Куро тэнси

      Незримая нимфа Эхо подхватывала тихий звук шагов хозяйки замка и с силой бросала его о серые каменные стены. Так нравилось озорной девчонке обманывать слух обитателей этого готического строения, но веселье быстро закончилось, отчего нимфа в удивлении нависла над неподвижной куноити, внимательно изучающей древнее полотно. Искусный мастер запечатлел на нём кровопролитную битву, в которой противоборствующие стороны стремились реализовать свои желания… воплотить свои мечты на чужой крови… крови как врагов, так и соратников. —У каждого желания есть своя цена, — возник внутренний голос. — Сколько стоит твоя одержимость? — Неважно, какую цену я заплачу, важно — что я получу взамен, — шепнула Караи. — Верно, Караи, — раздался хриплый голос, который заставил вздрогнуть и куноити, и Эхо. — Есть цели, которые оправдывают все средства… особенно если эта цель — сохранение чести нашей семьи. Девушка почтительно поклонилась отцу и, оставаясь на месте, внимательно всмотрелась в его тёмно-карие, почти чёрные глаза. Шреддер приблизился к Караи, с ухмылкой вычитывая в её взгляде потаённые мысли и желания. — Чего хочешь ты, дочь? К чему стремишься именно ты? — Я хочу сохранить честь и величие нашего рода, — отчеканила куноити и, помолчав, добавила чуть мягче: — И хочу твоего покоя, отец. Месть измотала тебя за эти годы. Хозяин замка аккуратно сжал пальцами девичий подбородок и вновь впился взглядом в тёплый янтарь её глаз. — Я спросил, чего хочешь именно ты… для себя? — Власти, — с хищным оскалом ответила японка. Сильные пальцы разжались, выпуская хрупкое личико, одобрительная улыбка мелькнула на гордом лике воина. — Это хорошее желание, — прохрипел мастер и направился к двери своего кабинета, но в метре от входа замер, бросив через плечо: — Достань мне Сплинтера, Караи, и я подарю тебе этот город.       Массивная дверь скрыла широкую спину Шреддера, а глухой щелчок замка дал понять, что разговор закончен. Караи повернулась к холсту и снова изучающе посмотрела на эпизод кровопролитного боя. Подушечки тонких пальчиков, закованных в чёрную ткань перчаток, скользнули по изображению свирепого воина, пронзающего мечом своего противника. Караи медленно достала из сумки устройство и разблокировала чёрный экран. — Ничего личного, мастер Сплинтер, — прошептала она, всматриваясь в мигающий флажок на дисплее. — Мои интересы наконец-то пересеклись с интересами отца… и, к сожалению, пересеклись на тебе.       Тихий утробный смех сорвался с сомкнутых губ; Эхо подхватила его и понесла прочь, пряча от иных обитателей замка. Караи нажала на флажок, и программа выдала координаты объекта, учтиво показав это место на карте города. Куноити убрала устройство обратно в сумку, перекинутую через плечо, и очень осторожно вынула из-за пояса платок. Она развернула шёлковую ткань, погладила оперение таящихся в прохладной глади дротиков. — Изящный ключ к моим желаниям, — улыбнулась куноити, пряча смертельный яд.       Хрупкая грациозная фигурка быстро зашагала по лабиринтам коридоров. Мысли тонкими нитями вытягивались из роящегося облака, укладывались в стройный ряд петель, следуя чётко друг за другом. Очень многое необходимо учесть, малейшая осечка — и все планы падут прахом. Звук шагов куноити заставил синоби спешно покинуть свои комнаты и выстроиться вдоль стен. Из строя низко кланяющихся ей воинов Караи выхватила одного. Нобу, поймав взгляд госпожи, покорно последовал за ней.       