Куро тэнси

      Иссиня-чёрная скатерть ночи укрыла шумный город, заставила миллиарды огней вспыхнуть единым потоком, озарив бетонные хребты величественных зданий. Сизые парки едва слышно шелестели, погребая во тьме фантомы дневной жизни. Длинные ленты дорог плели тугие узлы на пульсирующем теле Нью-Йорка. Людишки, будто муравьи, спешили в свои дома, волоча набитые продуктами пакеты. Они то и дело мелькали в шифоновых конусах искусственных светил, столь комично перепрыгивая лужи и опасливо обходя укрытые мраком закоулки. Жёлтые такси разбегались в разные стороны, развозя по барам и пабам полуночных гулён. Вся эта пышущая адским великолепием панорама разворачивалась перед надменным великаном-небоскрёбом. На ладони его холодной крыши неподвижно, словно статуя, стоял воин, облачённый в длинный тёмно-синий плащ. Его лицо усердно скрывал глубокий капюшон, а широкие рукава обнимали сцепленные в замок руки. Безмолвный надзиратель придирчиво вглядывался в распластавшуюся у ног картину, мысли роились в его голове. — Вот он, бьющийся Хаос, неуправляемая разобщённая сила. Каждый предоставлен сам себе, ищет способы просуществовать как можно дольше… — Да-а-а, — зашептал из глубины души хриплый голос, и тень мелькнула в глянцевой поверхности луж, зацепившись за боковое зрение воина. — Людишки, маленькие и слабые, с остервенением борются за жалкие жизни — и с той же одержимостью разрушают сами себя. Заработав сколько-нибудь шуршащих купюр, они бегут за дозой или спускают накопленное в казино. Дарованная им свобода не что иное, как миф. Население лишь ресурс для правящей элиты — средство достижения своего благосостояния. — Да, власть должна быть беспристрастной, — улыбнулся ночной страж. — Лишь возвысившийся над бренным миром и отвергнувший все искушения правитель способен дать истинное благо низшим существам. Лишь он способен выстроить их жизни, даровав смысл ныне бесцельному существованию. Ветер успокоился, отражение в лужах перестало дрожать, и пронзительный взгляд чёрных, искрящихся ультрамарином глаз застыл на укрытом капюшоном лице. — Лишь ты способен выстроить их жизни, — чеканил Демон, — никто больше. — А Караи? — возразил воин. — Ты обязан уберечь это хрупкое творение Богов. Она — их дар тебе, мощное оружие и указывающий верный путь светлячок… твоя награда за самоотверженное служение высшим силам. Он медленно вытянул перед собой руку, ментально прощупывая ток этой жизни. Тонкие иглы покалывали подушечки пальцев, пуская по венам яд власти. Владыка чувствовал бьющийся о ладонь жар, он обволакивал руку, змеями расползался по телу. Энергия этого мира питала, миллиарды голосов молили о помощи, признавая своё бессилие. И владыка был готов исцелить этот город, даровать свет истины, вбить в грудь каждого кол справедливости.       Скрип распахнувшейся двери прервал мысли ночного стража. Он медленно опустил руку, но поворачиваться к гостям и не думал. Что-то глухо упало за спиной и застонало. Лязг стали о ножны венчал чеканящую японскую речь: — Леонардо-сама*, ваш приказ выполнен. Руководитель химической лаборатории Фонга и его лучший следопыт к вашим услугам. — Хорошо, — кивнул каппа, — я доволен тобой, Кио. Оставь нас. Синоби почтительно поклонился спине могущественного духа, коему служил с нескрываемым восхищением и страхом вот уже третий месяц. — Да, учитель. Лишь приглушённый скрип двери оповестил Лео о том, что его бесшумный слуга удалился. Медленно повернувшись, он бегло окинул взглядом связанных азиатов. Спокойно сидящий на мокрой крыше старик казался