Двое из нас

      По комнате раздаётся задушенный всхлип, и Тэхён прижимает ладонь ко рту, боясь, что его услышит сидящий на кухне Намджун или спящий за стенкой Чонгук. Фотографии из его руки выскальзывают, разлетаясь по постели и падая на пол. Их десятки, и Тэхён в ужасе проходится по ним взглядом. Вот они заходят в отель через чёрный ход, оба в масках, но вполне узнаваемы. Его рука покоится на пояснице Тэхёна непозволительно низко, едва не переходя на ягодицу. Это была прошлая весна. Тэхён набрался смелости и идёт навстречу запрятанным глубоко внутри желаниям. Из того отеля он выйдет несколькими часами позже, с откровенными отметинами на груди и неприятным ощущением пустоты между ягодиц.       На следующем снимке рука Тэхёна в его брюках, и его партнёр запрокидывает голову назад от удовольствия, которое дарит ему Ким. Фото тусклое и нечеткое, сделанное, по всей видимости, со скрытой камеры, но их лица снова вполне различимы. Тэхён знает, когда был сделан этот снимок. Он позволил себе этот минутный порыв в гримерке его группы после записи шоу, немногим позже после их первого раза. Тогда его мемберы уже покинули здание телеканала, и они оба были слишком взбудоражены этой интрижкой и уверены, что это не всплывет на поверхность.       Несколько фото с частной парковки жилого комплекса, в котором располагалась его квартира. Секс в его апартаментах всегда казался самым спокойным и безопасным, из-за чего они встречались там каждый раз, стоило им оказаться в одно время в Сеуле. Тэхён чувствовал себя там настолько расслабленно, что позволял себя целовать на той самой подземной парковке, прижатый к двери автомобиля, после часов изнуряющего секса, перед тем, как он подбрасывал его до общежития. Тэхён был уверен, что их никто не видел, ведь в это время парковка всегда была без единой души, но плотно заставлена автомобилями. Как раз из одного из них и были сделаны фото.       Тэхён понимает, что за ними следили. Долго, целенаправленно и вполне успешно. От количества снимков и их откровенного содержания всё его тело покрывают мурашки, и руки трясутся от страха.       За дверью слышатся шаги, и Тэхён соскакивает с постели, собирая снимки в кучу и засовывая их в сумку так быстро, как только может. Дверь приоткрывается, и в комнату заходит Намджун со всё той же кружкой чая и застаёт взвинченного Тэхёна, стоящего посреди их комнаты и прижимающего к себе свою коричневую сумку на длинном ремне.       — Ты куда-то уходишь? — удивленно приподнимая брови, интересуется Намджун, ставя ароматно дымящуюся кружку на прикроватную тумбу.       — Мне надо уйти, — выдавливает Тэхён, прижимая сумку к себе крепче, и пятится к выходу.       — М... Ладно, — медленно кивает Намджун. — Репетиция завтра в восемь, только не забудь.       Тэхён ничего не отвечает, выскальзывая из комнаты и направляясь в холл, по пути дрожащими пальцами кликая по смартфону, вызывая себе такси. Намджун ещё несколько секунд смотрит через открытую дверь комнаты в коридор, в котором поспешно скрылся Тэхён. Не больше, чем через минуту входная дверь хлопает, оповещая, что Тэхён ушёл. Нахмуренный Намджун оборачивается вокруг себя и окидывает взглядом комнату, невольно пытаясь понять, что заставило младшего так внезапно покинуть общежитие. Его постель не разобрана, и на краю лежит стопка чистой одежды, которую он, видимо, не успел убрать в гардеробную. Тэхён умчался в домашней одежде, что ещё больше напрягает Намджуна. На полу, между их кроватями, валяется тот самый конверт, который получил от Намджуна Тэхён и несколько карточек, залетевших под кровать Намджуна. Он поднимает конверт и собирает карточки, которые оказываются фотографиями, и присаживается на край своей постели, изучая изображения. Тэхён, заходящий в отель следом за Бён Бэкхёном. Тэхён, придерживающий за бёдра Бён Бэкхёна, сидящего на нём на переднем сидении своего автомобиля. Тэхён, целующий Бён Бэкхёна.       Намджун вертит в руках фотографии и конверт, ища подпись или хоть какой-то намёк на то, что всё это шутка или невероятно глупый розыгрыш, но ничего не находит. Просидев со снимками в руках до глубокой ночи, он убирает их в свои вещи и забывается в тревожном сне. Он выяснит всё завтра.       