Куро тэнси

Научись относиться к другим так, как они относятся к тебе. Это не месть, это взаимность.

      Уходящее лето укрывало цветущие сады нежной вуалью тёплого ветра. По изогнутым лепесткам лилий стекали капельки прошедшего дождя, отражая бархатные тычинки. Небесные слёзы не смогли остудить солнечного зноя и, покорившись дневному светилу, выпустили извилистые нити, что незримой стеной устремились ввысь, к покинутым недавно облакам. Сквозь пелену тяжёлого воздуха по вымощенной камнем дорожке проехали колёса инвалидного кресла. Хозяин поместья надеялся найти прохладу у шепчущего пруда, раскинувшегося перед широким домом с резной крышей.       Мелкая рябь озорными искорками разбежалась по прозрачной водной глади; зелёными кляксами расстелились у берега листья лотоса, на фоне которых остроконечные цветы казались особенно нежными. Остановившись напротив бело-розовых кувшинок, мужчина медленно достал из кармана маленькую коробочку. Обитатели пруда не заставили себя ждать — десяток разноцветных кои* устремились к хозяину в предвкушении трапезы. Изувеченное лицо осветила улыбка, непослушные пальцы, дрожа, ухватили шепотку корма и бросили в воду. Извилистые тела, переливаясь в солнечных лучах, спутывались в причудливой вязи, выбрасывали на берег сотни холодных капель. Тихий смех сорвался с губ, и очередная порция корма устремилась в стаю прожорливых рыб.       Саки наблюдал за питомцами, любуясь их грацией и игрой окрасов. Сжав подлокотники коляски, он медленно вытянул в воду ногу. Это движение стоило огромных усилий, как и многое, что в прошлом казалось элементарным. Стопа коснулась прозрачной глади, и скользкие тела кои заскользили по щиколотке. Хозяин вновь улыбнулся: — Удивительные создания, в них столько жизни. Тебе они нравятся? — Да, отец, — прозвучал тихий голос за спиной. Неслышной поступью девушка приблизилась к господину. Узкая кисть легла на его плечо, соскользнула к ладони, крепко сжала пальцы. Куноити опустилась на колени, заглянула в чёрные глаза. — Тебе не стоит прогуливаться одному. — Вздор, — отмахнулся Саки. — Полгода реабилитации не прошли даром, я уже могу сам есть, смогу и самостоятельно передвигаться. — Отец, ты совсем недавно начал вставать с постели, — не унималась Караи, — побереги себя. Тяжёлый взгляд главы клана лёг на фарфоровое личико дочери, впился в янтарь её глаз. Ухмылка исказила его лицо, кольнув девичье сердце: — Но это же не мешает тебе оставить меня, клан и улететь в Нью-Йорк. — Я должна отомстить клану Хамато, — прошипела Караи. Шреддер перевёл взгляд на разноцветных рыб, плещущихся в пруду. Брови нахмурились, глубокая морщина пролегла через лоб. — Я мстил всю свою жизнь, дочь, — прохрипел он. — Я мог это себе позволить и не боялся смерти, ведь у меня было продолжение… У меня была ты. Опора и гордость, достойная унаследовать клан и власть. А что останется после тебя, Караи? Саки вновь посмотрел на ошарашенную куноити — её губы сжались в тонкую ленту, слова застряли где-то глубоко в груди. Немой протест плескался в её глазах, питаемый гневом и злостью. — Ничто не имеет смысла, если памяти о тебе не в ком запечатлеться, — сказал он, сжав тонкие пальцы дочери. — Я знаю, что ты не послушаешь меня, знаю, что уедешь, но подумай о моих словах… А ещё подумай о человеке, разделившем с тобой врагов, власть и постель. — Отец, — фыркнула Караи, отворачиваясь от ухмыляющегося мастера, — только не надо взывать к морали, традициям и прочей чепухе. Куноити выпрямилась и, потянув кресло на себя, направилась к додзё. Шреддер тихо посмеивался над ней, перебирая непослушными пальцами плед на коленях. — А почему нет? — вновь спросил он. — Нобу достойный мужчина, один из лучших воинов клана, потомственный синоби, советник будущей главы клана. — Хватит, — осекла Караи. — Прошу, хватит, отец. — Отец, — недовольно пробурчал Саки, — с такой дочерью я дедом не стану.       Тревога билась в сердце мастера. С тех пор как сознание вернулось к нему, вырвавшись из лап смерти, он был счастлив увидеть дочь живой и невредимой. Страх потерять её никогда не утихал, но сейчас приобрёл самую мучительную степень. Понимал великий Ороку Саки, что Караи обязана вернуть честь клану, и должен был позволить ей это, но сковать льдом своё сердце не мог.       Минуты текли, приближая разлуку, лишая покоя и пленяя грустью. Безжалостный тиран отчётливо понимал, что никакая месть и никакие богатства не стоят жизни его дочери. Но что он мог сейчас — немощный старик, прикованный к инвалидному креслу, лишь месяц назад переставший принимать пищу из рук дочери? Саки поднял ладони с колен, презрительно всмотрелся в трясущиеся пальцы — и это руки великого воина, коего боялись все и вся? Теперь честь его имени зависела лишь от силы духа хрупкой куноити, толкающей кресло. Почти год она удерживает власть над Токио, укореняя страх в сердцах союзников, приумножая капитал семьи Ороку. — Караи, — прохрипел мастер, — я прошу тебя не о панцире Леонардо и не о голове Йоши, я прошу тебя вернуться живой… домой, ко мне. — Да, сэнсэй, — улыбнулась японка, сжав отцовское плечо.