совершенно невозмутимым, мудрость читалась в его глазах, посему владыка прошёл мимо и остановился у извивающегося в путах шпиона. — Значит, ты ищейка Фонга, — утвердительно сказал Лео. Молодой мужчина перестал трепыхаться и всмотрелся в густую тень капюшона. — А ты, значит, всесильный дух? Повелитель стихий, сошедший со страниц японских мифов? — фыркнул китаец. — Это твоя сила теперь покровительствует клану Фут? Мужчина рассмеялся, невзирая на осуждающий взгляд соратника. Блестящая лента пропела в воздухе, раскроив незримое полотно на тонкие лоскуты. Острое лезвие коснулось пульсирующей вены на шее и замерло, ожидая приказа хозяина. Пленник уставился на широкую зелёную лапищу, сжимающую рукоять меча. Он не был удивлён трехпалой кистью или средневековым оружием, смятение сжимало его голову, лишь потому-то он узнал в этом духе лидера своих давних противников. Непонимающий взгляд карих глаз пытался найти в тени капюшона подтверждение своим догадкам. Почему самый одержимый борец за добро и справедливость из всей мутировавшей четвёрки встал на сторону злейшего врага? — Тебе было приказано найти мутанта-крысу по имени Сплинтер? — игнорируя вопросы пленника, чеканил Леонардо. — Да, — прохрипел китаец, — вот только кто-то нашёл его раньше меня. — Какая жалость, — ухмыльнулся ниндзя. — Значит, не на тебя снизошла благодарность Шреддера? — Да уж. — И, конечно, профессиональный интерес и желание узнать лицо обскакавшего тебя конкурента открыли путь для нового поиска? — Догадливый ты, демон, — оскалился шпион. — Думаю, что результат уже готов. — Я тоже так думал, вот только есть одна маленькая деталь, открывшаяся буквально минуту назад. Лео сильнее надавил на клинок, отчего рубиновая бусинка соскользнула с глянцевого лезвия: — Я внимательно тебя слушаю. — Единственный человек, который мог найти кого угодно и где угодно — это Караи, — поморщившись от боли, ответил азиат. — Она была глазами и руками Шреддера, а учитывая, что старик медленно выживал из ума, то и головой. Я был уверен, что именно она нашла Сплинтера. Но как теперь объяснить твоё нахождение на самой вершине пирамиды Фут? Значит, ты с ней изначально был заодно? А может, Сплинтер жив и вся эта возня — лишь инсценировка для отвода глаз Шреддера? — Кто ещё искал Сплинтера? — всё так же спокойно спросил воин. — Все, — выплюнул шпион. — Шреддер обещал за него огромные деньги. Вся мафия Нью-Йорка изгалялась в методах и средствах. Но, учитывая, что эти деньги нигде не осели, можно быть уверенным в том, что крысу нашёл клан Фут.       Леонардо убрал меч от шеи пленника, выпрямился во весь рост. Мороз снова сдавил сердце, останавливая ток жизни. — Но Фут — это не Караи. Кто же тогда? — подумал ниндзя. — Любой синоби, — шепнул Демон. — Нет, я погружал каждого своего ученика в транс, я видел их воспоминания, я читал их мысли, в них не было моего отца. Остаются только синоби Караи, но они преданы ей всей душой и никогда не ослушаются её приказа, — от мелькнувшей в сознании мысли Лео скривился и сжал плащ на пластроне. — А в ней я уверен. — Но ведь есть и те синоби, которых Шреддер забрал с собой в Токио. Тем более, он мог нанять кого-то тайно или вызвать из Японии любого сыщика. — Да, нельзя бросать поиски, — выдохнул ниндзя. Всё это время наблюдавший за мутантом шпион ухмыльнулся своим догадкам и, игнорируя предостерегающее шипение химика, подвёл итог: — А госпожа Караи — хладнокровная убийца и глава клана Фут — знает, что ты копаешь под неё? А, черепаха? Она знает, как ты собираешься отплатить ей за