К счастью, в сумке оказывается одна из его масок, и Тэхён натягивает её на лицо прежде, чем за ним приезжает такси. Не придумав ничего лучше, чем назвать водителю адрес, находящийся неподалёку от его студии, в которой он рисует, Тэхён откидывает голову назад и смаргивает слёзы, которые продолжают душить изнутри. Тэхён не знает, чем заслужил всё это дерьмо, и ему страшно, как никогда. Ещё ни разу в жизни он не был так близок к краю.       Такси его высаживает, как он и планировал, за пару кварталов до студии, и Тэхён едва ли не бежит туда, периодически оглядываясь, на ходу вытирая скапливающиеся в уголках глаз слёзы. Он не знает, продолжается ли за ним слежка, и от этой мысли становится невыносимо жутко и по спине ползёт холод. Он позволяет себе разрыдаться, только когда оказывается внутри небольшого помещения, сплошь уставленного холстами и полками с красками и кистями. Тэхён обессилено оседает на пол, больше не сдерживаясь и рыдая в голос, пытаясь хоть так облегчить своё состояние, но кажется, что становится лишь только хуже. Глаза и кожу на щеках щиплет от бесконечного вытирания слез пальцами с загрубевшей после занятий в тренажерном зале кожей. У Тэхёна уходит больше получаса, чтобы выплакаться и хоть немного успокоиться. Снова вытерев соленую влагу с глаз, он роется в сумке, ища мобильный. Выудив из кучи барахла телефон, он ищет в контактах номер единственного человека, способного ему сейчас помочь. Он слушает гудки слишком долго и уже почти отчаянно. На другом конце отвечают, когда Тэхён уже теряет надежду.       — Тэхён?.. — сонно спрашивает Бэкхён.       — Хён… — облегченно всхлипывает Тэхён, снова зажимая себе рот пальцами, но бесполезно. Из груди снова вырывается болезненный громких вздох.       — Тэхён, ты плачешь? Что случилось? — сонливость Бёна как рукой снимает, и теперь его голос звучит обеспокоено.       — Хён, у меня… У нас проблемы… Ты можешь приехать?       — Конечно, Тэхён. Говори, куда мне ехать, — в трубке слышится возня, видимо, Бэкхён уже начал собираться, и Тэхён обещает сейчас же скинуть адрес в сообщении.       Минуты до приезда Бэкхёна тянутся бесконечно долго. Тэхён успевает искусать себе губы и выкурить две сигареты, найденные в одном из шкафчиков с многочисленными тюбиками. Он так давно этого не делал, что никотин нехило обжигает легкие, прежде чем принести хоть какое-то облегчение. Мнимое, конечно. Единственное, что на самом деле могло бы облегчить ситуацию — если бы это всё оказалось просто кошмарным сном, который развеялся бы, как только наступит утро. Но Тэхён понимает, что по утру ничего не изменится, и всё это так и останется началом конца.       Тихий стук раздаётся, когда время переваливает за два часа ночи. Тэхён спешит к двери, запуская внутрь ночного гостя.       — Тебя никто не видел? — спрашивает Тэхён, выглядывая в коридор, прежде чем закрыть за Бэкхёном дверь.       — Вроде нет, — Бэкхён стягивает с лица маску, снимает шапку, и его волосы рассыпаются мягкой волнистой копной. — Что происходит? Почему ты плакал?       Подняв с пола свою сумку, Тэхён достаёт фотографии, небрежно закинутые в неё перед тем, как выбежать из дома. Немного помедлив и переведя дыхание, Ким протягивает стопку фотоснимков Бэкхёну слегка подрагивающей рукой. Бэкхён хмурится, беря в руки фотографии, и принимается быстро листать их, закипая с каждой секундой всё больше.       — Что это? Где ты это взял?       — Намджун-хён принёс корреспонденцию, и это лежало среди прочего. На конверте было только имя, никаких подписей или обратного адреса… — Тэхён судорожно выдыхает, и его губы снова начинают дрожать.       — Так… — Бэкхён нервно трёт переносицу, принимаясь ходить по студии взад-вперёд, пока Тэхён, приведя к себе колени, сидит на полу, силясь снова не расплакаться как девчонка. — Надо успокоиться и подумать, что с этим делать. Если бы отправитель хотел денег, были бы какие-то условия. Выходит, он преследует иные цели?       Бэкхён снова изучает фотографии, переворачивая каждую из них, но ничего не находит.       — Может, он ещё даст о себе знать… и тогда мы узнаем, что ему нужно… — мямлит Тэхён и думает, что не хотел бы, чтобы этот аноним объявлялся снова.       — Давай так, — вздыхает Бэкхён и присаживается рядом с Тэхёном на пол. — Я возьму это на себя, а ты успокоишься. Я поговорю со своим агентством и, думаю, они уладят это. Никому из нас не выгодно, чтобы это всплыло. Они обязательно что-нибудь придумают. Никто никогда не увидит эти снимки.       — То, чего я больше всего боялся… это происходит именно сейчас, когда я наконец-то начинаю заново жить, нашёл в себе новые силы, до камбэка считанные дни, новый контракт уже на подходе, и Чонгук… что я скажу Чонгуку…       Тэхён выдыхает, давя в себе отчаянный всхлип, и Бэкхён притягивает его к себе, успокаивающе поглаживая по спине, которая начинает содрогаться от рыданий, на которые Тэхён сорвался снова.       — Ну тише, тише… — успокаивает Бэкхён. — Я сделаю всё возможное, чтобы никто, включая Чонгука, не увидел этих снимков. Я обещаю, Тэхён.       — Я в глаза ему не смогу смотреть, если он это увидит…       Тэхён плачет на плече у Бэкхёна, пока обессилено не засыпает на диване, стоящем посреди студии. Бэкхён укрывает его кофтой и оставляет записку о том, что позвонит, как только поговорит со своей компанией, и просьбой не отчаиваться раньше времени.       Чонгук просыпается невероятно бодрым, не припоминая, когда в последний раз за эти недели усиленной подготовки к камбэку высыпался как следует. За дверью уже слышна утренняя суета — значит, парни проснулись и собираются на репетицию. Полежав ещё немного и хорошенько потянувшись, Чонгук бредёт в ванную, быстро принимает душ, надевает привычную одежду для тренировок и спешит покинуть спальню, мечтая поскорее увидеть Тэхёна. В коридоре он сталкивается с Джином, одетым во вчерашнюю одежду.       — О, хён, ты только вернулся? — спрашивает Чонгук, идя за Сокджином.       — Да. Сейчас переоденусь и присоединюсь к вам на кухне.       Чонгук кивает скрывшемуся за дверью комнаты Сокджину и заглядывает в соседнюю комнату — спальню Тэхёна и Намджуна. В комнате никого не оказывается, только наполовину собранная, не застегнутая сумка стоит на кровати Намджуна. Чонгук хмыкает и идёт в сторону кухни, надеясь хоть там найти любимого хёна. Но и там его не оказывается. За столом сидит хмурый, невыспавшийся Намджун, помешивающий ложкой чёрный кофе. Чимин возле столешницы смешивает натуральный йогурт с ягодами и орехами, слушая что-то в наушниках. Хосок зевает, копаясь в своём мобильном.       — А где Тэхён? — вырывается у Чонгука.       Намджун вскидывает на него взгляд, какой-то опустошённый и холодный, и перестаёт мешать ложкой кофе.       — Он не ночевал в общежитии, — сухо выдаёт лидер, слегка сжимая челюсть и возвращая взгляд снова к чашке.       — Не… не ночевал? — Чонгук удивляется и не знает, как реагировать.       Он точно помнит, как они смотрели вместе фильм, развалившись на диване в гостиной и периодически сладко целуясь, что поджимались пальцы на ногах от истомы. Он помнит, как они уснули, после чего его разбудил Тэхён и отправил в постель, которую даже расстелил для него. И Чонгук точно помнит, что Тэхён совершенно никуда не собирался.       Сбитый с толку, Чонгук возвращается в спальню, беря со стола мобильный, присаживаясь на край кровати и набирая номер Тэхёна. Длинные гудки в динамике и не думают сменяться на голос хёна, и спустя три попытки дозвониться Чонгук засовывает мобильный в карман брюк. Тэхён словно испарился. Он не появляется за завтраком, не приходит к моменту, когда они отправляются на репетицию, и даже когда они доезжают до компании — Тэхёна там нет. Там есть только Юнги, который приехал из своей студии, в которой накануне вечером заночевал.       Тэхён приоткрывает глаза, когда ему в глаза бьет свет из окошка. Он приоткрывает их с трудом, они словно слипшиеся из-за пролитых ночью слёз. Часы показывают восемь часов утра, и Тэхён подскакивает на диване. Репетиция назначена на восемь.       Он умывается ледяной водой, желая хоть немного снять отек с глаз, которые бесстыдно выдают его состояние, но ничего не выходит. Они по-прежнему красные и припухшие.       Из одежды он находит только чистую футболку, поэтому переодевается в неё, оставаясь в домашних штанах. К этому моменту его уже ждёт такси, и Тэхён садится в машину, так и не найдя в себе силы ответить хоть на один пропущенный, хоть на одно обеспокоенное сообщение.       