Куро тэнси

И держись за воздух В пустоте межзвездной, Разевает пасть иллюзия! Но ты держись, Ведь это лишь прелюдия, Вся наша жизнь — Безумная иллюзия (Нуки, «иллюзия»)

      Вечер робко касался жужжащего города, питая его бешеный ток. Тысячи машин сновали по дорогам мегаполиса, проносясь мимо ярких вывесок гостиниц и ресторанов, габаритных мониторов с танцующими моделями и анимэшных мордашек, улыбающихся с рекламных щитов. Лучи уходящего солнца скользили по чёрному лаку дорогих машин. Колонна седанов чинно утюжила асфальт, подчёркивая важность транспортируемой особы — не слишком впечатляющее зрелище для Токио. Казалось, и почтенная особа не интересовалась городом, усердно скрываясь за тонировкой. Почти тринадцать часов в небе, двухчасовая поездка по городу — Караи мутило от дороги и бездействия, мелкая дрожь опасений бегала по коже неприятной мурашкой. Ситуация улучшилась, лишь когда колонна вырвалась из городских объятий. Теперь Караи наслаждалась открывшимся осенним пейзажем.       Осень — красочный карнавал природы, предшествующий времени холодного сна. Словно мазки гениального художника, корпящего над своим шедевром, по шуршащему полотну рассыпались медные и золотые искры, линии шафрана и корицы, апельсина и мёда. Тёмно-зелёный цвет сосен, пихт и кипарисов смешивался с пурпуром кленов, бронзой буков, дубов и берёз. Вдали виднелись высокие горы с ледниковыми шапками, тонкие ленты быстрых рек, горячие источники и пляжи.       Закрыв глаза, блаженно улыбнувшись малочисленным воспоминаниям детства, в коих она беззаботным ребёнком гуляла с отцом по паркам, Караи попыталась унять тревогу и обрести спокойствие. Колонна остановилась перед массивными стенами, за которыми скрывался секретный объект. Этот «объект» располагался в лесополосе и походил на поместье, учитывая размеры охраняемой территории. Вооружённый синоби, выбежав навстречу «гостям», постучал по тонированному стеклу. Караи нажала кнопку и, наблюдая за тем, как стекло медленно утопает в двери, надменно протянула стражу паспорт. Едва открыв документ и прочтя имя гостьи, синоби съёжился, в глубоком поклоне протянул его обратно. Бронированные ворота раскрылись, пропуская колонну. Седаны медленно поехали по аккуратным дорожкам, огибающим красочный парк. За парком скрывалось трехэтажное здание внушительных размеров, напоминающее пансионат.       Караи вышла из машины, направилась к парадному входу. Отряд верных синоби шлейфом потянулся за госпожой. Она хорошо знала это заведение — под фасадом частного «дома отдыха» скрывался настоящий медицинский научно-исследовательский центр. Шреддер приглашал сюда именитых учёных в области хирургии, фармакологии и генной инженерии. Ороку Саки всегда с почтением относился к науке, когда её плоды помогали главе Фут достигать своих целей. Длинный коридор привёл делегацию к полукруглой пристройке. Остановившись перед дверью, Караи развернулась к соратникам: — Нобу, оставь четверых здесь. Остальные за мной. Командир, выполнив приказ, последовал за госпожой. На каждом этаже Караи оставляла по паре синоби, обеспечивая себе пути отступления. Маленький холл третьего этажа оказался совершенно пустым. Куноити это определённо не нравилось — слишком мало охраны, слишком значимый для клана объект. Она заметила, как за стеклянной дверью, отсекающей ещё один коридор, мелькнул широкий плащ, укрывающий блестящие доспехи. — Нобу, жди меня здесь, — бросила она и поспешила за отцом.       