то, что она возвысила тебя до уровня Бога в своём клане? Леонардо медленно повернулся к нему, сделал шаг навстречу. Его движения были спокойными и плавными, но китаец мог поклясться, что почти физически ощущал на себе испепеляющий взгляд. — Чего же ты хочешь за своё молчание? — спросил мутант. — Отпусти меня, — прошипел пленник. Катана вновь пропела и жадно облизала верёвку, обвивающую руки шпиона. Мужчина мучительно разогнул пальцы, растёр затёкшие запястья. Сильная рука обхватила его локоть и помогла подняться. — Ты хочешь свободы? — спокойно проговорил Лео. — Я дам тебе истинную свободу, где никто и ничто не сможет повлиять на тебя, где ты сам волен делать выбор. Изумлённый пленник всмотрелся в нечеловеческие черты, не понимая, куда его ведёт загадочное существо. Посмотрев перед собой, он рванул обратно всем своим существом, но стальная хватка не отпускала руку и сжималась настолько сильно, что кости локтевого сустава трещали, пробивая тело острой болью. — Ты свободен, — безэмоционально сказал Лео, одним движением сбрасывая азиата в пропасть. — Теперь ничто не удерживает тебя… кроме силы притяжения. Истошный крик быстро угас, гнев стучал по вискам, отзываясь в руках мелкой дрожью. Презрительный взгляд скользнул по мерцающим огням ночного города, города, заражённого преступниками разной масти, погрязшего в пороках и первобытной жажде удовлетворения своих потребностей. Никто не видел этого, никто не мог это остановить.       Палач обернулся ко второму пленнику, всмотрелся в изрезанное морщинами лицо и спросил: — А чего хочешь ты? Тоже свободы? — Мне не нужна свобода, — улыбнувшись, ответил азиат. — Я стар и нуждаюсь в опеке, заботе. За долгие годы я накопил знания и мудрость, коими буду рад поделиться с великим владыкой. Леонардо опустился рядом с ним, развязал узел на верёвке. Лесть не коснулась его сердца, но сострадание к существу беспомощному всё ещё жило в окаменевшем сердце. — Это ты приготовил яд? — спросил ниндзя. — Да, — кивнул химик. — Формулу противоядия я записал на доске в лаборатории… И адресат её видел. — Как ты это понял? — Камеры зафиксировали вашего младшего брата, Леонардо-сама, — улыбнулся старик. — И некоторые компоненты противоядия пропали из незапертых мною по рассеянности шкафов. Я так понял, что ваш брат сам смог получить белок с элементным содержанием ртути, ибо этот компонент остался на месте. — Значит, ты хочешь передать свой опыт? — неожиданно спросил ниндзя. — Мои дни сочтены, — кивнул учёный, — на том свете мне эти знания не пригодятся. — Хорошо, — шепнул воин, — я дам тебе троих учеников, обучишь их всему, что знаешь… А заботу и опеку я гарантирую тебе. Кио!       Дверь вновь скрипнула, и облачённый в чёрное кимоно синоби материализовался с порывом ветра. Он вновь поклонился господину и ждал указаний. — Доставь нашего гостя во дворец, — сказал Лео, помогая старику встать. — И осмотри свой квадрат, обо всех находках сообщи мне. А я с остальными отправлюсь в порт. — Да, учитель, — кланяясь, отозвался слуга. Кио, придерживая хромающего пленника, медленно направился к выходу. Он не смел перечить своему мастеру, да и подобные мысли никогда его не посещали. В словах господина молодой синоби находил мудрость и свет истины, чувствовал мощь высших сил. Как и другие, Кио был уверен в том, что могущественный каппа перешёл на их сторону потому как увидел в их сердцах отвагу, почувствовал их силу и готовность ступить на путь восхождения к Богам. Поэтому воин впитывал учение мастера, как губка, безоговорочно веря каждому слову.