Войдя в небольшой кабинет, куноити остановилась у окна, всматриваясь в рвущиеся ввысь небоскрёбы. Тихий стук сдвинувшейся фусумы, что закрыл за собой Нобу, заставил Караи обернуться. — Готовы? — спросила она тоном, не приемлющим отрицательный ответ. — Да, госпожа, — поклонился синоби. — Атаковать Леонардо будешь ты, — продолжила японка и с улыбкой добавила: — Он увидел в тебе достойного противника. Это о многом говорит. Я довольна тобой. — Ваше одобрение, мастер, для меня бесценно, — поклонился Нобу, удивлённый словами всегда сдержанной и холодной госпожи. Караи вновь развернула платок, аккуратно положила на лакированную столешницу один дротик. Из ящика письменного стола она достала пистолет и пододвинула его к отравленной игле. — Это для О’Нил, — равнодушно прозвучал мелодичный голос. Карие глаза синоби не могли оторваться от красного оперения дротика, брови сдвигались всё ближе к переносице, а тонкие губы сжимались добела. — Говори уже, — ухмыльнулась куноити. — Госпожа, — выпалил Нобу. — Но ведь Фонг уверял, что этого хватит, чтобы убить огромного мутанта, что уж говорить о молодой женщине. Даже если я пущу дротик вскользь, то этой царапины хватит для очень серьёзного отравления… — Я знаю, — осекла Караи и, хитро улыбнувшись, добавила: — Но самое главное, что Донателло поймёт это очень быстро. В таком случае черепахи не станут преследовать нас, а поспешат в логово, чтобы спасти свою дорогую и всеми любимую подругу. — Но повелитель приказал уничтожить их, — непонимающе проговорил воин. — Повелитель приказал напасть, — прошипела японка. — Тебе нужно как можно дольше удерживать черепах возле себя. Потом приду я, только тогда ты выстрелишь в Эйприл, и мы отступим. Ты всё понял? — Да, госпожа. Синоби низко поклонился, забрал оружие и вышел.       Караи повернулась к окну, её взор приковали к себе зеркальные фасады небоскрёбов. Их тонкая посеребрённая кожа исказила отражения дорожных лент, покрытых яркими движущимися точками, цветных картинок рекламных баннеров и розовеющего безмятежного неба. Тонкий золотой лучик пробился сквозь ватное тело кучерявого облака, упал на зеркальный фасад, заскользил по искривлённым лиловым волнам дублированного заката и искрящейся каплей, сорвавшись с гладкой поверхности, разбился о расплавленное тело асфальта. — Ждать осталось недолго, — шепнула куноити.

***

      Вечер ласково укрыл небесные плечи сапфировой вуалью, прохлада сказочной ланью пробежала по городу, разбросав горсти бриллиантовых росинок. Где-то вдалеке кричала сирена спешащей на вызов полицейской машины, на что мирно спящие на крышках мусорных баков кошки лишь лениво повели ушами. А вот торопливые шаги, напротив, привлекли внимание попрошаек. При виде человека пушистые комки принялись жалобно мяукать, надеясь получить угощение. Но рыжеволосая девушка прошла мимо страждущих и спешно свернула за угол. Озираясь по сторонам, она сильнее сжала в ладони электрошокер, от подъезда собственного дома её отделяло не больше пары метров.       Резкий порыв ветра вырвал из тени крыш гибкие силуэты. Один из незнакомцев подлетел к жертве и попытался накинуть мешок на голову. Электрический треск заставил его тело нервно содрогнуться. Отмахиваясь от золотистой паутины медных волос, подхваченной ветром, синоби с хрипом повалился на влажный асфальт, жадно глотая воздух. Эйприл отчётливо слышала знакомые шаги за спиной, а настороженные взгляды футовцев лишь подтверждали её догадки. Присутствие друзей придало девушке уверенности, она выхватила тэссэн* и резко выбросила его во второго синоби. Японец уклонился от смертоносного веера, отскочил в сторону и выпустил в куноити кусари-фундо. Тяжёлый груз завис в воздухе и в ту же секунду, подчиняясь телекинетическому воздествию, полетел в опешившего синоби. Цепь, позвякивая, обвила своего хозяина, Эйприл подлетела к обидчику и вновь взмахнула тэссэном. Соперник подался вниз, но острое лезвие изящного оружия скользнуло по его щеке. Крошечные капельки крови, сорвавшись со стальных пластин веера, разбились о мокрую кожу тротуара. Синоби зашипел и во вращении выбил землю из-под ног куноити. Эйприл сделала сальто назад и выпустила тэссэн в футовцев, ментально корректируя траекторию полёта. За её спиной возник командир отряда и, провернув в ладони катану, ударил девушку рукоятью в висок. Приглушённый крик стал последним проявлением сознания, и вмиг обмякшее девичье тело глухо ударилось о дорожную твердь. Тэссэн перестал кружить в воздухе и со звоном канул во тьме. Нобу жестом приказал одному из своих соратников забрать пленницу и бросился навстречу рассвирепевшему Донателло.       