***

— Да, сэнсэй, — единым голосом, завибрировавшим в широких панорамных окнах, отозвались синоби, сидящие перед троном. — Дух, очищенный от зла, жестокости и презрения, гармонирует с вибрациями вселенной, находит отклик в дыхании природы, — Эхо подхватила тихий бархатный голос, понесла к внемлющим ученикам: — Ветер, что бывает суров и холоден; огонь, что не терпит игр; вода, что может отнять жизнь; леса, что могут навечно поработить путника — все стихии откликнутся на вибрацию ваших душ. Ветер придаст лёгкости, огонь обогреет руки, вода наполнит силами, а лес дарует спокойствие. Ощутите в себе гармонию, войдите в мир, сотворённый Ками — вы его часть. Я научу вас использовать энергию стихий, но этот путь сложен и опасен. Вы либо победите свои страхи и слабости, либо они убьют вас в мире духов. Готовы ли вы перейти на следующую ступень обучения и бросить вызов самим себе? — Да, сэнсэй! — Что ж, — улыбку мастера поглотила тень капюшона, — через месяц я отберу тех, кто уже готов к испытанию. А сейчас мы должны вернуться к нашим мирским задачам. Кио, сегодня твой отряд патрулирует город. Аки — на тебе охрана замка. Два синоби поклонились мастеру, поднялись с колен, их отряды последовали примеру командиров. — И последнее, — отрешённо сказал Леонардо, — приказ защищать граждан не означает убивать представителей преступных группировок. Решение о казни могу выносить только я. — Да, сэнсэй, — поклонились синоби и, застыв, ждали указаний. — Ступайте, — произнёс глава клана Хамато.       Широкий зал мгновенно опустел, оставив Леонардо наедине со своим отражением. Знамёна Хамато бордовыми реками плыли в стеклянной поверхности пола. Тихое журчание воды под ногами действовало успокаивающе на всесильного каппа. Этот замок стал домом, надёжным укрытием для семьи, учеников… и тюрьмой его боли. Боль. Казалось, и сейчас в высоких окнах тронного зала скользит тень чёрного ангела. — Не печалься, она вернётся, — зло ухмыльнулось отражение в журчащем полу. — Караи посетит тебя первым, едва ступив на взлётную полосу Нью-Йоркского аэропорта. Пальцы впились в каменные подлокотники, Лео резко выпрямился, всматриваясь в нечёткий лик собеседника. Тяжёлый шёлк заскользил по стеклянным ступеням, не отставая от своего хозяина; ножны едва слышно звякнули, словно отозвавшись на вспышку гнева. Спустившись вниз, владыка надменно ухмыльнулся: — Я буду рад ей. — Не кривляйся, Лео, — закатил глаза Демон. — Ты не сможешь её убить. И оставить в живых ты её тоже не можешь. Караи не отступится и не простит. Ты снова сделал всё неправильно. Тёмно-синие волны разбежались по стеклянному полу, ладони прильнули к прозрачной глади, утробный рык стёк по губам: — А что я должен был сделать? Она не оставила мне выбора… — А зачем ты предоставил ей этот выбор? — перебил Демон. — Своим бездействием толкнул её на риск! Ты не желал слышать её мольбы, отсиживался с братьями в канализации и боялся вызвать гнев мастера, рассказав ему о Караи. Ты не стал её союзником, не захотел совместно найти решение, не сделал ничего, чтобы избежать вражды между вами. Будь ты умнее, то сейчас имел бы всё — семью, власть и любовь. — Какой ценой? — прохрипел Лео. — Убив Шреддера первым? Солгав Караи? — Да хотя бы так, — прошипело отражение. — Играя честно, ты не получишь желаемого.       Резко выпрямившись, повелитель Хамато, направился к выходу. Холодная ткань хлестнула об пол, прогнав демона, взвилась змеёй на широкой спине мастера. Леонардо шагал по коридорам, не замечая кланяющихся синоби. Полумрак подземелья лёг на его плечи, проведя повелителя мимо тюремных камер. Узники пытались дотянуться до краёв его плаща, молили о пощаде и свободе, но ничто не коснулось каменного сердца. Очередная лестница привела его к широким дверям лаборатории.       