***

      Колкими нитями тьмы ночь оплетала переливающийся огнями город, заточая пульсирующую жизнь в кокон. Порывистый ветер, раскачивая волны, выбрасывал на берег сотни океанских бусин. Порт, укутавшись в одеяло сплетённых теней, казался безжизненным и забытым, а грузовые контейнеры, стоящие монолитной стеной, скрывали от любопытных глаз беснующуюся нечисть. Гибкие силуэты — порождения ночи — скользили по угловатым телам неказистых построек, растворялись во мгле и проявлялись вновь. Широкоплечая фигура приблизилась к краю помоста, поравнявшись с лежащим на деревянном настиле телом. Ниндзя брезгливо пнул свою находку, переворачивая лицом вверх. Европейские черты полностью подтвердили догадки Леонардо, указав на национальную принадлежность поверженного. Ночной страж всмотрелся в извивающийся мрак — ещё три таких же тёмных пятна лежали неподалёку.       Ледяное дыхание ветра обдало спину, отчего широкие полы плаща глухо хлопнули. Острый лепесток матового клинка едва заметно мелькнул и остановился в миллиметре от шеи воина. Лео ухмыльнулся и аккуратно отвёл жало Смерти. — Ты даже не попытался увернуться, — прошептал насмешливый женский голос. — Я знал, что это ты, — улыбнулся ниндзя, поворачиваясь к куноити. Янтарь раскосых глаз сиял даже в блёклых лучах ночного светила; Леонардо медленно потянул маску вниз, высвобождая из плена чёрной ткани острый носик и тонкие губы. Холодная ладонь поползла по девичьей шее, обхватила затылок, запутавшись в шёлковой смоли. Он коснулся алых губ, постепенно углубляя поцелуй. Караи отвечала жадно, словно этот миг был последним, дрожала всем телом, прижимаясь к скрытому плащом пластрону. Лео чувствовал тепло её любви, не сомневался в искренности чувств и… верил ей. — Что же ты не поделила с Визиосо? — неохотно оторвавшись от куноити, спросил Леонардо. — Он пытался перехватить сырьё, которое доставили сюда час назад для Пурпурных Драконов. Нежная улыбка исчезла с нечеловеческого лица, синие, казавшиеся в ночи почти чёрными глаза укоризненно блеснули. Лео сильнее сжал девичьи плечи, вкрадчиво заговорил: — Караи, зачем ты помогаешь Драконам? Они же сажают на иглу мирных граждан, подростков, они медленно убивают население Нью-Йорка. — Ты в курсе, сколько стоит доза? — приподняв бровь, ухмыльнулась Караи. — Откуда у подростков такие деньги? — Вот именно, — осёк ниндзя. — Я сам видел, на что готовы люди за этот комок счастья, я видел, что с ними происходит, если дозы нет. Это нужно остановить. — Бесспорно, — процедила японка. — Но для этого нужно захватить власть над городом, стать выше всех мафиози, стать частью правящей элиты. Это медленный процесс, Лео, ювелирный, одно неверное движение — и нам конец. Наберись терпения и жди. — Тебе не жаль людей? — спросил Лео, выпуская куноити из стальной хватки. — Нет, — прямо ответила Караи, блеснув горячим янтарём. — Каждый сам выбирает свой путь и следует ему, пробиваясь через все трудности. Посмотри на себя, ты бы мог всю жизнь скитаться по канализации, гонимый страхом перед внешним миром. И кончил бы либо на хирургическом столе в какой-нибудь лаборатории, либо в глубинах городских стоков. Но ты стал сильнейшим ниндзя, а теперь и божеством во главе могущественного клана. Поэтому мне не жаль тех, кто сам просрал свою жизнь. — Я не сам этого достиг, — прохрипел Лео. — Искусству ниндзя меня обучил отец, а на олимп власти возвела ты… — Потому что ты был достоин этого, — перебила Караи и, нежно проведя рукой по его щеке, добавила: — Не переживай, мы поможем всем… скоро. Мы создадим такой мир, в котором люди не смогут вредить сами себе. Мы выстроим их счастливые жизни, возвысим тех, кто этого заслуживает, и поддержим слабых. Всё это будет, но сейчас нам необходимо набраться сил.       