Двое из нас

      Непродолжительный сон в отеле ни для кого не оказался достаточным, и почти все парни отключились, как только сели в частный самолёт. Тэхён, подперев подбородок рукой, хмуро оглядывает спящих парней. Несколько часов назад он был разбужен Намджуном в номере Чонгука, но самого Чона уже след простыл. В самолете место рядом с ним занял также Намджун. Не Чонгук.       За всё утро, пока они выселялись из отеля, ехали в аэропорт и проходили регистрацию на рейс, Тэхён не был удостоен ни одним взглядом младшего. Его откровенно игнорируют, и Тэхён чувствует себя с каждым часом всё отвратнее, как будто может быть ещё хуже. Мало того, что после выпитого вчера его хорошо прополоскало над унитазом, теперь у него голодно урчало в животе, при том что чувство тошноты сохранялось, так к головной боли прибавилось ещё и чувство стыда. И лучше бы он напился до такой степени, что забыл на утро всё, что натворил вчера. Но нет, он всё помнит. Воспоминания о чужих губах на своих, чужом теле в собственных руках, стонах и сладком тянущем чувстве наслаждения ещё не скоро покинут его, но от всего этого ему так отчаянно хочется укрыться. Чувство собственной ничтожности давит, и сердце словно корит Тэхёна за позорную слабость. Чего он добился этой ночью? Смог себя принять? Нет, не смог. Смог забыть о чувствах к Чонгуку? Нет, конечно. Тэхён просто пошёл на поводу у минутного помутнения, у алкоголя, у собственных разбитых чувств. Захотел почувствовать себя нужным и желанным. Что ж, это у него получилось. В те минуты, что он предавался страсти на белых простынях, он действительно чувствовал себя любимым. Только иллюзия растаяла, стоило лишь выйти из горячего податливого тела. Вместе с тем вернулось всё то, что Тэхён отчаянно пытался забыть хоть на тот вечер. И снова с ним это удушающее чувство безысходности, липкое чувство страха и неправильная больная любовь.       Намджун на него поглядывает также хмуро, словно непроизвольно копируя. Из всех ребят он единственный, кто не спит. Намджун с самого утра погружён в мысли, которые не отпускают его с того момента, как Чонгук в холле отеля сказал, что Тэхён пьяный спит в его номере. Сам Чонгук его не разбудил, лишь собрал свои вещи и ушёл, перекладывая заботу об этом на лидера. Тэхён действительно ещё спал, когда в номер поднялся Намджун. Младший посапывая лежал на самом краешке кровати, словно боялся потревожить своего вынужденного соседа по постели. Растолкав Тэхёна, стало ясно, что за непродолжительное время сна окончательно протрезветь ему не удалось, а потому Намджуну пришлось собирать его вещи, пока Тэхён сидел рядом и отпаивался минералкой и аспирином.       Намджун продолжал хмуро бросать взгляды на Тэхёна, всё размышляя, стоит ли лезть к нему или нет. То, что Тэхён уже несколько долгих месяцев не в порядке, замечали все участники группы. Конечно, об истинных причинах никто из них не догадывается, и каждый верит в то, что на Тэхёне просто сказывается усталость, общественное давление и непростые времена у его семьи. Мемберы изо всех сил стараются Тэхёна поддерживать, подбадривать и находиться с ним рядом по возможности. Да только не это всё ему на самом деле нужно.       Намджун решает всё же попробовать поговорить с Тэхёном, когда понимает, что алкоголь — это уже ни в какие рамки, а ссоры с Чонгуком — вообще что-то запредельное. У Намджуна ощущение, будто Тэхён подходит к грани, ведь при какой ещё ситуации непьющий Тэхён мог напиться и разругаться со своим самым близким другом?       Пройдясь взглядом по парням и убедившись, что все, кроме Тэхёна спят, Намджун слегка наклоняется к нему, обращая на себя внимание.       — Как себя чувствуешь? Получше стало?       — Да, порядок, — после достаточного количества выпитой минералки он успел ещё подремать по пути в аэропорт и сейчас действительно физически чувствовал себя лучше. Но не морально.       — Слушай, может ты хочешь чем-то поделиться, выговориться? Мне кажется, что у тебя что-то происходит, а я ничего не знаю и не могу ничем тебе помочь. Меня это беспокоит, — голос Намджуна тихий, позволяющий его услышать только Тэхёну, но он всё равно поглядывает на парней, не желая, чтобы их разговор услышали.       — Всё нормально, хён, просто устал. Закончится тур, и всё будет хорошо, — Тэхён словно себя в этом убеждает, а не лидера, потому что знает, что хорошо не будет, ведь вернутся они в общежитие, и точек соприкосновения станет куда больше.       — Ты напился, Тэхён. Чонгук сказал, что тебя рвало ночью. С каких пор ты напиваешься? — в голосе Намджуна неприкрытое беспокойство и желание помочь, но Тэхён пытается его игнорировать, ведь никому открываться он не планирует. По крайней мере, не сейчас. Да и вообще, он такой вариант даже не рассматривал.       — Этого больше не повторится. Я обещаю.       — А Чонгук? Между вами-то что происходит? Ходите мимо друг друга, будто не знакомы.       — Ты преувеличиваешь. Правда, не переживай. Всё в порядке.       Тэхён говорит своё последнее слово, закрывая тему, но Намджун ещё долго смотрит на него, пытаясь понять, где и что он пропустил, и не повлечёт ли это за собой негативные последствия. Всё-таки здоровая атмосфера в группе — его забота. Намджун не слишком проницателен от природы, но даже он сейчас понимает, что Тэхён врёт, и не ясно кому — всем или самому себе.       — Тэ, ты просто помни, что я всегда тебя выслушаю. И что бы тебя не мучило сейчас, ты не один, хорошо? Ты не должен проходить это в одиночку.       Тэхён замирает на секунды, словно мешкает, внимательно глядя в лицо Намджуна, но медленно кивает ему, тут же отводя стыдливо взгляд.       Когда тебе искренне хотят помочь, врать — настоящая пытка. Врать друзьям — словно самого себя предавать.

***

      На подлёте в очередной город менеджер сообщает, что сегодня начнут снимать очередной «Run», и заселятся они на ближайшие три дня в дом, а не отель. По плану у них заселение, выбор комнат, совместное барбекю, и задания, конечно же. Семейные выходные, как сказал кто-то из корди. Краем уха Тэхён цепляет тяжёлый вздох, издаваемый Чонгуком, который сидит в машине позади него. Самому Тэхёну всё равно, что они будут делать. Если надо — изобразит на камеру всё, что угодно. Знает, что актёрство ему прекрасно даётся. Нужно показать безудержное веселье и полные штаны счастья? Да не вопрос. Чонгуку с этим сложнее. Все его эмоции как на ладони.       Дом, в который их заселяют после концерта, прошедшего этим вечером, оказывается двухэтажным, с милым задним двором с качелями и бассейном. Парни после шоу выжаты настолько, что на всю эту красоту даже внимания не обращают, мечтают лишь разбрестись по комнатам, принять душ и уснуть. Однако в гостиной, где стафф собирает ребят, объявляется, что комнаты будут распределены между парнями способом, уже ставшим классическим. По жребию Тэхёну выпадает выбрать себе комнату первым, за ним идут Чимин, Джин, Хосок, Намджун, Юнги, и самым последним — Чонгук.       