Бо со свистом пролетел над головой синоби, развернулся и атаковал грудь соперника. Японец прогнул спину и одновременно, доворачивая корпус, выпрямил руку, сжимающую катану. Дон резко подался назад, видя, как острое лезвие оставляет тонкий порез на его пластроне. Трое футовцев ринулись на исследователя, отрезая его от командира. Нобу вытянулся во весь рост, скрежет стали и боевые выкрики выстраивали вокруг него торжествующий хаос. Он видел, как здоровенный мускулистый мутант в красной маске превращает его людей в фарш, как извивающаяся лента цепи обездвиживает синоби и утягивает их к вечно дурачащемуся, но при этом не менее опасному противнику. Взгляд командира пересёкся с безмятежной синью глубоких глаз антропоморфного существа. Его имя было известно Нобу, собственно, как и имена всех его братьев. Леонардо — цель, приказ, воля госпожи, кою он обязан выполнить любой ценой. Лео стремительно приближался к нему, вращая в руках изогнутые клинки. Японец атаковал первым. Его выпад, как и ожидалось, блокировала катана; Нобу, продолжая давить на рукоять, подался в сторону, пропуская мимо себя второй меч. Командир, присев, проскользнул под скрещенными клинками, одновременно выхватив танто*. Леонардо резко оттолкнулся от противника, острое лезвие кинжала пронеслось в миллиметре от его не защищенного панцирем бока. — Неплохо, — ухмыльнулся лидер, прожигая соперника взглядом. — Это ещё не всё, — уверил японец, провернув в руке катану.       Мечники вновь сошлись в своём безумном танце, разрезая прохладный влажный воздух на узкие незримые ленты. Звон стали, скупой блеск клинков и ровное дыхание сливались в траурном вальсе, переливающемся нотами обречённости, ведь для кого-то эта ночь станет последней. Безмятежный взгляд скрывал огонь одержимых боевым накалом сердец, жажду победы и месть… а может, просто стремление к взаимности?

***

      Спёртый, влажный воздух тайного пристанища, скрытого земной и асфальтовой твердью, удерживающей на себе огромный город, пронизывали тонкие ноты благовоний. Скрытый тенью хозяин подземелья, сгорбившись, сидел в углу широкого помещения. Тусклый блеск оружия, как мог, оживлял стены и настойчиво указывал на особый статус этого помещения. Старец словно застыл в густом мраке угла, лишь монотонное дыхание отличало его от множества предметов этого убежища. Сплинтер, закрыв глаза, вслушивался в надоедливый стук капель, стекающих с ржавой кожи широких труб. Всё как и прежде… уже многие годы. Но всё же великого мастера что-то беспокоило, что-то чужеродное витало в воздухе, касалось плеча, заставляло извиваться пламя многочисленных свеч. И Сплинтер знал, что это, точнее, знал, чей это взгляд. Цепкие пальцы резко схватили трость, гибкое дерево описало в воздухе круг, отчего что-то маленькое, едва слышно звякнув, утонуло в бездонной тени. Второй сюрикен грозился впиться в мутанта, но настиг лишь старый потёртый футон*, ещё хранящий тепло своего хозяина.       