Три этажа, заставленные всевозможным оборудованием, компьютерами и высокоточными приборами, были переданы во власть гениального брата. Здесь имелись даже операционные — полезное наследие Шреддера. Высококвалифицированный персонал выполнял сложнейшие определения, синтезировал редчайшие вещества, оперировал пострадавших в бою синоби и воплощал в реальность любую прихоть своего руководителя. При виде главы клана люди замерли в почтительном поклоне, не смея проронить и слова. Лео поднялся на последний этаж, нервно толкнул массивную дверь. Донателло, склонившись над микроскопом, буркнул что-то похожее на «привет». Он был не один — Майки разъезжал по просторному кабинету на крутящемся стуле, попутно рассматривая заспиртованных «чудовищ» брата. — Ты посмотри, Лео, — воскликнул он, тыча пальцем в склянку, — Донни вырастил в банке чей-то мозг! Фу! Зачем, бро, ты же и так умный? — Это для тебя, — пробубнил исследователь, делая какую-то запись в компьютере. — Что нового, Дон? — игнорируя младшего, спросил мастер. Донателло отодвинулся от стола, всмотрелся в скрытое тенью лицо. — Опусти капюшон, а то мне не по себе, — ухмыльнулся он. Лео резко сбросил капюшон, в два шага поравнялся с братом. — Рассказывай, — прошипел он, нависнув над гением. — Я воссоздал все стадии ретро-мутации, включая осложнения после отравления, сопоставил с данными МРТ головного мозга нашего отца и построил динамику изменения его состояния. Динамика определённо позитивная, хоть и протекает с очень низкой скоростью. — Отец вспомнил нас? — сквозь зубы прорычал Лео. — Нет, — ответил Дон и попытался что-то добавить, но властный взгляд пробил холодом, остановив череду разъяснений. — Нет? — спокойно, со сталью в голосе, чеканил хозяин замка. — Я снабдил тебя всем, нашёл первоклассных специалистов, прошёл год… — Ещё не прошёл, — поправил Майки. — А у тебя по-прежнему нет никаких результатов, — не обращая внимания на младшего, продолжал Лео. — Вялотекущая динамика! Ты заигрался в науку, Дон. Я не просил тебя докапываться до деталей произошедшего, я просил вернуть отцу память! Вскочив со стула, раздражённо дёрнув края белого халата, Донателло уставился на старшего брата и, пытаясь не повышать голос, затараторил: — Память? Вот так просто? Верни ему память, Дон. Ах, да, сейчас, у меня тут где-то была… завалялась, — исследователь принялся судорожно шарить по карманам халата, но потом, всплеснув руками, продолжил с нотой сарказма: — Ой, нету! Лео, память — это мозг, семь тонких тел биополя и дебри психики! Её нельзя вернуть таблеткой или сиропом, её можно попытаться восстановить. Это медленно, понимаешь, медленно. Пока что мы с Эйприл смогли лишь создать для него комфортную среду. Отец доверяет ей, идёт на контакт. Эйприл открыла детскую школу восточных единоборств, месяц назад Сплинтер всё же согласился работать у неё, тренировать малышей. Ему приходится заново социализироваться… — Где гарантии, что это сработает? — осёк мастер. — Их нет, — вклинился Майки, вставая со стула. — Да и не это цель. Вчера я через окно следил за тренировкой в школе Эйприл. Не нужно быть гением, чтобы понять, что отцу это нравится. Может, он и не вспомнил нас, но он ожил, Лео. Его глаза блестели, он улыбался. Это самое главное. Вернув ему память, мы не искупим своей вины, и легче никому не станет. Сейчас ты гонишься за призраком, а правда в том, что мы остаёмся его сыновьями, мы должны заботиться о нём. — Какая красивая речь, — скривился глава клана. — Кстати о тренировках — через двадцать минут ты тренируешь моих синоби. Перед спаррингом можешь прочесть им коротенькую лекцию о сути вещей, истинных целях и прочем.       Развернувшись, Леонардо вышел. Тяжёлая дверь громко захлопнулась за ним, указав на неудовлетворённость владыки сложившимся обсуждением. Донателло, вздохнув, опустился на стул. Майки улыбнулся ему, пытаясь приободрить. — Скажи мне, — устало пробубнил Дон, — что нужно сделать, чтобы Лео наконец-то успокоился? Как позаботиться о нём? — Мне кажется, мы уже это делаем, — ответил Майки, взяв с полки склянку с клонированным мозгом лягушки. Подойдя к брату, он поставил её на стол: — Не зря же ты это выращивал, подключи к своему, вдруг поможет. — У тебя тренировка, мастер-Майки, — закатил глаза Донателло. — То-о-очно, — протянул младший, вприпрыжку направляясь к двери.