Леонардо кротко кивнул, посмотрел поверх плеча куноити. Резко выбросив перед собой руку, он оттолкнул девушку в сторону. Блестящее лезвие, покинув тьму широкого рукава, рассекло воздух и вонзилось в шею снайпера. Со сдавленным хрипом несчастный сорвался с грузового контейнера в пропасть. Караи выхватила ниндзято и жестом приказала синоби рассредоточиться.       Широкие фигуры отделились от тьмы, предохранители автоматов шепнули в воцарившейся тишине, чётко обозначив намерения хозяев. Караи, ухмыльнувшись, резко выбросила под ноги слуг Визиосо мацубиси, Лео отправил вдогонку ещё две бомбочки и скользнул к укрытию. Автоматная очередь, словно рой искрящихся пчёл, изрешетила плотную дымовую завесу, силуэты воинов Фут растворились в этом извивающемся мареве, растаяли наваждением ночи. Гангстеры всматривались в лоскуты колючей тьмы, отмахиваясь от удушающих щупалец дыма. Кунаи, со свистом пронзив призрачное кружево таящей завесы, впились в виски своих жертв, трое стрелков упали замертво. Итальянцы переглянулись и стали медленно двигаться навстречу друг другу, но появившиеся из ниоткуда синоби пресекли перестроение. Кусаригамы обвили автоматы, вырывая их из крепких рук, фундо с глухим стуком выбили из голов рубиновые бусины, а лезвия клинков свирепо взвыли возле шей.       Леонардо, скрестив катаны, молниеносно задрал металлическое дуло вверх, отчего стая свинцовых пчёл устремилась высоко в небо. Он с силой поразил живот соперника коленом, с разворота выбил автомат из рук. Мужчина выхватил нож и метнул его в мутанта, но изогнутый меч с лёгкостью отбил атаку. Итальянец не собирался сдаваться, ладонь быстро легла на кобуру и крепко обняла рукоять пистолета. Скрипнув зубами, он выбросил руку вперёд, нажал на курок. Лео резко отстранился, едва успев увернуться от мгновенной Смерти, чёрное облако возникло над ним, опустилось перед замешкавшимся стрелком. Тяжёлая ткань плаща, облизав точёные бёдра, выпустила матовое жало. Ниндзято с хрустом вошёл в шею противника, выпуская тонкие извилистые ручейки горячей крови. Плавное движение девичьей кисти — и чёрный танто вмиг оборвал жизнь приближающегося гангстера. Глухой стук и движение у ног куноити заставили её обернуться, взгляд янтарных глаз соскользнул с круглого предмета на обезглавленное тело рядом и поднялся по тёмно-синим складкам плаща Леонардо, вытирающего свой клинок от багровых пятен. — Этот был последним, — констатировал ниндзя. — Чем же ты насолила Визиосо? — Не даю ему завладеть «бизнесом» Драконов, — пояснила Караи, пряча ниндзято в ножны. — Какая разница, кто пичкает людей наркотиками? — фыркнул он. — Никакой, — ухмыльнулась брюнетка, подходя ближе. — Дело всё в той же гармонии, Лео. Если Визиосо укрепит свою финансовую независимость потенциальной прибылью Драконов, то сможет составить нам ощутимую конкуренцию. А нам это не нужно, милый. Леонардо молча кивнул, рассматривая мигающий телефон на поясе куноити: — Может, ответишь? Тонкие пальчики пробежали по яркому экрану, вызволяя из динамика чеканящий голос Нобу: — Госпожа, мы патрулируем Чайна-таун. Здесь черепахи атакуют лабораторию Драконов. Что прикажете делать? — Ждать, — выпалил Лео. — Я сам с ними разберусь. Караи улыбнулась синей бездне, мурлыкнула в микрофон: — С черепахами разберётся Леонардо-сама, а ты со своей группой направляйся к ресторану Визиосо и жди меня, я везу ему подарок. Проводив взглядом широкоплечую спину возлюбленного в сопровождении пятерых синоби, куноити подошла к бездыханному телу, потом к другому. Девушка медленно прогуливалась, петляя между трупами. Двое синоби безмолвно ждали указаний. — Снимите с них кольца с символикой Визиосо, — распорядилась Караи, поддевая ногой кисть павшего слуги. — Тела сбросьте в океан… и побыстрее. — Да, госпожа, — поклонились воины и поспешили исполнить приказ.

