмурился, задумавшись. — Я думаю, он оставил тебя с Дурслями, чтобы дать тебе мирное детство, — Орион фыркнул, но Ремус продолжил: — Чтобы не находится в центре внимания как Мальчик-Который-Выжил. Он не хотел, чтобы слава вскружила тебе голову. Он спрятал тебя у магглов, чтобы тебя не смогли найти Пожиратели Смерти. Но я согласен с тем, что он мог бы найти семью получше для тебя. Я не верю, что он манипулировал ситуацией так, как ты сказал. Естественно, он хочет найти тебя, чтобы обеспечить твою безопасность и помочь подготовиться к возвращению Волан-де-Морта. Ты — Мальчик-Который-Выжил, и Волан-де-Морт попытается убить тебя. Тебе нужна опека Дамблдора, ведь он может защитить от Волан-де-Морта и его Пожирателей Смерти. Ах, отец не рассказал ему о своих планах? Орион ухмыльнулся. — Почему вы считаете, что мне нужно защищаться от них? — когда Ремус озадаченно посмотрел, ухмылка Ориона расширилась. — Я — Наследник Рода Блэк. Никто не знает, что я — Гарри Поттер, а моего шрама не видно. И я собираюсь сохранить свое истинное происхождение в тайне ото всех, и в первую очередь от Дамблдора. Кроме того, зачем мне опека Дамблдора, когда я изучаю самую мощную магию в Дурмстранге? — Но ты изучаешь Темные Искусства. Это не то образование, которое тебе необходимо, Орион. Тебе нужно изучать то, чему Дамблдор может научить тебя. Извини, но я считаю, что ты не сможешь избежать участия в войне. Волан-де-Морт изобретателен и безжалостен. Со временем он узнает, кто ты, а Дамблдор может наилучшим образом защитить тебя от него. Светлая сторона может спасти тебя от Пожирателей Смерти, — сказал Ремус. Орион широко улыбнулся. — Зачем мне спасаться от них, когда я собираюсь стать им? Глаза Ремуса расширились, а челюсть отвисла. Сириус укоризненно посмотрел на Ориона и убедил Ремуса сесть. Орион развлекался от души, наблюдая за тем, как меняется выражение лица Люпина, когда Сириус наконец посвятил его в то, какую сторону выбрал Орион, а также в их планы на будущее. — Ты не можешь позволить ему сделать это, Сириус! — воскликнул Ремус в волнении, когда Сириус закончил говорить: — Ты позволишь своему сыну стать последователем этого монстра?! Он убил Джеймса и Лили, Сириус! Он убил тысячи магглов и магглорожденных! Орион спокойно заговорил, отвлекая внимание Ремуса от отца, который выглядел растерянным, не зная что ответить своему старому другу. — Он не запрещает мне что-либо делать. Это мой и только мой выбор, — когда он увидел, что Ремус собирался спорить, он продолжил: — Вам это может не понравиться, Люпин, но я темный волшебник. Это в моей крови и магии. Я не повернусь к темным семьях спиной и их борьбе за свободу. Я не буду отрицать свою сущность. Вы сами всю жизнь прожили в репрессиях просто потому, что Свет считает оборотней опасными темными созданиями. Неужели вы и в самом деле довольны тем, что представляет собой волшебный мир сегодня? Много кто подвергся репрессиям, а темные волшебники — только лишь одна из групп. Но они делают что-то, чтобы изменить это. И я помогу им. Ремус нахмурился и сказал: — Я понимаю твою точку зрения, Орион. Я хотел бы жить в более терпимом обществе, но присоединение к Волан-де-Морту — это не вариант! Он и его последователи — жестокие убийцы, которые повергнут мир в пучину мрака и смерти! Орион рассмеялся. — Вам промыли мозги, Люпин. Вы когда-нибудь разговаривали с темным волшебником? Вы хоть знаете, к чему они стремятся? Они не собираются убивать всех магглов и магглорожденных, они стремятся сохранить свою кровь и магию и жить отделенно от магглов ради собственной безопасности. Я признаю, что в прошлом методы Волан-де-Морта были жестокими, но он был лидером революции, и никакие перемены не происходят безо всякого кровопролития. Глаза Ремуса расширились, и он обеспокоенно сказал: — Думаешь, это оправдание всех смертей, за которые он ответственен? Даже если то, что ты говоришь, правда, и темные чистокровные семьи просто хотят сохранить себя и практиковать свою магию свободно, то это не повод убивать тысячи! Орион посмотрел на него и гневно ответил: — И Свет тоже не убивал? — когда Орион увидел, как Ремус качает головой, он плюнул. — Вы слепой