Узкий коридорчик привёл куноити в крошечную плохо освещённую комнатку с широким смотровым окном. Чёрный плащ укрывал широкую спину замершего у окна воина, лишь стальные щитки скупо поблёскивали на его плечах. Подойдя ближе, Караи увидела широкий зал, который полностью воссоздавал има* обычного жилого дома. На татами сидел мужчина, сжимающий в руках что-то похожее на фоторамку. Его седеющие волосы собраны в конский хвост, длинные тонкие усы переходили в бороду, доходящую до груди — никогда прежде куноити не видела этого человека. Минута замешательства — и янтарные глаза, прищурившись, вновь всмотрелись в черты незнакомца. Восхищение смешивалось с недоумением, пульсировало в подушечках пальцев, прислонённых к тонированному стеклу. — Это Хамато Йоши? — выдавила она, разглядывая мужчину, словно редчайший музейный экспонат. — Ни хвоста, ни шерсти, обычный старик. Отец, твои учёные… они гении… не верится… как им удалось это? Фантастика. — Да, дочь, — прохрипел Шреддер. — Всмотрись внимательнее в это лицо, запомни его. Так просто воссоздать интерьер того дома и столь сложно вернуть первозданный облик своему врагу. Словно всё это было вчера… Ещё вчера Шен улыбалась мне, прижимая тебя к груди… Твоя мать в том ужасном пожаре спасла наши жизни, встав между мной и этим человеком… Хамато Йоши не дал ей прожить эту жизнь с нами, лишил тебя братьев и сестёр, обрёк нас на нескончаемую месть. Я не хочу убивать грязного мутанта, провонявшего городскими стоками, я хочу отомстить за смерть любимой женщины тому, кто убил её. Я хочу восстановить честь нашей семьи, пролив кровь Хамато Йоши, а не блохастого Сплинтера. Да, на это ушло много времени и денег, но цель оправдывает средства.       Повелитель Фут, не отрывая от окна взгляд, медленно снял Куро Кабуто и, передав шлем дочери, отстегнул тяжёлый плащ. Куноити всмотрелась в гладкую поверхность легендарного шлема, собственное отражение приковало её внимание — яркие красные стрелки на веках побледнели и сошли на нет, чёрный контур раскосых глаз стал менее вызывающим, черты лица слегка округлились. Вот так, в своём отражении, ещё маленькой девочкой, Караи пыталась рассмотреть лик матери, который не успел запечатлеться в памяти младенца, а сохранился лишь на фотографиях. Одиночество вновь напомнило о себе, но быстро скрылось за тоской в давно окаменевшем сердце. Девушка посмотрела на застывшего отца — он здесь рядом, всегда был рядом, был мудрым учителем, заботливым родителем. Его она боялась потерять, а не мнимую честь угасающего рода. Тонкие пальчики скользнули по щитку мастера, миновав шипы, сжали его, словно надеясь, что тепло ладоней сможет пробиться через стальную защиту. — Отец, я буду рядом, — сказала она, — один твой жест, и я убью Хамато Йоши. Шреддер повернулся к ней, изуродованное огнём лицо казалось безмятежным, а взгляд отчуждённым. — Ты будешь рядом, Караи, — кивнул он. — Будешь следить за чистотой боя. Если я не одержу в нём победу, то развей мой прах над заливом Асана. Девушка недоумевающе посмотрела на него и хотела возразить, но он вновь заговорил: — Ты убьёшь Йоши только в том случае, если он убьёт меня. Не вмешивайся в бой, Караи, я приказываю тебе. — Да, отец, — поклонилась куноити. Шреддер провёл тыльной стороной ладони по её щеке и вышел из смотровой комнаты, Караи смиренно шла следом. Мастер остановился у входа в има и бросил через плечо: — Останься здесь. — Но тогда я не услышу, если ты позовёшь меня, — пролепетала куноити. — Вот и хорошо, — шепнул Шреддер и вошёл в зал. Караи стремительно ворвалась в смотровую и замерла у окна, следя за происходящим, готовая по малейшему знаку отца прийти на помощь.