***

      Гигантской змеёй по Нью-Йорку ползла ночь. Её гибкое тело обвивало дома и парки, яд дыхания останавливал жизнь. Горбатые фонари блёклыми прикосновениями ласкали графитовую чешую. По её сапфировой спине искрами катались озорные звёздочки, изредка попадая в плен чёрных облаков.       Истошный девичий крик пронзил тихое шипение ночи. Тонкие пальчики сжимали разорванную ткань платья на груди. Упираясь стопами в холодный асфальт, девушка отползла к сырой кирпичной стене. Ужас плескался в её глазах, сковывая тело. Кого бояться больше — насильника, что минуту назад рвал на ней платье, или монстра, превращающего его в отбивную? И нужно было бы бежать подальше, но ступор завладел ею, заставляя лишь кричать.       Рафаэль колотил широкоплечего мужчину с не меньшим энтузиазмом, чем боксёрскую грушу. Гнев разливался по телу, выжигал разум. Он оказался рядом, услышал девичьи мольбы и пришёл на помощь. Сейчас ниндзя хотел выбить из этого чудовища остаток мозгов, навечно превратить его в овощ. Цепи вырвались из мрака, позвякивая, обвили руку и туловище, сковали движения. Раф рыкнул и рывком привлёк незваных гостей. Синоби сильнее натянули цепи, ещё трое помощников навалились на ниндзя, стаскивая его с неподвижного преступника. — Рафаэль-сама, успокойтесь. Умоляю вас, успокойтесь, — воззвал к разуму знакомый голос. — Кио, — прохрипел Раф. — Да, господин, это я, — успокаивал командир отряда. — Прошу вас, успокойтесь. — Я спокоен, — процедил мутант, опуская руки, — отвалите от меня. Синоби разжали хватку, сняли цепи, но настороженных взглядов от каппы не отвели. Это был самый непредсказуемый и своенравный дух из всей божественной четвёрки. — Он пытался изнасиловать её, — прошипел Раф, указывая пальцем на визжащую девушку. — Отведи её домой, — приказал Кио своему подчинённому. Воин подошёл к потерпевшей и ласково заговорил с ней, помогая подняться с колен. Девушка что-то сбивчиво отвечала, цепляясь за его рукав. Рафаэль наблюдал за тем, как охотно она приняла помощь синоби, как быстро ушла с ним, не удостоив истинного освободителя даже взглядом. «Потому что он человек, — подумал мутант. — Я же для неё такой же монстр, как и эта похотливая сволочь. Наверняка думала, что я её сожру, как только отметелю этого хрена». — Доставьте его повелителю, — вырвал из мыслей голос Кио. Трое синоби принялись вязать хрипящего мужчину, блюющего собственной кровью. — Эй, доблестный Фут, — скривился Раф. — Хамато, — резко осёк Кио. — Да неважно, — выплюнул бунтарь. — Этого подонка нужно передать полиции. — Зачем? — Кио уставился в зелёные глаза каппы. — Чтобы его отпустили под залог? Чтобы они мучили расспросами несчастную девушку, воскрешая в памяти этот ужас? — Он не успел её… — начал Раф. — Ну и что, — перебил командир. — Ей ни к чему вспоминать об этом. А ему ни к чему свобода. Повелитель решит, что с ним делать. Только суд великого мастера справедлив и беспристрастен. — Грёбанные фанатики, — пробурчал ниндзя, поворачиваясь к ночным стражам спиной. — Рафаэль-сама, — окликнул Кио, — вы пойдёте с нами. Повелитель желает вас видеть… Я прошу пройти с нами и не заставлять тянуть вас волоком. — Тянуть?! — рявкнул каппа, приближаясь к синоби. — Да у вас кишка тонка совладать со мной! Щенки, что вы можете сделать?! Я сам пойду к Лео, только чтобы взглянуть на его надменную морду и высказать всё, что я думаю об этом цирке!