дурак, Люпин. У большинства моих однокурсников в Дурмстранге есть родственники, которые были убиты Светом. И я говорю не только о родственниках, которые были Пожирателями Смерти. Я говорю о матерях, защищавших свои семьи, тетях, которые были просто идеологическими сторонниками, отцах, которые боролись за то, чтобы их дети могли жить в мире, где не будут подвергать дискриминации только из-за того, что они — Темные Волшебники. Ремус замолчал, а затем осторожно сказал: — Если их убили, то, скорее всего, в безумной схватке, а не преднамеренно. И Свет никогда не использовал те жестокие заклинания, которые использовала Тьма. Свет никогда не прибегал к тактике террора, что делала Тьма. Орион пренебрежительно махнул рукой. — Светлые, возможно, не использовали такие мощные заклинания, как Темные, да и только потому, что не способны, но убивали так же систематически, как и Темные. Я могу заверить вас в том, что убийства происходили не в разгар битвы. Убийства совершались при тщательно спланированных набегах на дома темных волшебников, — Орион откинулся на спинку стула и продолжил. — Позвольте мне поделиться с вами тем, что недавно мне доверил друг. Позвольте мне просветить вас, почему одна из самых страшных Пожирателей Смерти стала сумасшедшей и жестокой. Думаю, вы помните Беллатрикс Лестрейндж? Ремус кивнул с озадаченным выражением лица, а Орион увидел, что его отец нахмурился, и продолжил: — Я недавно обнаружил, что, хоть Беллатрикс и была одаренной темной ведьмой и очень хорошим дуэлянтом, она не всегда была жестоким человеком. Примерно за восемь месяцев до того, как Волан-де-Морт пришел убить меня в ту хеллоуинскую ночь, группа авроров во главе с Фрэнком Лонгботтомом ворвалась в поместье Лестрейнджей в поисках Беллатрикс и ее мужа Рудольфуса. Как и ожидалось, между ними разразилась схватка, и, несмотря на то, что авроры значительно превосходили Лестрейнджей числом, супруги достойно сдерживали их натиск. Но Беллатрикс была необычайно медлительна в своих атаках и, казалось, передвигалась с трудом. Прошло не так много времени, когда Фрэнк Лонгботтом сотворил мощное режущее заклятие, которое нанесло ей страшную рану наискосок от груди до бедра. Ее муж быстро схватил ее и приказал одному из домовых эльфов аппарировать с ней, поскольку авроры перед атакой использовали антиаппарационные чары, но на магию эльфов-домовиков это не влияет. Сам он остался, чтобы отразить любые другие заклинания, которые могли бы попасть в его жену, в то время как эльф забрал ее. Когда он увидел, что Беллатриса аппарировала, он с боем прорвался через авроров, сумел выбежать из здания и аппарировать за пределы действия ограничивающих заклинаний. Он был полуживой, когда добрался до безопасного убежища. Беллатрису вылечили, но не обошлось без ужасных последствий. Она была на шестом месяце беременности, и потеряла ребенка. Заклятие Лонгботтома настолько изувечило Беллатрису, что она уже никогда не сможет иметь детей. С тех пор она и стала настолько беспощадной, и жестоко убивала всех, кто перейдет ей дорогу. Я думаю, она повредилась умом от отчаяния, потеряв ребенка и узнав, что детей у нее никогда уже не будет. Потом, Темный Лорд пал, и во всей этой суматохе Рудольфус, Рабастан и Беллатриса сумели добраться до Лонгботтомов. Она пытала аврора, который стал причиной смерти ее ребенка, пока тот не сошел с ума. Он сделал паузу. — Это правдивый рассказ о том, что с ней случилось. Калипсо Розье услышала его от одного из домовых эльфов, который аппарировал вместе с Беллатрикс из поместья много лет назад. Ее отец — двоюродный брат Рудольфуса, и эльфы пришли к нему, когда Лестрейнджей посадили в тюрьму. Я не говорю, что она невиновата, но я понимаю, почему она довела до сумасшествия Лонгботтомов. Орион посмотрел на аудиторию. Он видел сострадание в глазах Ремуса и понимание в Сириусе: — Итак, как вы видите, Люпин, мир не делится на белое или черное. В конце концов, обе стороны сражаются за власть и защищают свои интересы. Я не люблю ненужного кровопролития, но я знаю, что в любом случае это произойдет. Я считаю, что Свет, как и Тьма, ответственен за все смерти, вызванные прошлой войной. Нет разницы в