Уставшие парни рассаживаются на диваны, усиленно бодрясь перед направленными на них камерами, и умудряются даже шутить. Тэхён получает от ребят подбадривания, прежде чем направиться на верхний этаж, где расположены спальни. По условию, открыв одну из дверей, поменять комнату уже будет нельзя, а потому Тэхён задумывается, оказавшись в коридоре второго этажа. Всего четыре двери: две по одну сторону, и две по другую. Оператор не подгоняет, лишь следует за Тэхёном, когда он подходит к одной из дверей и прикасается к ручке. Тэхён хотел, чтобы эта комната оказалась на двоих, а в качестве соседа к нему попал Чимин или Намджун. Почему-то одному оставаться совсем не хочется, так же как не хочется делить комнату с Чонгуком. Непонятное Тэхёну напряжение всё еще витает между ними. Во время концерта, конечно, Чон вёл себя как и обычно — был веселым и обожающим своих хёнов макнэ, но после окончания шоу он снова Тэхёну и слова не сказал. Тэхён за весь день чуть голову не сломал, пытаясь понять, из-за чего младший злится так сильно. Неужели его так разозлило то, что Тэхён перебрал вчера с выпивкой? Но с кем не бывает? Да, с Тэхёном раньше, вообще-то, такого не бывало, но это ведь не повод игнорировать своего хёна? И вроде Тэхёну и проще должно быть, что Чонгук свел их общение на минимум, ведь сам же пытался его избегать. Так что теперь не нравится? А Тэхёну Чонгука не хватает, ведь чувства — чувствами, а дружбой просто так не разбрасываются.       Тэхён опускает ручку той двери, к которой подошёл первой, и заглядывает внутрь. Спальня действительно оказывается для двоих, с большой двуспальной кроватью посередине. Он заходит внутрь, прикрывая за собой дверь, и располагается на мягкой кровати. Ким усаживается поближе к подушкам, сложив ноги по-турецки, улыбается в камеру оператора и прикладывает палец к губам в знак тишины. За дверью уже слышны тихие шаги, значит, Чимин пошёл выбирать для себя комнату. Тэхён прислушивается, сосредотачивается на звуках, приоткрывая рот, но его дверь так и остаётся нетронутой, зато соседняя тихонько закрывается вслед за вошедшим в комнату Чимином. Тэхён всё ещё один.       Следом за Чимином идут Джин, потом Хосок, и их Тэхён почти не слышит. Значит, выбрали комнаты в противоположной стороне. Когда на второй этаж по очереди поднимаются Намджун и Юнги, соседняя от Тэхёна дверь хлопает дважды с перерывом в пару минут. Вместе с Чимином заселились Юнги и Намджун. Остался только Чонгук, и Тэхён нервно облизывает губы. Он уже готов остаться в этой спальне в одиночестве, лишь бы Чон выбрал комнату в противоположной стороне. Ожидание оказывается мучительно долгим, Тэхён изводится, стараясь сохранить спокойствие хотя бы внешне. Отвлечься он решает на изучение комнаты и первым делом ищет взглядом камеру, которая будет снимать его ближайшие три дня. Маленький мигающий квадратик замечен в одном из углов. Кроме кровати, комода и письменного стола в спальне ничего нет, но зато Тэхён замечает дверь, ведущую из комнаты на балкон, и отмечает, что комнату выбрал вполне удачно. Да, пока входная дверь не приоткрывается, и в проеме не показывается Чонгук, застывший на месте и смотрящий Тэхёну в глаза.       — Хён, — давит улыбку Чонгук, и Тэхён думает, что в ней нет ничего искреннего. Чонгук, как и он, в замешательстве, хоть и пытается этого не показать. Уровень неловкости растет в геометрической прогрессии. — Один?       Чонгук делает ещё пару шагов, оказываясь в комнате, и окидывает её быстрым взглядом на предмет наличия других мемберов.       — Один, — отвечает Тэхён слегка запоздало и отводит взгляд.       Чонгук кивает, будто сам себе, и как в тумане слышит смех и голоса из соседних комнат. Парни радуются очередному отдыху, хоть и под прицелом камер, но всё же. Только двоим не радостно. Тэхёну — из-за неловкости, стыда, неизвестности и отчаянного желания куда-нибудь спрятаться, Чонгуку — из-за поведения хёна, на которое он не может перестать злиться, хоть и тоже скучает. Как же без этого. Да только гордость и страх не подтолкнут друг друга к разговору, оставляя мучиться от недосказанности.       — Я могу спать на полу, — тихо предлагает Тэхён, когда операторы их покидают, пожелав хорошенько отдохнуть. Остаются только маленькие камеры в комнатах, которые хочется изо всех сил игнорировать, и они с Чонгуком наедине.       — Не глупи, — вздыхает Чонгук, доставая из чемодана вещи для того, чтобы переодеться. Безумно хочется в душ. После концерта все так спешили доехать до дома, что только и успели переодеться в свежую одежду. — Пойдёшь мыться?       Чон заглядывает за ещё одну дверь, ведущую из их спальни, и убеждается, что там ванная.       — Можешь идти первым.       Младший кивает, берет из чемодана полосатую пижаму и скрывается в ванной. Вода смывает усталость с тела вместе с потом и немного проясняет мысли. У Чонгука грустный растерянный взгляд Тэхёна словно на сетчатке отпечатался, и он со вздохом прикрывает глаза, подставляя лицо под струи и позволяя воде скатываться по лицу. Образ никак не проходит, зато вместе с ним возвращаются в памяти картины россыпи розовых пятен на ключицах, заставляющие чуть ли не взвыть.       Последние сутки для Чонгука несли в себе едва ли не роковое значение. Чонгук, вообще-то, не глупый. И не слепой. И если другие мемберы ничего не замечали, погруженные в собственные заботы, отношения, проблемы… Чонгук знал всё. Уж ему-то, в отличии от Намджуна, в проницательности и догадливости не занимать. Он был прекрасно осведомлен о далеко не невинной связи Тэхёна в прошлом. Только он желал, чтобы она и оставалась там — в прошлом. Чтобы забылась, как дурацкий сон. Но всё вернулось вчера, сшибая Чонгука с ног потоком ревности, заставляя кипеть и сгорать изнутри от невозможности остановить это.       Год назад, когда к Чонгуку случайно пришло осознание, что Тэхён с ним не просто гулять ходит, Чонгук и подумать не мог, что те чувства, которые он испытывает — самая настоящая ревность. Была и обида, что хён с ним не делится значимой частью своей жизни, как делился раньше. Чонгук не дурак и знал, что отметины на шее, тщательно скрываемые тональным кремом и воротниками — далеко не от аллергии, а запах, что приносил с собой Тэхён с этих встреч — вовсе не его новый парфюм. Но всё это закончилось так же внезапно, как и началось. Чонгук свои переживания в дальний ящик запихнул, оставаясь наедине лишь с тем осознанием, что его хён — гей.       Вчера же началась личная катастрофа Чонгука, принесшая с собой обжигающую изнутри ревность и злость. Вот только Чонгук, в отличии от Тэхёна, не трус, и отношения он собирается выяснить. Возможно, даже здесь и сейчас. И пусть даже хён ему ничем не обязан, пусть знает, что Чонгуку тоже не всё равно.       Когда Чонгук из ванной возвращается, вытирая полотенцем мокрые волосы на ходу, Тэхён уже полностью погружён в сон. Ким лежит, свернувшись в позе эмбриона посередине их постели, и хмурит во сне брови.       — Эй, хён, — Чонгук толкает Тэхёна в плечо, но тот даже не думает просыпаться. — Ты либо иди в душ, либо двигайся на свою половину.       Тэхён и ухом не ведёт на попытки младшего его разбудить, лишь причмокивает губами и продолжает спать. Чонгук вздыхает и уходит обратно в ванную, чтобы высушить волосы, иначе на утро будет катастрофа на голове, а делать ему укладку точно никто не станет. Отдых ведь. Домашняя обстановка. Естественность, мать её.       Погасив свет, Чонгук ныряет под одеяло, пытаясь хоть немного сдвинуть Кима к другому краю, но тот в привычной манере закидывает на него руки и сопит дальше.       — Хён, ты невозможный, — бубнит Чонгук, будто сердится, но под одеялом обвивает своими руками хёна. Своего бестолкового слепого хёна.