***

      Дрожащие руки сжимали деревянную рамку, обрамляющую женский лик. Нежный взгляд лучистых глаз и чёрный шёлк волос, развевающихся на ветру — Йоши помнил этот день. Тёплый осенний день, раскрашенный пурпуром и золотом, резное додзё клана Хамато и звонкий смех Шен. Предсвадебные хлопоты и мечты о совместном будущем, именно в этот день Йоши сфотографировал свою невесту, получив благословение отца. А потом огонь, боль и смерть…       Тихий щелчок замка вырвал его из когтистой хватки воспоминаний, дверь отворилась и явила воина, закованного в металл. Незнакомец подошёл ближе и замер. Йоши отложил фотографию, всматриваясь в обезображенное лицо. — Саки? — прошептал он, с трудом распознав черты. — Вот мы и встретились, старый друг, — прохрипел Шреддер. — Готов ли ты ответить мне за порушенную жизнь? — А ты? — скривился Хамато. — Ты убил мою жену, дал моей дочери погибнуть в огне… Что ты делал со мной все эти годы? Почему после той ночи я проснулся в больничной палате дряхлым стариком? — Ты не помнишь, что произошло за эти двадцать три года? — изумился Шреддер, а потом, ухмыльнувшись, добавил: — Так даже лучше, не будут мешать ненужные воспоминания. Только та ночь, только смерть Шен, ничего кроме. Саки отстегнул от пояса катану и протянул оружие сопернику: — Начнём… брат. — Да, — прохрипел Йоши, обнажая меч, — закончим это безумие, Саки.       Хамато сделал резкий выпад, стальная лента просвистела в опасной близости от шеи Шреддера, но тот прогнулся и моментально блокировал лезвие катаны своими тэкко-каги. Саки выбросил в соперника вторую руку, но Йоши, вкрутившись в пол, проскользнул под острыми когтями и, выскочив за спиной противника, атаковал ногой. Чувство лишения опоры, словно чего-то не хватает в теле, холодной дрожью пробежало по спине, выводя из равновесия. Шреддер легко ушёл от смазанного удара и во вращении выбил землю из-под ног соперника. Йоши инстинктивно подпрыгнул, но глава Фут был быстр, очень быстр. Расправившись, словно пружина, он выбросил в грудь врага текко-каги. Хамато выставил перед собой меч, но не смог выдержать силы удара, что волной отбросила его в стену. Твёрдая поверхность обожгла спину и затылок, тьму, окутавшую взор, пронзили сотни искр. Меч выскользнул из раскрывшейся ладони и глухо ударился о татами. Трудно дышать. Языки пламени режут чёрную ночь, выжигая на её коже бледно-розовые пятна. Такого же нежного оттенка, как и лепестки цветка сакуры, что Шен вложила в его ладонь. Широкоплечий силуэт медленно приближается к нему, жажда расправы сочится из груди Саки и каплями стекает с острых лезвий. Он уже совсем близко, он заносит руку… он полон решимости.       Йоши резко подался в сторону, попутно хватая катану. Стальные когти с хрустом впились в оббитые деревом стены, обдав лицо беглеца холодом. Хамато с диким рыком в прыжке атаковал противника, текко-каги скрестились, остановив меч. Шаг назад, новый выпад, ещё и ещё. Боевые ката и уловки, обманные движения и коварные приёмы — все они лились единым потоком, отточенные, доведённые до автоматизма. Йоши не помнил двух десятков прожитых лет, но совершенные навыки были сейчас весьма кстати. И не только тело вело себя подобно роботу — глаза всматривались в противника, словно могли уловить незримое, слух врезался в неслышимое, а нос жадно втягивал в себя воздух, словно запахи могли предупредить его о чьём-то присутствии. Это не давало никакой информации, но вспыхивало непроизвольно, будто мозг пытался воззвать к недавно ампутированной конечности.       