методах, только в магии, которую они используют. И Тьма просто использует магию, с которой они родились, той самой, что обладаю и я. Я — один из них, и собираюсь полностью поддержать их дело. Любой аргумент, который вы можете привести, я могу опровергнуть своим контраргументом и бесчисленными примерами в его защиту. Это мой выбор, и я его уже сделал. Я прошу вас уважать его. Ремус молча кивнул, и Орион, поднявшись из кресла, ответил ему вежливым кивком и покинул комнату, оставив двух старших волшебников наедине. Ремус гостил у них в течение следующих двух недель, но больше он ничего не говорил Ориону относительно его выбора стороны. Орион научился расслабляться рядом с ним и рад был видеть отца счастливым и беззаботным. Он давно не видел Сириуса таким веселым и здоровым, и внутренне поблагодарил Ремуса за эту перемену. Он пришел к выводу, что Ремус — очень добрый волшебник, который, казалось, искренне заботится о нем, и он не такой узколобый, как он подумал вначале. Ремус признался, что прекрасно понимает, в каком тяжёлом положении находятся темные волшебники и хочет, чтобы оборотни имели те же права, что и остальные. Но он все еще не мог добросовестно поддержать никого другого, кроме Света. Он честно сообщил Ориону, что, если война когда-нибудь начнется, он присоединится к Ордену Феникса, но не упрекнет Ориона за выбор другой стороны. И Орион понял его позицию. Ремуса воспитывали светлым волшебником и, как сам Орион, он не может повернуться спиной к своим корням. Они дружно расстались с обещаниями написать друг другу. Ремус заверил его, что никому не расскажет о нем и Сириусе. Орион поблагодарил его, улыбаясь про себя при мысли о том, что все прошло совсем не так, как планировал Сириус. Он быстро понял, что Сириус пригласил Ремуса, чтобы переубедить Ориона принимать сторону Волан-де-Морта. «Бедный отец, — подумал Орион. — Когда же ты поймёшь, что это бессмысленно?»

***

Орион с интересом рассматривал многочисленные волшебные лавки, которыми изобилует центральная улица магической части Лондона. Орион провел последнюю неделю своих каникул в Малфой Мэноре, и Драко попросил Ориона сопровождать за покупками на Косую Аллею. Орион тут же согласился: он ведь слышал так много о Косой Аллее от Драко. Нарцисса осталась дома, поэтому они пошли с Люциусом. Они уже побывали в Лютном Переулке «Горбин и Бэркс», где Люциус передал г-ну Боргину список темных предметов, которые он хотел продать, поскольку министерство проводило новые рейды. Орион задавался вопросом об этих объектах. Он никогда не видел ничего осуждающего в поместье Малфоев, и ему было интересно, где Люциус хранил свои маленькие темные сокровища. Драко приставал к Люциусу за темный магический артефакт под названием Рука Славы, но Люциус ответил обрезанными тонами, что он получит его, только если он придет домой с гораздо лучшими оценками, чем грязнокровка Грейнджер в этом году. С тех пор Драко дуется и в плохом настроении. В настоящее время они шли по Косой аллее. — Отец, мне нужно зайти в «Флориш&Блоттс» купить книги. — Отлично, я пойду с вами. Кажется, собралась огромная толпа, — с отвращением ответил Люциус и направился к толпе, толкающейся у дверей в попытке зайти. Они немедленно расступились, освобождая ему дорогу. Люциус лишь холодно на них посмотрел и вошел в здание. Мальчики последовали за ним внутрь, и Орион взглянул на длинную очередь волшебников, ожидающих чего-то. Ему стало интересно, что происходит. Затем он увидел огромную вывеску на верхнем окне: Гилдерой Локхарт подписывает автобиографию «Я — ВОЛШЕБНИК» сегодня с 12.30 до 16.30. Наконец-то они увидели Гилдероя Локхарта, восседающего за столом в окружении собственных портретов. Все они подмигивали и одаривали ослепительными улыбками поклонниц и поклонников. Коротышка нервозного вида приплясывал вокруг стола, то и дело щелкая большой фотокамерой, из которой при каждой вспышке валил густой пурпурный дым. — Леди и джентльмены! Какие незабываемые минуты! Сегодня выпуск книги «Я-волшебник». Позвольте обратиться к вам с одним маленьким заявлением. Я с превеликим удовольствием и гордостью сообщаю вам, что с первого сентября я приглашен занять пост