***

      Серебристый свет земного спутника разбивался о панорамные окна, стекал слезами иных миров. Непрерывно циркулирующая под стеклянным полом вода наполняла воцарившуюся тишь приятным журчанием, создавая иллюзию уюта и безмятежности. Леонардо стоял у окна, любуясь открывающимся видом. Ночь полнолунием поставила на небе печать, одобрив замыслы Богов. Ощущение приближения неизбежного сдавливало грудь, откликаясь холодной пульсацией в висках. Во снах он слышал крики своих учеников, а днём видел мелькающий фантом умершей любви, лишь тень… куро тэнси.       Эхо с поклоном принесла отзвуки родного голоса, что разливался резкими нотами по пустому коридору. Леонардо повернулся к двери и ждал. Створки разъехались, на пороге показался Кио. Ученик встал на одно колено, склонил голову. За его спиной возник Рафаэль. Брат явно был не в духе. Он прошёл мимо синоби, едва не сбив его с ног, остановился напротив пустого трона. — Сэнсэй, мы доставили во дворец преступника, — сказал Кио. — Он дожидается вашего решения в камере. — Хорошо, — кивнул Леонардо. — Удвой охрану, эта ночь будет тяжёлой. Синоби удивлённо посмотрел на учителя: — Как прикажете, повелитель. Кио поднялся и поспешил привести приказ в действие.       Раф демонстративно плюхнулся на трон, закинув ноги на подлокотник. Спокойствие и таинственность брата откровенно раздражали его, как и целый клан борцов за справедливость. — Хотели видеть меня, ваше высочество? — ехидно спросил он. Ответом стал лишь шорох шёлка. Лео медленно ходил вдоль стеклянной стены, всматриваясь в никуда. Широкие рукава скрывали сцепленные в замок кисти, глубокий капюшон скрывал во тьме его лик. Рафаэль не узнавал в этом призраке своего брата. Смягчившись, он решился поговорить… впервые за минувший год. — Лео, мне действительно жаль, что так получилось с Караи, — пересилив себя, выдавил Раф. Владыка замер, резко повернувшись, впился взглядом в гостя. — Ты до сих пор её любишь. Я не понимаю этого и не знаю, что ты сейчас чувствуешь… не знаю, каково это. Но я вижу, что ты мучаешься. Вся эта игра в кланы ниндзя — это как школа Эйприл, только для мальчиков постарше. Я не знаю, как тебе помочь, и меня до одури бесит твоё рвение создать империю добра, но ты остаёшься моим братом. Просто знай это. — Раф, — шепнул поражённый Леонардо.       Глава клана рассматривал скрючившуюся на троне частичку себя. Да, Рафаэль — неотъемлемая часть его души, олицетворение его гнева, силы и твёрдости духа. Донателло всегда был его стратегией, разумом и умелыми руками; Майки — надеждой и верой в лучшее. Четыре брата — четыре стихии, четыре проекции единого организма. Леонардо сделал шаг навстречу замолчавшему Рафаэлю, который не знал, чего ждать от столь сильно изменившегося лидера. Слова уже были готовы сорваться с губ, но неожиданно двери тихо разъехались, в тени проступил силуэт стража. — Мастер, — робко позвал он. — Что стряслось, Аки? — узнав голос, отозвался сэнсэй.       