Сплинтер выпрямился во весь рост и всмотрелся в тугой узел труб. Он сжал трость и медленно вытянул из неё клинок. — Я знал, что ты придёшь, — прозвучал голос мастера, разбившись о серые стены. — Вы рады мне? — раздался девичий хохот. От стального плетения отделился силуэт. Завращавшись в воздухе, куноити приземлилась на укрытое вытоптанными коврами татами*. Широкие полы её плаща глухо хлестнули о точёные бёдра, чёрным пятном растеклись у ног. — Я ждал твоего появления раньше. — Простите, мастер Сплинтер, но женщинам свойственно опаздывать, — ухмыльнулась Караи, сбрасывая плащ с покатых плеч. — Неужели жажда мести твоего отца толкнёт тебя на убийство? — спокойно спросил Сплинтер. Уголок красных губ едва уловимо поднялся вверх, тонкая кисть легла на рукоять ниндзято. — Меня не волнует его бессмысленная жажда, у меня иной интерес к вам. Воин замер в удивлении, мысли неслись нескончаемым потоком, переплетались между собой, складывались в единой картине, заставляя холодеть пальцы. — Лео, — прошептал ниндзя. — Вы мудры, от вас невозможно что-либо скрыть, — равнодушно бросила гостья. — Одумайся, Караи, убив меня, ты потеряешь его навсегда!       Резко оттолкнувшись, куноити вытянулась в струну, выбрасывая ниндзято в свою жертву. Сплинтер блокировал атаку клинком и направил ножны своего оружия в смоляную голову, но чёрное облако растаяло, лязгнув сталью по лезвию. Девушка отпружинила от стены и хищной птицей бросилась на мутанта. Ниндзя увернулся от холодного дыхания матового клинка, хвостом выбил землю из-под ног Караи. Девушка сделала два сальто назад и, выпрямившись, прорычала: — Это для его же блага. Я помогаю Лео сделать выбор. Это метание между вами и мной истощило его. Со мной он обретёт власть, достаток… счастье. Сейчас вы все лишь его балласт. — Ты не помогаешь Лео сделать выбор, ты решаешь его судьбу за него самого, — покачал головой мастер и ринулся на японку.       Мечи вновь заскрежетали, выбивая искры и грозясь ужалить противника. Куноити извивалась подобно змее, порхала невесомым мотыльком и жалила, словно дикая пчела. Сплинтер с силой выбил ниндзято из рук соперницы, одновременно атакуя ножнами её торс. Согнувшись, Караи попятилась назад. Мутант резко прижал брюнетку к стене и прислонил ледяное лезвие к пульсирующей вене на белой шее. — Меня смущает только одно, — сказал он. — Почему ты пришла одна? Лишь пойманный боковым зрением блеск заставил Сплинтера податься в сторону. Танто скользнул по его уху, обдав жаром и болью. Маленькие рубиновые бусинки, скатившись с блестящей шерсти, превратились в бурые пятна на тёмной ткани кимоно. Девушка провернула в руке кинжал и выхватила из-за пояса маленький передатчик. — Сейчас мы это исправим, — протянула она, нажав кнопку, и ринулась на соперника. Сплинтер выхватил из рукава кунай*, метнул его в Караи. Соперница прогнулась, и, припав на колени, проехалась по полу. Тяжёлый нож, издав глухой стук, вонзился в деревянный настил. Куноити подлетела к противнику, блокировала катану кинжалом и, подпрыгнув, атаковала коленом его голову. Мутант отстранился, но очередной выпад не заставил себя ждать. Караи осыпала мастера градом ударов, изматывая и не давая продумать пути отхода. Стальной зуб вырвался из тени и вновь скользнул по лоснящейся шерсти, срезав несколько волосков. Уклоняясь от смертоносного металла, Сплинтер резким движением поразил раскрывшейся бок куноити рукоятью своего меча. Японка отскочила от мутанта, гримаса боли на миг исказила её лицо. Горячий янтарь скользнул по матовому клинку покоящегося на ковре ниндзято, маленькая стопа поддела меч, и чёрная рукоять послушно устремилась в ладонь хозяйки. Провернув оружие в руках, Караи с рыком ринулась на свою жертву, пылая гневом и жаждой охоты… утопая в своей одержимости.       Скрестив клинки, куноити остановила длинную ленту катаны, шоколадные глаза противника пристально всматривались в её лицо, проникая в душу, читая мысли. Сплинтер с дикой силой надавил на меч, от чего стопы Караи заскользили по татами. — Неужели ты надеешься победить в этом бою? — шепнул мастер. В ответ прозвучало лишь какое-то подобие смеха. Девушка резко задрала клинки вверх и ударила соперника коленом в живот. Мутант согнулся, приготовился к очередной атаке, но куноити, сделав два сальто назад, забралась на трубы и с ухмылкой посмотрела на него.       