Лязг металла бился о стены, вибрировал в закрытых ставнями окнах, сотни бликов плясали на ровной поверхности широкого зеркала. Йоши и помыслить не мог, что с обратной стороны этого ненужного элемента интерьера скрывается нежный девичий лик и огненные глаза, шипящие лавой гнева и ненависти. Глаза, что ловили каждое движение. Караи видела, как Шреддер блокировал когтями катану и вывернул из рук, обезоружив соперника, видела, как занёс над ним вторую руку — и, казалось, лезвия вот-вот коснутся усыпанного морщинами лица. Но Йоши, едва отстранившись, проскользнул вдоль его руки, сжав запястье, задрал её вверх и локтём поразил рёбра, ещё и ещё, не давая противнику сделать вдох. С размаха Хамато выбил Саки челюсть. Тот зашатался, теряя ориентацию в пространстве и пытаясь вправить охваченную болью челюсть. Не упуская времени, Йоши подлетел к Шреддеру и ударом ногой в грудь поверг его на татами. Схватив катану и приставив её к шее поверженного врага, он всмотрелся в его чёрные глаза. — Я бы мог признать, что ты убил Шен случайно, — прошипел Йоши, — но не могу простить того, что ты дал моей дочери умереть в огне. — Я не дал этому произойти, — прохрипел Ороку. В смятении Хамато замер, но хватки не ослабил. Он смотрел сопернику в глаза и не видел в них лжи. Какое-то странное чувство сотрясло душу, и рой вопросов зажужжал в голове, но в один миг разбился с пронзительным девичьим криком: — Отец!       Ещё сильнее, до хрипа и хруста рёбер, вдавив Шреддера в пол, Йоши посмотрел на ворвавшуюся девушку, облачённую в чёрное кимоно. В миловидном личике было так много черт Шен. Но гнев искажал его, придавал взгляду хищный оттенок, а нежным алым губам — звериный оскал. Куноити выхватила ниндзято, но поймав взгляд поверженного хозяина, остановилась, не смея сделать шаг. — Мива, — прошептал Йоши, не веря своим глазам. Девушка лишь сильнее сжала рукоять меча и обожгла ненавидящим взором. Хамато посмотрел на Шреддера, рыкнул ему в лицо. — Это моя Мива? — Это моя Караи, — со всей силой и гневом выплюнул в ненавистное лицо Ороку. — Шен должна была родить её от меня. Я должен был растить эту девочку. И вселенная дала мне шанс исправить то, чего ты меня лишил. Ты разрушил мою жизнь, украл у меня Шен, но дочь я всё же вернул. — Ты бредишь, Саки! — не выдержал Хамато, тряхнув своего пленника.       Йоши взглянул на Караи, она казалась совершенно спокойной, но в горячем янтаре её глаз явно читалось презрение. Непонимание, бессилие и непринятие её реакции смешивались в едином водовороте, сжимали грудь и не давали вздохнуть. Руки пробила дрожь, он слегка, не выпуская противника, подался к Караи и прохрипел, почти простонал: — Мива, я твой отец, а не он. — Я знаю, — холодно осекла девушка. Оставаясь неподвижной, словно статуя, красивая, статная и ледяная, она чеканила, не скрывая отвращения к собеседнику: — Знаю, что моя мать любила отца, но ты затуманил её разум и отнял. Когда же твои чары пали, и мама пожелала уйти от тебя вместе со мной, то ты убил её. Убил из-за ревности. Отец пытался помешать тебе, но не смог. В драке возник пожар, и ты, как подлый трус, поспешил спасти свою шкуру, оставив меня — беспомощного младенца — умирать в огне и дыму. А отец, рискуя жизнью, вынес меня из того ада, что навсегда оставил след на его лице… — Я твой отец! — прокричал Йоши. — Для меня отец тот, кто подарил жизнь, — ухмыльнувшись, процедила Караи, — кто подарил любовь и заботу, кто держал меня за руку, когда я пыталась сделать первый шаг, кто воспитал во мне сильнейшего воина клана Фут, кто был всегда рядом. Тебя же я презираю всей душой. Ты так охотно поверил в мою смерть, даже не пытался искать меня. Ты спокойно уехал в Нью-Йорк и нашёл мне замену… четыре замены, — злой смех сорвался с губ: — Ах, да, совсем забыла. Пять. У тебя же ещё ученица. Милая такая девочка, красивая, способная. Зачем нужна я, когда столько достойных кандидатур на роль твоих отпрысков? — О чём ты?! — непонимающе воскликнул Йоши, разжав руки и ещё сильнее подавшись к Караи: — Какая замена? Что ты говоришь?       