Чёрный клинок рассёк воздух, со звоном впился в спинку трона, оставив на шее отстранившегося Рафаэля багровую нить. Оттолкнувшись от стеклянной платформы, Леонардо приземлился напротив Аки и оторопел — около шеи ученика блестело лезвие танто, а за его плечом — бесновался горячий янтарь. — И правда, что стряслось, Аки? — промурчала Караи. — Порадуй своего повелителя, возвести о моём возращении. Вы же ждали меня? Почему не радуетесь? Куноити толкала пленника вперёд, прожигая взглядом хозяина замка. Лео слышал отдалённые хрипы на нижних этажах и звон стали. — Вы так предусмотрительно перевезли свои семьи в Нью-Йорк, что не оставили мне друзей. Я так страдала от дефицита общения, что решила наведаться в гости, — утробный хохот разлился по плечам синоби, заставив поёжиться. — Но ты не переживай, Аки, я обязательно найду Кейко. Она будет рада мне, я уверена. — Нет, — рыкнул юноша, пытаясь высвободиться. Тонкие пальцы сильнее сжали его волосы, лезвие впилось в кожу, выпуская струйки крови. — Да-а-а, — протянула Ороку, не отрывая взгляда от скрытого капюшоном лица. — Ты же потомственный синоби, Аки. Ты должен знать, что происходит с семьёй изменника клана. — Отпусти его, — спокойно сказал Лео. — Тебе нужен я, так попробуй возьми.       Караи осмотрела зал, опустила взгляд к ногам главы клана и оскалилась: — Понравился интерьерчик? Смотрю, ты ничего не стал менять. Вот только не хватает красной дорожки у ног Владыки. Куноити резко провела танто по шее пленника, рассекая плоть от челюсти до гортани. Красные капли ударились о шёлковые складки плаща, забарабанили по стеклянному полу. Аки, зажимая рану, повалился на журчащую твердь. Леонардо отвёл выскользнувший из ножен ниндзято, уклонился от смертоносного выпада и атаковал ухмыляющуюся фурию. Весь слух мастера был прикован к пока ещё живому ученику. Он знал, что ещё может помочь. Рафаэль не заставил себя ждать. Выхватив саи, ринулся на Караи, оттесняя её от Лео.       Мастер опустился рядом с синоби, укрывая его ладони, спазматически сжимающие шею, своими. — Сэнсэй, — прохрипел юноша. Страх сковывал его взгляд, проникал в самую душу, вибрируя отчаянным желанием жить. Леонардо закрыл глаза, пламя в его груди разрослось неистовым пожаром, горячая лава стекла по рукам к кончикам пальцев: — Рин, — пальцы сцепились в фигуре докко*, на смену ей пришла дайконго*: — Хэй… — То… Ся, — одними только губами повторял Аки, чувствуя, как горло выжигает исполинское пламя, причиняя невыносимую боль. — Кай… Дзин… Рэцу… Сай… Дзэн*. Кровь перестала пульсировать в рассечённых сосудах, лишь медленно сочилась из глубокой раны. Яркий свет ударил в глаза, стерев лик мастера. Аки провалился в этот поток тепла и уюта, отпустив сознание в тонкий мир. Процессы его организма замедлились, наступил анабиоз. Леонардо поднял ученика на руки и понёс к лаборатории.       Рафаэль скрестил трезубцы, блокировав меч. Караи ухмыльнулась, отскочила назад, выпустив в него сюрикены. Ниндзя отбил стальные звёзды, но куноити возникла рядом и атаковала ногой. Мутант затряс головой, оглушённый ударом. Спиной он ощутил приближение холодного лезвия; сай остановил клинок, второй трезубец устремился в висок противника. Караи прогнулась, упёрлась руками в пол и выбросила ноги в челюсть противника. — Дрянь! — выкрикнул Рафаэль, вправив челюсть. Японка не собиралась продолжать бой. Увидев, что Леонардо уже нет в зале, она бросилась к выходу. — Ну уж нет, — оскалился ниндзя, выпустив сай в хрупкую спину. Куноити резко обернулась, отбила трезубец. Каппа приближался к ней, пылая гневом. — Я тебя не отпускал. — Всегда знала, что ты ко мне неравнодушен, — оскалилась Караи, крепче сжав рукоять ниндзято.