***

      Сгущающийся мрак ночи всё туже обвивал угловатые тела домов, гася ледяным дыханием тлеющий свет окон. Дымка оборванным саваном стелилась по ломаным улочкам, хороня последний человеческий след. Невысокое строение, словно бетонная коробка, брошенная на краю города, казалось совершенно пустым и забытым. Его окна закрывали ржавые лоскуты железа, сетчатый забор отрезал путь к входной двери, а увесистый замок на ней прямолинейно заявлял об ограниченном доступе.       Три тёмных пятна остановились около забора, пара минут — и металлический хруст нарушил гробовую тишину. Зияющая дыра впустила непрошеных гостей, последней преградой казался лишь навесной замок. Одна из фигур замерла, слившись с тенью пустого мусорного контейнера, вторая взлетела по карнизам вверх и вросла в грубую кожу ржавого щита. Лишь один из призраков ночи приблизился к двери, стальные усики выскользнули из широких ладоней и принялись щекотать раздувшееся тело замка. Немой страж жалобно щёлкнул, раскачиваясь, повис на металлическом ушке. Взломщик поспешил распахнуть дверь и сделать шаг, но тут же замер, не веря своим глазам. — Твою мать, — прорычал он, всматриваясь в бронированную толщу и кодовый замок на ней. — Какого хера? Ещё одна дверь? — А ты думал, наркотики варят в заброшенной халупе за хилой дверцей, удерживаемой навесным замком? — раздался язвительный шёпот за спиной. — А что, нет? — упал сверху возмущённый лепет. — Ломай ему мозги, умник, — прошипел Раф, постукивая пальцем по кодовой панели. Донателло лишь кротко улыбнулся, его руки нырнули в сумку, перекинутую через плечо, извлекли из её недр тонких змей разноцветных проводов; маленький дисплей осветил сосредоточенное лицо гения, мерцающее в бесконечной череде букв и цифр. Взломщик отчаянно бился с несговорчивым шифром, но всё же смог обойти защиту системы и заставить увесистую преграду пропустить их дальше. Довольный результатом Рафаэль тихо рыкнул от предвкушения схватки, ринулся в глубь коридоров. Дон спешно пихнул своё изобретение обратно в сумку и махнул младшему брату: — Давай сюда, Майк.       Внутреннее содержание этой бетонной коробки было более презентабельным, чем её оболочка. Широкий белый коридор освещали длинные люминесцентные лампы, винтовая лестница в обрамлении хромированных поручней манила куда-то ввысь. Переглянувшись, братья приняли немое приглашение и поднялись вверх. Глянцевые ступени сменил извилистый коридор, ведущий прямиком в… тупик. Глаза Рафаэля налились гневом, стиснутые зубы погасили волну возмущения. — Вот дрянь! — прошипел он. — Сегодня что, день закрытых дверей? Дон, ломай её. — Не всё так просто, — пробурчал гений, обхватывая плечо Рафа. — Почему? — фыркнул старший. — Может, поэтому? — пролепетал Майки, тыча пальцем в камеру над дверью. — В этот раз в десятку, — улыбнулся Донателло. — Пробраться незаметно не вышло, — вздохнул Майк. Тихий шипящий звук заставил братьев замолчать. Извивающиеся сети белёсого дыма обвили щиколотки, поползли выше. Раф резко толкнул братьев к лестнице, призывая к незамедлительному тактическому отступлению. Выскочив на улицу, взломщики принялись жадно глотать воздух, озираться по сторонам. — Дон, какого хера ты не сказал про камеры? — рыкнул бунтарь. — Я не знал о них, — прошипел гений. — И про газовую атаку тоже. Я месяц вычислял эту лабораторию! Я говорил тебе, что нужно подождать со штурмом, что нужно детальней изучить это здание, проследить за его