Выставленные ярусами свечи истекали воском, золотистые лепестки пламени дрожали от воцарившегося в помещении напряжения. Потрескивая, они старательно пытались отпугнуть мрак, осветить линии прибывшего на зов дочери гостя. Тусклый свет робко скользнул по металлической глади щитков, дотронулся до широкого шлема и, сорвавшись с блестящих пластин, упал на длинные лезвия текко-каги*. Острые когти преломили желтовато-красные лучики, по каплям изгоняя их во мрак. Шреддер медленно приближался к своему врагу, словно крадущийся к жертве тигр, растягивая удовольствие, трепеща от предвкушения сладкой и долгожданной мести.       Сплинтер крепче сжал рукоять меча, все его мысли были о сыновьях, картина складывалась и говорила лишь об одном — Шреддер не собирался нападать на черепах, он хотел лишить Йоши защиты. Сейчас мастер надеялся на то, что воспитанники не явятся в логово, не столкнутся с самым жестоким и коварным убийцей, не примут от него смерть. Единственное решение, которое он видел, — побег, как можно быстрее и дальше отвести чету Ороку от своих детей.       Мутант подпрыгнул, вытянулся в струну и направил катану в голову противника. Изогнутое лезвие заскрежетало о выставленные ему навстречу текко-каги, ещё один прыжок отделял его от скрытого в тени тоннеля. Шреддер действовал на опережение, он с разворота атаковал беглеца ногой. Загнутые шипы голенных щитков впились в тело, вырывая клоки шерсти и кромсая кожу. Сплинтер отлетел к стене, вскочил, зажимая рукой рану, один за другим, метнул в соперника кунаи. Скрещенные когти не дали ножам ранить синоби, тёмные, почти чёрные глаза следили за каждым движением обидчика. Мастер закружился волчком, его катана со свистом резала воздух и выбивала искры из стальных щитков. Давние соперники вновь сошлись в боевом танце, желая справедливости… каждый своей.       Гибкое крысиное тело, выгнувшись, пропустило стальные когти мимо себя, цепкие пальцы обхватили запястье. Сплинтер резко опустил руку противника на своё колено, ломая локтевой сустав. Звериный рык заглушил треск костей, Шреддер, невзирая на боль, атаковал ускользающего мутанта. Острые лезвия вонзились в горячую плоть, рассекая ткани и связки. На миг в глазах Сплинтера потемнело, спину охватило огнём, рука повисла, как плеть, выпустив катану. Алая кровь глухо капала на пол, мельчайшие бусинки отскакивали на лезвие меча, покрывая его глянцевую кожу бурыми веснушками. Шреддер приблизился к нему и, ухватившись за израненное плечо, развернул к себе. Казавшийся полуживым противник резко выбросил в убийцу здоровую руку, сжимающую скрывавшийся до этой минуты в рукаве кунай. Синоби едва успел отстраниться, и металлический клин, не достигнув шеи, вошёл под ключицу. Шреддер разжал хватку, и хозяин логова, шатаясь, быстро направился к выходу. Внезапно он ощутил, как немеет его шея и сделать вдох становится всё сложней и сложней. Длинные пальцы пробежали по гладкой шерсти, обхватили холодный дротик — он даже не почувствовал, как тонкая игла впилась в скованное болью тело. Сплинтер повалился на татами, огромного труда стоило перевернуться на спину. Последнее, что он видел — как прекрасный чёрный ангел грациозно приближается к нему, бросая на пол пневматический пистолет, как холодный янтарь с интересом смотрит на беспощадную агонию, порожденную ядом, как тонкие губы едва уловимо искажаются в подобии улыбки, предвкушая скорую реализацию своих планов. — Это бесчестно, — прохрипел мастер, проваливаясь в бездну. — Зато эффективно, — отозвался мелодичный женский голос вдалеке.