***

      Перепуганная Эхо металась от стены к стене, дрожащими руками растирая по призрачному личику незримые слёзы, впиваясь тоненькими пальчиками в растрёпанные прозрачные волосы. Нимфа пыталась спрятаться от боевых выкриков, скрежета мечей и стонов раненых, но тщетно. По белому мраморному полу текли тонкие ручейки крови, кое-где смазанные багряными отпечатками ладоней. Леонардо видел, как самоотверженно сражаются его ученики. Он обязательно поможет им, как только передаст Аки в руки врачей. Позвякивание цепи и родной насмешливый голос заставили его рвануть к лестнице. Только мастер вбежал на площадку, как навстречу выскочила тень, едва не сбив с ног. — Лео, — выдохнула тень, убрав от его лица бо. — Донни, срочно отнеси его в операционную, — затараторил глава Хамато, — моей энергии надолго не хватит, кровотечение возобновится. — Конечно, — кивнул брат, забирая бледного Аки. — Майки, заканчивай здесь, — крикнул в пролёт Лео, — поднимайся в тронный зал! Не дождавшись ответа младшего, он взлетел по ступенькам на второй этаж к месту самого ожесточённого боя. Глава клана, сэнсэй — он не может оставаться в тени, не может прятаться за спинами учеников, он обязан помочь! Нырнув в коридор, Лео приближался к эпицентру сражения, слышал команды Кио, оставалось лишь завернуть за угол… Высокая фигура возникла на его пути. Словно прогуливаясь по парку, синоби приближался к нему. Блеск коньячной радужки, давно вклинившийся в память, однозначно заявлял о личности противника. Несмотря на то, что Лео никогда не видел лица этого мужчины, бушующую энергетику внешне всегда спокойного командира он не спутал бы ни с кем другим. — Нобу, — прошипел глава Хамато. — Караи хотела лично прервать твой земной путь, о могущественный каппа, — безэмоционально произнёс синоби, — но, пожалуй, я рискну вызвать её гнев. — С чего вдруг цепной пёс Караи решил изменить своим принципам? — оскалился Лео, положив руку на гарду катаны. — Я всегда действовал в её интересах, — ответил Нобу, — и ты не исключение. Леонардо выхватил катану, остриё меча противно лязгнуло по стене, выпустив маленькую искорку. Тонкие губы, скрытые маской, исказила ухмылка. Противник сделал шаг навстречу: — Великий дух не знает историю возникновения меча синоби. Ниндзято — по сути укороченная катана, отнятая в бою у какого-нибудь самурая. Мастера отсекали кусок хорошей импортной стали для того, чтобы синоби мог легко вести бой в ограниченном пространстве, например, в коридоре. — Значит, сойдёмся в рукопашном бою, самурай-перебежчик? — прошипел Лео, бросив меч в соперника. Нобу уклонился от блестящего клинка, грозное оружие громко ударилось о мраморную стену, зазвенело на полу. Синоби не ответил противнику, лишь хлопнул ладонью по щитку предплечья. Стальные когти покинули убежище; японец резко выбросил в мутанта руку. Лео подался в сторону, глухо ударившись панцирем о стену. Он выхватил танто и атаковал голову синоби, но Нобу припал к полу, пропустив над собой клинок, и выпустил текко-каги в ноги соперника. Мастер подпрыгнул, и когти высекли из мрамора искры. Оттолкнувшись от стены, каппа выбросил колено в голову японца. Синоби выставил блок и ударом в пластрон отбросил мутанта. Леонардо лишь прерывисто выдохнул, крепче сжал танто. Нобу ринулся на него, но гибкое тело металлической змеи, позвякивая, обвило корпус, потащило во тьму. Глава клана подался к противнику, желая лично оборвать его жизнь, но тонкий аромат лаванды остановил его.       Не успев обернуться, мутант получил удар в голову. Опустившись на одно колено, Лео всмотрелся в материализовавшуюся Смерть. Его взгляд полз по точёным бёдрам, тонкой талии, перетянутой синим поясом, груди и белой шее, которую вечность назад жадно покрывал поцелуями. Фарфоровое личико не выражало ни единой эмоции, а взгляд был пуст и холоден. Караи не спешила атаковать, рассматривала его отрешённо и безжизненно. Крик Майки за спиной вырвал бывших любовников из ступора — изворотливый Нобу душил каппу его же цепью. Микеланджело, схватив руки противника, ударил его ногой в лицо, отчего тот попятился, разжав хватку. Младший Хамато упал на четвереньки, жадно хватая воздух, не сводя с брата глаз. От композиции «застывший Лео и нависающая над ним Караи» ждать позитива явно не стоило, поэтому ниндзя выхватил из-за пояса сюрикены и направил их в куноити. Холод текко-каги коснулся головы, с треском рассекая края повязки. Отскочив в сторону, Майки провёл рукой по макушке и, мельком бросив взгляд на окровавленные пальцы, выпустил в Нобу кусаригаму. — Да ты псих, — фыркнул каппа, — ещё хуже, чем Раф.       