обитателями! Но ты не слушал меня. — Эм-м… парни, а может, нам через окна попробовать залезть? — вмешался Майки. — Нас уже заметили, панцирь, — выплюнул Раф. — Они наверняка уже вызвали Футов. — Тогда смысла продолжать штурм нет, — покачал головой Донателло. — Возвращаемся. — Нет! — рыкнул Рафаэль, вынимая саи. — Хотя бы пар выпустим. Он сделал пару шагов к двери и замер. От стены отделилась тень, провернувшись в воздухе, приземлилась на асфальт, преградив мутанту путь. Ещё трое также появились из ниоткуда, обнажили мечи. — Я ждал вас, — улыбнулся Рафаэль и ринулся на синоби.       Сай мелодично пропел в миллиметре от виска футовца, парень выгнулся, проскользнул под рукой противника и выпрямился за его спиной, опустив клинок. Раф резко повернулся, недоумевающе посмотрел на соперника — тот даже не пытался атаковать. Бунтарь мотнул головой, стряхивая с век липкое наваждение, вновь ринулся на синоби. Ниндзято противно лязгнул о саи, отводя атаки, воин завращался в сальто и вновь замер в ожидании. Непонимание происходящего решительно подавило гнев, Рафаэль оглянулся и зацепился за такой же недоумевающий взгляд Донателло. Ниндзя провернул в руках бо, атаковал ноги противника, тот подпрыгнул и, сделав два сальто назад, замер в ожидании. Майки кружил вокруг двоих футовцев, это уже напоминало гимнастический батл — ловкая троица выворачивалась, перекатывалась и подпрыгивала под звон мечей и свист кусаригамы. Никакой бойни, только высокое искусство и дивное зрелище. — Пар мы не выпустим, — констатировал Донателло, уставший ждать активности противника.       Раф, совершенно не опасаясь удара в спину, отвернулся от соперника, посмотрел на крышу неприступного здания — силуэт, очерченный ледяным диском луны, венчал чердачный выступ, извивающиеся на ветру складки тёмно-синего плаща скользили по его ногам. Поддавшись резкому порыву ветра, широкие полы распахнулись, явив чёрные рукояти катан, закреплённых на поясе. Рафаэль сделал шаг навстречу наваждению, так, чтобы лунный свет коснулся лица предводителя отряда Фут. В кромешной тьме он всё же смог разглядеть безмятежную синь родных глаз. То же самое спокойствие, граничащее с отрешённостью, тот же пристальный взгляд, пропущенный через призму философии, способный мгновенно улавливать любую мелочь, самую крошечную деталь, способный влезть в душу. Это был его старший брат, бесспорно, несомненно, он. Тот, кого Рафаэль узнает где угодно и когда угодно, тот самый, с которым делил колени отца, с которым спал в одной картонной коробке, заменяющей колыбель, с которым часами отрабатывал ката, повторяя каждое движение мастера, с которым дрался на спаррингах до потери сознания, желая доказать своё превосходство, который всегда оспаривал его право на лидерство, который всегда заботился о семье, который всегда был опорой… тот, которого так сильно не хватает сейчас.       Тот самый Леонардо, буравящий взрывного брата укоризненным взглядом. Но всё же было в нём что-то чужое, инородное, чего никогда не было прежде — подчёркнутое превосходство. Яд власти растекался по ореховым нитям синей радужки, смешивался с кровью, отравлял каждую клеточку тела, питал жажду тотального контроля над всем живым и убежденность в собственной всесильности. На оторопевшего Рафаэля смотрели глаза мессии, пророка, вершителя судеб, управителя чужих жизней. Теперь картинка складывалась, и замершие на местах футы уже не вызывали удивления у братьев: синоби попросту выполняли приказ мастера.       