Силы вмиг наполнили обмякшее тело Саки, он резко оттолкнул соперника, рывком, словно волк на охоте, настиг его, выбрасывая текко-каги. Стальные когти блеснули в электрическом свете, Йоши подался в сторону, но лезвия впились в его тело, скользя по рёбрам, рассекая плоть. Тяжёлые капли под нечеловеческий крик разбились о светлый настил, Хамато повалился на татами, инстинктивно зажимая рану. Он не смотрел в глаза противника, взгляд его был прикован к чёрной фигурке, так и оставшейся неподвижной. Караи лишь отвернулась, словно ничего не происходило, словно её мастер всего лишь забивал петуха к обеду. Звериный оскал исказил искалеченное огнём лицо, утробное рычание вырвалось из-за сомкнутых зубов, Шреддер занёс текко-каги в решающем ударе. Уловив блеск стальных когтей, Йоши понял, что это конец…       Тонкий, колющий слух звук бьющегося стекла остановил атаку. Глава клана замер, всматриваясь в чёрные силуэты, тянущие за собой мерцающий шлейф мелких осколков. Четыре демона под изумлённый взгляд янтарных глаз вытянулись в полный рост, являя себя, обнажая оружие. Каппа прокрутился, оранжевые плети повязки глухо ударили по панцирю, цепь, шипя и извиваясь, вырвалась из его широкой ладони. Шреддер молниеносно отразил летящий в него фундо, отпрянул от жертвы, увернулся от материализовавшегося посоха. Он взглянул на дочь, что с пластикой пантеры приближалась к Леонардо и Рафаэлю. Позвякивание кусари вновь коснулось слуха, синоби выставил навстречу руку, и гибкое тело обвило его предплечье. Рванув противника на себя, он с разворота атаковал его ногой. Майки, потеряв равновесие, не успел закрыться, и стальной щиток обдал холодом голову, повергая во тьму. Обмякшее тело опустилось на татами, цепь послушно скрутилась рядом. Донателло незамедлительно выбросил бо в обезображенное лицо, но синоби растаял, тут же материализовался сбоку, а лезвия блеснули возле лица мутанта. Ниндзя прогнулся, но металл, облизав щёку, оставил на коже тонкую алую нить. Дон вновь провернул посох, увёл стальные когти. Противник был быстр, изворотлив и внушал дикий ужас. Каппа блокировал текко-каги, отчего посох жалобно скрипнул и завибрировал, затем во вращении выбил землю из-под ног соперника. Щитки издали тонкий звон, лезвия впились в плотную ткань татами, Шреддер мгновенно обвил ногами голени мутанта и поверг его. Ударившись затылком о пол, Донателло тихо выругался, а раскрыв глаза, увидел над собой силуэт в обрамлении металлического блеска. Рефлекторно выставив перед собой посох, он остановил острую Смерть. Нет, не остановил, замедлил…       Тонкой коркой льда покрылась нежная белая кожа, кровь застыла в венах, а сердце, казалось, перестало биться. Караи всматривалась в беснующуюся синь глаз своего палача, свирепеющий брат, стоящий за спиной Леонардо, нисколько её не смущал. Куноити не верила, не понимала, как он здесь оказался, как обвёл её вокруг пальца… предал? Спокойное, ничего не выражающее лицо, широкий плащ, скрывающий плечи, сильные руки, сжимающие катаны. Изогнутые клинки готовы к бою, готовы впиться в свою жертву… готовы впиться в неё. Жидкий лёд стекал по вискам и шее, сковывал руки. Караи чувствовала, как иллюзия раскрывает пасть, выпуская её в жестокую реальность, извергая из тёплого чрева в этот колкий хлад настоящего. Теперь нет её клана, есть его Фут. Его синоби сейчас режут глотки солдатам её отца. «Доигралась? — шипел внутренний голос. — Создала всесильного Ками? Отдала ему молодое дарование Фут, теперь собирай плоды своей глупости».       