Ниндзято описал круг, и стальные звёзды со звоном посыпались на пол. Одна из них, скользнув по тёмно-синему шёлку, рассекла кожу мастера. Леонардо вскочил на ноги, выбросил в куноити танто. Та, проскользнув под рукой, возникла за спиной. Меч просвистел рядом с его головой; Лео, развернувшись, блокировал клинок своим танто, но с дальнейшей атакой промедлил, остановив взгляд на её лице. Тонкие пальцы сжали его запястье и резко опустили руку на колено, заставив ладонь раскрыться. Кинжал рухнул на пол, маленькая стопа ударила по рукояти, отправляя его во мрак лестничного пролёта. Ниндзято вновь устрашающе засвистел перед лицом Леонардо. Караи извивалась в колющих выпадах подобно змее, заставляя сотни бликов бежать по светлым мраморным стенам. Широкие ладони сжались, останавливая беснующийся клинок. Леонардо резко прокрутился, выворачивая меч из девичьих рук. Плавное движение — и стальная лента легла на девичьи ключицы, заставив стаи мурашек бежать по нежной шее.       Вот и всё, оставалось лишь опустить руку чуть ниже, наклонить клинок так, чтобы режущая часть оказалась у угла нижней челюсти. Мышцы сжались, чтобы закончить атаку, но холодное прикосновение острия к не защищённой панцирем подмышечной впадине остановило его. Лео понимал, что узкое лезвие танто, незаметно покинувшее ножны, легко пронзит его сердце, лишь стоит Караи сильнее надавить. Но она медлила… и он тоже. Тяжёлый фундо ударился о стену в паре сантиметров от них, отчего Караи присела, а Лео непроизвольно закрыл её собой. Уклонившийся от атаки Нобу выбросил в противника кунай. Жалобный «ай» отозвался в сердце Леонардо болью, и он, выпрямившись во весь рост, ринулся на японца. Припечатав противника к стене, глава Хамато приставил к шее подобранную цепь и начал душить его. Пронзительное «Лео, берегись!» вместе с холодным лезвием коснулось яремной вены. — Отпусти его, — дыхание Караи обожгло шею. Мастер нехотя разжал хватку и, сделав шаг назад, атаковал бок куноити локтём. Но она растаяла, бросив в лицо горсть зловещего хохота. Матсубиши громко хлопнули, чёрный дым стремительно заволакивал коридор. Леонардо в этом режущем глаза мареве отыскал хромающего Майки и бросился с ним прочь.

***

      Кио следовал за мастером, скользя взглядом по раненым соратникам. Кто-то мог передвигаться самостоятельно, кто-то находился без сознания. Командир хотел верить, что погибших нет, пусть тяжело ранены, но живы. Он видел, как Микеланджело-сан осел у стены, подоспевший мастер-Донателло принялся перетягивать его ногу. Ещё трое медиков, прибывших по приказу каппы, бросились к изувеченным синоби.       Всё вокруг напоминало ад — кровь, крики, режущий глаза дым. Фут появились из ниоткуда, атаковали быстро и беспощадно. А ведь сэнсэй предупреждал, говорил о том, что Ороку Караи возьмёт реванш, не в её правилах затягивать с местью. Проникнуть в собственный замок не составило труда синоби клана Фут, хоть Хамато и пытались усилить его охрану. Теперь вспыхнувший бой сменялся громкими хлопками и этими удушающими клубами. Ворвавшись в додзё, Кио увидел разъярённого Рафаэля, кромсающего футов. Раненые ползли к высоким окнам, а их соратники отчаянно сдерживали одержимого яростью каппа. Мастер подлетел к брату, обнажая катаны, но соперники синхронно выбросили матсубиши. Ворвавшийся в тронный зал ветер подхватил чёрные сети дыма, возвещая о том, что непрошеные гости покинули замок. — Кио! — рыкнул сэнсэй. — Собери всех, кто может держать в руках меч, охраняйте замок как зеницу ока. Все приказы Рафаэля исполняйте беспрекословно!  — Да, сэнсэй! — поклонился синоби. — Что? — выдавил ошарашенный Рафаэль. — Ты за главного, Раф, — бросил мастер, направляясь к окнам. Кио молча наблюдал за тем, как окровавленная ладонь сжала синий шёлк, останавливая главу клана, как несогласный с таким решением красный демон резко развернул сэнсэя к себе: — Лео, остынь! Ты никуда не пойдёшь один. Месть… она разрушает тебя, остановись! — Это не месть, Раф, это взаимность, — выдохнул Владыка. — И никто, кроме меня, из-за этого не должен страдать. Позаботься о Майки и моих учениках… пожалуйста.       Рафаэль смотрел, как развевающийся плащ цепляется за осколки стекла, как его широкие полы подхватывает ветер, как ночной демон перелетает с крыши на крышу, сливаясь с мраком… уходя в неизвестность.