Понимание происходящего впивалось иглами в голову и сердце. Майки, слегка приоткрыв рот, молча разглядывал Лео. Донателло смиренно погружался в собственные мысли, а Рафаэль был попросту растерян. Замешательство сменилось яростью, лишь когда в лунном диске возникла вторая тень. Тонкая и изящная, она замерла за спиной Леонардо, положив руку на его плечо. Раф был готов поклясться, что заметил дымку блаженной улыбки на лице старшего брата. Резкий взмах руки, плавное движение кисти — и стальной трезубец мелодично рассёк холодный воздух, грозясь впиться в высокий девичий лоб. Изогнутый клинок вмиг покинул ножны и, описав круг, отразил атаку. Рафаэль от злости заскрежетал зубами, ведь куноити даже не шелохнулась, ни одна мышца её тела не сжалась в готовности отстраниться от смертельного жала. Караи настолько была уверена в своём хранителе, что даже не моргнула. Кто же он теперь, божество Фут или цепной пёс хозяйки клана? Переполненный эмоциями Раф бросился к зданию, но крепкие руки обвили его торс, удержали на месте. — Это бессмысленно, — осёк Донателло, сжимая хватку. — Идём, брат, здесь нам делать нечего. Майки осторожно поднял сай и ещё раз взглянул на Лео. Ему казалось, что Нью-Йорк обрёл нового Шреддера — властный взгляд, Караи за спиной и преданные синоби, ловящие каждый жест господина. Неужели им придётся бороться с собственным братом?       Леонардо смотрел, как его братьев поглощает тьма, он пытался запомнить каждую чёрточку их лиц, интонацию удаляющихся голосов, пытался сохранить в памяти, чтобы хотя бы в мечтах быть с ними рядом. Прохладные губы коснулись его шеи, распугав тяжёлые мысли, горячее дыхание обогрело не только кожу, но и душу. — Навестим Визиосо? — мурлыкнула Караи, тряхнув чёрным мешочком, в котором тихо звякнули кольца поверженных противников. — Давай, — кивнул ниндзя. — Нужно напомнить ему, чей это город. — Верно, — протянула японка, хищно блеснув расплавленным янтарём. Резкий порыв ветра сорвал силуэты воинов, понёс их по остывшим крышам сонных домов, квартал за кварталом.

***

      Иссиня-чёрная скатерть укрыла шумный город, заставила миллиарды огней вспыхнуть единым потоком, озарив бетонные хребты величественных зданий. Сизые парки едва слышно шелестели, погребая во тьме фантомы дневной жизни, длинные ленты дорог плели тугие узлы на пульсирующем теле Нью-Йорка. Шифоновые конусы искусственных светил падали на глянец маленьких лужиц. Укрытые мраком закоулки таили в своих глубинах созданий иных миров, уберегая тайну их деяний. Даже эхо не смогло подхватить звук лёгкой поступи, ибо ночной хищник был неслышен. Липкой паутиной между кирпичных стен нависла сырость, сплетаясь с мерзким запахом переполненных мусорных баков. Но ничто не могло притупить нюх ищейки, ничто не могло сбить его с пути.       Вскоре нечисть опустилась рядом с выкрошенной стеной, покрытой серо-коричневыми разводами. Тонкое лезвие вынырнуло из ножен, заскрежетало по красной коже кирпича. Пара ловких движений — и керамический параллелепипед оказался в чёрной ладони. Пальцы скрылись в тени тайника, цементная крошка яростно впилась в ткань перчаток, оставляя серые разводы. Шуршащий листок, оказавшись во власти нечисти, покинул убежище. Руки ищейки аккуратно сложили его, отправили за пояс. Блестящее лезвие ножа вернулось в ножны, кирпич вновь встал на своё место, ещё минута — и ночной призрак растаял в колючем мраке, словно и не был.