Рафаэль рванул на неё, сай просвистел в воздухе, грозясь впиться в высокий девичий лоб. Ниндзято вспорхнул стальным крылом, со звоном остановил трезубец. Тонкие пальцы сжали танто, высвобождая его из ножен. Караи рукоятью кинжала поразила висок мутанта. Раф рухнул на пол, замотал головой, не желая терять связь с действительностью. На его удивление, куноити прошла мимо, словно он её совершенно не волновал. Встав на четвереньки, объятый гневом воин сжал сай, желая атаковать японку вновь, но замер на миг, впился взглядом в металлическую спину Шреддера, сидящего на его брате. Рафаэль вскочил, помчался на выручку, каждая секунда могла решить всё.       Караи приближалась к неподвижному Леонардо, казалось, он даже не моргал, лишь прожигал её взглядом. Куноити убрала клинки в ножны и робко, не веря, что перед ней настоящий Лео, коснулась кончиками пальцев его щеки. От этого прикосновения зелёные веки сомкнулись, ладони выпустили чёрные рукояти. Он опустился перед Караи на колени, сжал голову, апатия отпустила его… боль переняла её власть. Девушка села напротив, положила ладони на его щёки, слова не находились, застревали в груди. — Это ты, — прошептал Лео, подняв на неё глаза. — Всё это время ты… Зачем, Караи, зачем? — Ты предал меня, — пролепетала куноити, игнорируя вопрос. — Я возвела тебя на самую вершину, сделала богом. У тебя было всё — власть, признание, деньги… я. Леонардо рывком сжал её плечи, дрожь его рук пробежала по хрупкому тельцу. — Всё это слишком дорого стоит… Слышишь?! Мне не нужна эта жизнь взамен прошлой, — от былого спокойствия не осталось и следа, сейчас душа кричала, а сердце рвалось на части. — Все эти месяцы я неустанно искал отца, Дон помогал мне… братья мне помогали, хоть я и недостоин их прощения. Каждая деталь, слышишь, каждая деталь указывала на тебя. Я не верил, но отрицать очевидное невозможно… невозможно, когда речь идёт о жизни дорогого существа. Караи, я не знал, каким богам молиться, чтобы найти оправдание твоему предательству. Я страстно желал твоей невиновности, но теперь понимаю, что ты выстроила всё это… тщательно, мудро, кропотливо, как всегда… Любимая, ты убила меня. — Нет! — прокричала ему в лицо Караи, впиваясь пальцами в пластрон. — Я любила тебя, всегда, безумно. Ты приходил и покидал вновь, бил моё сердце сотни раз, годами. Я хотела быть рядом, быть с тобой. Ты и я, никого больше. Я обманула отца, я отдала тебе клан, лишь бы ты просто позволил мне быть рядом. — Пойдём со мной, — шепнул Лео, — сейчас. Ты просто уйдёшь с Кио и дождёшься меня. — А ты пока убьёшь моего отца, — прорычала Караи. — Да, — холодно заявил мастер. — Что, не нравится такой план? Почему же, милая? Я убью твоего отца и Татсу, вдруг он решит отомстить за хозяина, а ты спокойно посидишь в салоне своего же самолёта… здесь их два на выбор. Я знал, что Шреддер скоро вызовет тебя. И да, я изначально планировал следовать за тобой. Да, я специально выслал с тобой всех верных синоби. Да, они сейчас умирают за тебя. Но это всё мелочи, правда? Мы вернёмся в Нью-Йорк и будем счастливы в своей сахарной искусственной жизни. Хочешь? — Нет, — прошипела куноити, хватаясь за рукоять ниндзято.       Длинная лента пропела в воздухе, но чёрный ангел с пластикой змеи прогнулся, пропуская катану над собой. Её спина проползла по татами, нога с размаха ударила соперника в голову. Вытянувшись во весь рост, смахнув слезинку с пушистых ресниц, она сделала ответный выпад. Клинки противно заскрипели, Караи и Лео смотрели друг другу в глаза, но уже не было игры в этом бою, как раньше, сейчас были лишь гнев, отчаяние и боль.       