***

      Ночь безраздельно властвовала над огромным городом, пересыпая в ладонях мелкие песчинки ярких огней. Её вьющиеся локоны невесомой дымкой легли на крыши домов, запутались в высоких пиках телевизионных башен, обвили потускневшие фасады небоскрёбов. Владычица, раскачиваясь на серебристом полумесяце, наблюдала за танцем мерцающих звёзд. Томная красавица не замечала слабых биений человеческих жизней, не интересна была ей первобытная жажда низко развитых существ.       Металлический звон, сдавленные болью хрипы раненых, тяжёлое дыхание и неудержимая ярость заполнили узкий переулок, слабо освещённый желтоватыми конусами фонарного света. Извивающиеся силуэты воинов скользили в ночном мраке, изредка сверкая лезвиями мечей. Белые девичьи пальчики прерывисто сжались, тыльная сторона ладони, словно налитая свинцом, медленно проползла по шершавой коже асфальта. Иступляющая боль сдавливала голову, тонкие веки несмело поднялись, позволяя сознанию зацепиться за размытую картину происходящего. Эйприл убрала с лица слипшиеся от крови медные пряди и, приподнявшись на локтях, поползла к своему дому. Оглянувшись, она увидела, как Донателло оглушает посохом Футов, как лезвие кусаригамы Майки калечит тела синоби. Леонардо же, казалось, увлёкся только одним противником. Присмотревшись внимательней, О’Нил поняла почему — воин обладал очень высоким уровнем мастерства и к тому же умудрялся корректировать действия остальных. Выведя из «игры» командира, Лео лишит «головы» весь отряд. Голубые глаза остановились на Рафаэле, его технику никак нельзя было назвать искусством, это скорее походило на бойню, одержимость… что угодно. По большому счёту, он просто превращал Футов в кровавое месиво, быстро, эффективно, жестоко. Долго наблюдать за картиной боя Эйприл не смогла, тошнота быстро подступила к горлу, то ли от ужаса увиденного, то ли от силы удара Нобу.       Капля электрического света скользнула по стальному стержню сая, трезубец послушно провернулся в широкой ладони и понёсся в голову противника. Вымотанный синоби едва успел блокировать атаку мечом, резкий удар ногой сковал болью его торс, а хруст сломанных рёбер не предвещал ничего хорошего. Футовец повалился на тротуар и с ужасом уставился на надвигающегося громилу в красной маске, шансов на спасение не оставалось… Чёрное облако кляксой растеклось перед глазами поверженного, на миг заслонив мутанта. Тяжёлая ткань ударилась об асфальт, подняв серые клубы дорожной пыли. Матовый клинок мелодично пропел в воздухе и со звоном ударился о выставленный сай. Горячий янтарь, который не мог скрыть даже глубокий капюшон, обжёг Рафаэля, ниндзято снова запел, пролетел в опасной близости от шейной артерии бунтаря. — Ну, наконец-то, — оскалился Раф, блокировав клинок куноити, — я ждал этого момента. — Бойся своих желаний, — прошипела Караи, — им свойственно сбываться.       Ниндзя с силой отбросил от себя японку, ринулся на неё. Куноити выхватила танто, остановила клинками трезубцы и, подпрыгнув, коленями выбила челюсть сопернику. Раф взвыл, попятился назад. Ярость мгновенно вытеснила боль, резким движением он вправил челюсть обратно, кровь тонкой нитью потянулась из рассечённой губы. Мутант бросился на соперницу, вынуждая её атаковать сверху, резко ушёл вниз, пропуская над собой ниндзято, и с разворота вонзил оба сая в её тело. Плотная чёрная ткань куполом накрыла воина, издевательский девичий смех послышался за спиной. Рафаэль сбросил с трезубцев разорванный плащ, метнул один из них в куноити и ринулся вслед за ним. Караи отбила мечом сай, а второй блокировала кинжалом, резкий удар в голову на мгновение лишил брюнетку зрения, противник, продолжая вращение, ногой атаковал её корпус. Девушка с глухим хрипом рухнула на проезжую часть, стальной стержень со звоном вошёл в асфальт, срезав прядь угольных волос, оставив багряный след на её виске. Куноити с рыком вонзила танто в плечо нависшего над ней противника, вскочила на ноги и, провернув в руке ниндзято, ждала атаки свирепеющего мутанта. Рафаэль, не сводя глаз с японки, медленно вытянул из руки кинжал и отбросил его в сторону. Пульсирующая кровь побежала по коже, срывающиеся капли, стуча о дорожное полотно, смешались с зеркалом лужи, распуская в нем свои тонкие извивающиеся сети. Широкая ладонь подобрала с асфальта сай, воин выпрямился во весь рост и, не замечая боли, ринулся на Караи.       