профессора защиты от темных искусств в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс»! Собравшиеся маги разразились оглушающими аплодисментами. Орион увидел, как Драко с ужасом смотрит на список книг, где включено несколько книг Локхарта. Орион хихикнул. Бедный Драко! Ему снова не повезло с преподователем Защиты от Темных Исскусств. Драко нахмурился и сказал: — Это нечестно… Его прервал рыжеволосый мальчик, стоявший перед ними: — Аа, это ты! — Рон взглянул на Драко, как на дохлого таракана. — Я удивлен, похоже, ты здесь с другом. Разве он еще не понял, что ты за скользкий злобный гаденыш? — продолжил мальчишка, кивнув в сторону Ориона. — Еще больше удивлен, увидев тебя в этом магазине. Ух ты, сколько покупок! Небось твои родители теперь месяц будут ходить голодные, — сказал Драко, указывая на книги в руках рыжего мальчика. Уизли покраснел и, бросив книги в котел маленькой девочки с такими же огненно-рыжими волосами, которая стояла рядом с ним, начал угрожающе надвигаться на Драко. Орион встал бок о бок с Драко, готовый помочь ему при надобности, когда высокий рыжеволосый подошел к ним. — Рон! Сейчас же перестань! Иди на улицу. Это не магазин, а сумасшедший дом. — Ба-а! Кого я вижу! Артур Уизли! Это был мистер Малфой. Подойдя к сыну, он опустил руку ему на плечо и ухмыльнулся. — Здравствуйте, Люциус, — холодно приветствовал его мистер Уизли. — Слыхал, что у Министерства прибавилось работы. Все эти рейды, знаете ли! Хоть сверхурочные-то вам платят? С этими словами он сунул в котел Джинни руку и среди глянцевых книг Локонса откопал старый, потрепанный учебник «Руководство по Трансфигурации для начинающих». — По-видимому, нет, — вздохнул он. — Стоит ли позорить имя волшебника, если за это даже не платят? Мистер Уизли покраснел еще гуще. — У нас с вами разные представления о том, что позорит имя волшебника, мистер Малфой, — отрезал он. — Очевидно, — сказал Люциус, его взгляд устремился к куче других рыжеволосых детей, подошедших к ним. — Я думал, что ты, наконец, прекратишь плодить детей, когда тех жалких грошей, что ты называешь зарплатой, перестало хватать, чтобы обеспечить твое никчемное потомство… Тут уж и старший Уизли не выдержал. Пнув ногой жалобно звякнувший котел, он ринулся на мистера Малфоя, схватил его за грудки и швырнул на книжную полку. — Так его, отец! Врежь ему хорошенько! — кричали близнецы. — Артур! Не надо, прошу тебя, — умоляла миссис Уизли. Толпа ринулась к выходу, сметая на своем пути книжные полки.  — Джентльмены! Пожалуйста, прекратите! — надрывался продавец, стараясь навести порядок. Орион сдерживал Драко, рассерженно посмотрел на семью рыжих. Как посмел рыжеволосый мужчина напасть на Люциуса как обычный маггл? Волшебники не должны вести себя так. Конечно, то, что сказал Люциус, весьма обидно, но он не угрожал другому волшебнику. Другой волшебник мог просто ответить скупо и защитить свою честь словами, не прибегая к таким скромным способам. Теперь он понял, что имел в виду Люциус, говоря, что некоторые светлые семьи ведут себя хуже магглов. Необычайно крупный мужчина с всклокоченной бородой и волосами с легкостью преодолел завалы книг и в мгновение ока растащил в стороны сцепившихся драчунов. У мистера Уизли была рассечена губа, а у мистера Малфоя красовался под глазом здоровенный фингал — след от удара толстенной книги. В руках у старшего Малфоя все еще был учебник маленькой девочки. Он сунул его обратно в котел, глаза у него при этом недобро блеснули. Орион сделал шаг, чтобы помочь Люциусу встать, но остановился и нахмурился, увидев, что Люциус положил в котел две книги, а не только ту, которую он взял раньше. — Вот твоя книжка, девочка. Получше твой отец не в состоянии купить. С этими словами он высвободился из рук большого человека, выразительно посмотрел на сына и Ориона и поспешили уйти из магазина. Они быстро миновали прогуливающихся по Косому переулку волшебников, и Орион услышал, как Люциус холодно процедил: — Он получит по заслугам! Хватило же наглости! Напасть на меня публично! Они вернулись в Малфой Мэнор, где Орион попрощался с Малфоями. Завтра он отправится на второй курс в Дурмстранг, а ему ещё нужно собрать вещи.