Майки со слабым стоном поднялся на четвереньки, голова кружилась. Он осмотрелся — в углу, теряя сознание, истекал кровью мужчина. Не сразу в его лице Микеланджело рассмотрел знакомые лишь по старым фотографиям черты. — Папа? — прошептал ниндзя. Едва подавшись навстречу, он повернул голову и увидел Караи, с остервенением атакующую Леонардо. Она крутилась, как демон, и рычала, как зверь. Отведя ниндзято вражеский клинок, она выбила ногой вторую катану и во вращении атаковала мечом шею противника. Майки едва слышно охнул, когда матовое лезвие пронеслось возле шеи брата, но Лео подался назад, выставил блок и отбросил от себя разъярённую фурию.       Покачнувшись, ниндзя сел на татами, голова трещала и грозилась разорваться, но звуки боя за спиной отвлекали от тошнотворной боли. Майки оглянулся, секунда — и он уже бежал со всех ног в самое пекло ада.       Лезвия текко-каги выбили из посоха тонкие щепки, вонзились в пластрон Донателло. Ниндзя сжал запястье врага, не давая когтям пройти сквозь окостенелый щит. В надежде он посмотрел на окровавленного Рафа, пытающегося подняться с татами. Цепь окутала руку синоби, рванула к хозяину; Шреддер, потеряв равновесие, рухнул на пол. Дон, не тратя времени, подбежал к старшему брату, помог встать. — Раф, ты как? — тараторил он. — В порядке, — прохрипел брат, всматриваясь в сочащуюся из пластрона кровь, — не то, что ты. Крик Майки заставил братьев поспешить. Припечатанный к стене, ниндзя пытался отвести нунчаками лезвие от своего лица. Выпрямившись, как сжатая пружина, Раф в прыжке сбил Шреддера с ног. Дон поспешил было помочь брату, но крепкая рука остановила его. — Отцу нужна помощь, он ранен, — сказал Майки, указывая на мастера. — Помоги ему, Донни, мы справимся. Гений кивнул и помчался к Йоши. Шреддер блокировал сай, резко рванул его, выворачивая Рафу из сустава руку. Фундо ужалил плечо синоби, и тот, прошипев, отстранился от жертвы. Рафаэль непослушной рукой поднял сай и, подмигнув брату, ринулся на главу Фут. Майки понимал, что этот бой может стать последним, но в таком случае предпочитал уйти первым, поэтому в один прыжок подлетел к Шреддеру, выбрасывая в него серп кусаригамы.       Караи ловко отбивала выпады соперника, но каждый его взгляд попадал точно в сердце, выжигал его изнутри. Из этого хаоса не было выхода. Она слышала, как в коридоре кипит бой, а значит, Нобу пытается прорваться, и скорее всего, он смог сообщить о нападении Татсу. Куноити отбросила от себя рычащего соперника, во вращении атаковала мечом шею, но тот растаял, как дым, и, оттолкнувшись от стены, грозился обрушить на неё весь свой гнев. Отскочив от разъярённого демона, Караи боковым зрением увидела отца — его туловище обвивала цепь, Майки душил его нунчаками, а Рафаль, поднимаясь с пола, сжимал сай для завершения начатого. Куноити выхватила танто, метнула его в Рафаэля. Кинжал поразил ногу, и мутант с рыком повалился на татами. Шреддер рывком припечатал Майки к стене, ниндзя на секунду разжал хватку, но этого было достаточно. Саки сбросил с себя цепь, замахнулся на ослабевшего соперника, но тонкая, почти незаметная, боль, точнее просто прикосновение холодной капли остановило его. Синоби провёл рукой по шее, маленький дротик остался в ладони. Мир в мгновение потерял краски и резкость, тело отказывалось слушаться, жадный хлад обволакивал душу и тянул её к предкам.       Собственный крик показался Караи чужим, нечеловеческим, она подалась к отцу, но ледяное лезвие катаны коснулось её шеи. Леонардо бросил пистолет на пол и процедил ей в лицо: — Стоять. Брось ниндзято. Всё кончено, Караи.