Длинные ленты изогнутых клинков высекали искры и отражали каждое мгновение длительного боя. Нобу чувствовал, как с каждой минутой силы покидают его, а вот соперник, казалось, оставался при всей своей мощи. Отражать выпады Леонардо становилось всё сложнее, невозмутимый взгляд синих глаз откровенно действовал на нервы. Пятеро синоби неподвижно лежали на асфальте, и об их состоянии командир мог только догадываться. Нобу обманным выпадом заставил Лео податься в сторону, он уже выбросил катану в незащищённый панцирем бок мутанта, но тот неожиданно провернулся и рукоятью меча обжёг его затылок. Синоби выронил оружие, колени больно впились в асфальт, ладони заскользили по шершавой поверхности, темнота окутывала его разум, но командир отчаянно сопротивлялся, пытаясь ухватиться за нить реальности. Занесённая над ним катана по какой-то причине так и зависла в воздухе. Противник рванул прочь, оставив несчастного растирать по лицу кровь.       Леонардо бежал со всех ног, он не видел ничего происходящего вокруг, лишь брата и любимую женщину. Одержимые жаждой мести и презрением друг к другу, они дрались, как два обезумевших хищника… калеча тела, желая убить. Одна рука Рафа почти не слушалась, левую сторону фарфорового лица Караи покрывали багряные змейки, куноити заметно хромала, теряя скорость движений. Страх сжимал сердце Леонардо, холодом стекая по спине и пальцам. Ужас от осознания возможной потери одного из дорогих его сердцу существ иглами впивался в затылок. В последний миг он выбросил оба клинка перед собой и изо всех сил развёл в стороны. Два рычащих воина давили на его руки, сай и ниндзято свирепо лязгали по катанам. — Какого чёрта ты делаешь, Лео? — в недоумении выпалил Раф, всматриваясь в глаза брата. Караи воспользовалась замешательством и бросилась к пожарной лестнице ближайшего дома.       Размытый круг в руках мастера шипел и яростно жалил. Каждый удар отзывался в ладонях мелкой вибрацией, бегущей с бо. Донателло выбил ниндзято из рук соперника, схватил его за горло и, обернувшись, оглушил второго. Синоби извивался и хрипел, пытаясь сделать хотя бы глоток воздуха, но широкая ладонь всё сильнее сжимала хватку. — Эй, мутант, отпусти его! — раздался голос за спиной. Дон обернулся на реплику, впился взглядом в потрёпанного футовца. Нобу с ухмылкой вытянул руку, сжимающую пневматический пистолет. Исследователь перевёл взгляд в сторону направления дула и остолбенел — синоби целился в Эйприл, ухватившуюся за перила. — Нет, — шепнул Донателло, выпуская пленника из хватки.       Нобу посмотрел на пытающуюся встать девушку и выжал курок, тонкая игла вонзилась в красный кирпич, лишь вскользь коснувшись белой шеи. Эйприл, ахнув, провела по месту пореза, блестящая бусинка крови осталась на подушечке пальца… встать на ноги девушка так и не смогла. Крепкие руки не дали ей упасть, щека коснулась холодного пластрона. — Эйприл, — дрожал родной голос, — что ты чувствуешь, голова кружится, руку сжать можешь? Эйприл не молчи, это важно… говори со мной. — Дони, — едва слышно пролепетала златовласая. Блуждающий взгляд, бледная кожа, синеющие губы и дротик, отскочивший от стены, — все детали складывались в голове исследователя, приводя к неутешительным выводам. Времени оставалось мало. Трое Футов стремительно приближались к Донателло, тяжёлый фундо глухо ударился о голову одного из них, позвякивающая цепь выбила меч второго. Вращаясь в сальто, ловкий и быстрый ниндзя не дал противникам навредить брату. Майки нунчаками отвёл ниндзято соперника и серпом кусаригамы рассёк его горло. — Лео! — крикнул Донателло, поднимаясь с колен, крепче прижимая к себе Эйприл.       Голос Дона вырвал лидера из оцепенения, он обхватил здоровую руку Рафа и потащил его за собой. Бунтарь озирался по сторонам, стараясь выхватить из мрака сбежавшую куноити. Футы спешно поднимали раненых и исчезали в переулках домов. Рафаэлю всё это казалось очень странным, и желание погони гасили лишь боль и слабость. — Скорее в логово, — бросил Донателло приближающимся братьям. Девушка в его руках становилась холодной, губы едва шевелились, и еле слышное «мама» уже плохо различалось в её прерывистом дыхании. Бледная кисть, соскользнувшая с пластрона, заставила Дона ускорить шаг и молить всех божеств всех народов и религий о чуде.