Из репетиционного зала доносится музыка, и Тэхён открывает дверь, заходя внутрь. Парни, отрабатывающие хореографию, вмиг останавливаются, и Тэхён ловит на себе шесть пар взглядов, и все шесть с совершенно различными эмоциями. Тэхён пробегает взглядом по всем, останавливаясь на распахнувшихся в беспокойстве глазах Чонгука, и неловко переминается с ноги на ногу.       — Простите, что опоздал, — выдыхает Тэхён, отводя взгляд, и спешит к шкафчику, в котором у него есть сменная обувь для репетиции.       Парни переглядываются, отмечая подавленное состояние Тэхёна и его покрасневшие глаза, и молча наблюдают, как Тэхён переобувается. Первым не выдерживает Чонгук.       — Можно я с ним поговорю? — тихо просит Чонгук, обращаясь к хёнам.       Те пожимают плечами и усаживаются на пол, устраивая себе перерыв после часа отработки хореографии. Намджун задумчиво наблюдает за Тэхёном, никак не реагируя на Чона.       — Эй, Тэ, — тихо окликает его Чонгук, прикасаясь ладонью к плечу. — Пойдём поговорим? Парни сделали перерыв.       Тэхён молча следует за Чонгуком, который направляется в сторону туалета. В нем никого не оказывается, и Чонгук запускает внутрь Тэхёна, прикрывая за ними дверь.       — Где ты был, Тэ? — Чонгук притягивает Тэхёна к себе, прижимая к своей груди, и Тэхён снова не сдерживается, обмякая в родных объятиях и срываясь на слёзы. — Что произошло?       Чонгук пытается Тэхёна от себя отстранить, чтобы посмотреть на его лицо, но Тэхён вцепляется в него намертво, плача пуще прежнего, дрожа в руках Чона.       — Тэ, расскажи мне. Что случилось? Расскажи, и обязательно станет легче. Пожалуйста, не держи в себе, — умоляет Чонгук, прижимаясь к тэхёновой макушке щекой и гладя по подрагивающей от всхлипов спине.       — За мной следили, Чонгук, — тихо отвечает Тэхён.       — Что? Когда?       — Весь прошлый год, судя по всему… и не факт, что не следят сейчас… у них есть фотографии, — Тэхён отнимает руки от Чонгука и вытирает лицо, которое снова красное и припухшее от слёз.       — Какие фотографии?..       —…разные, — выдавливает из себя Тэхён.       — Тэ, — сжимает пальцами его плечо Чонгук, притягивая к себе снова. — Что за фотографии?       — Фотографии меня и Бэкхёна, — сглатывает Тэхён, после чего повисает тяжелая пауза.       Чонгук отстраняется, потирая лицо руками и переваривая информацию, пока Тэхён вытирает мокрые дорожки длинным рукавом футболки.       — Так, ладно, — берет себя в руки Чонгуки. — Не плачь, хорошо? Где эти фотографии? Ты знаешь, чего они хотят? Им нужны деньги?       — Я не знаю, что им нужно, — шепчет Ким. — Фотографии я отдал Бэкхёну вчера вечером. Я ночевал в своей студии, и он приезжал. Он сказал, что постарается с этим разобраться.       Чонгук кивает, задумываясь о чем-то, пока на его плечо не ложится тёплая ладонь Тэхёна.       — Прости.       — За что? Ты ни в чем не виноват, не говори глупостей. Ещё ничего не произошло, и, надеюсь, не произойдёт. Бэкхён-хён, скорее всего, быстро с этим разберётся.       Чонгук кладёт ладонь на щёку Тэхёна и касается его губ своими губами, ощущая на них соль от слёз.       Репетиция идёт из рук вон плохо. Тэхён, погруженный в свои мысли, мало вникает в процесс, делая всё на автомате, но никто не винит его за это, ведь его состояние на лице у него написано, в виде всё тех же покрасневших глаз. Намджун с Чонгуком рассеянные и путаются в хореографии, и если от Намджуна можно такого ожидать, то несобранность Чонгука всех настораживает, но здание агентства не то место, чтобы выяснять, что с этими троими происходит.       Несмотря на то, что репетиция совершенно запоротая, они продолжают её до позднего вечера, не теряя надежды собрать все свои мысли в кулак и сделать всё как надо. Когда репетиция заканчивается, никто не разъезжается по своим делам. Чувствуя общее настроение в группы, все отправляются в общежитие, словно чувствуя необходимость присутствия друг друга. Будто так станет легче.       Намджун всё ещё мрачнее тучи и весь день в голове подбирает слова и варианты развития событий. Отчего-то разговаривать с Тэхёном страшно. Страшно не потому, что Намджун боится узнать правду, которая ему может не понравиться, а потому, что всё может оказаться в разы хуже, ведь судя по всему, у Тэхёна не особо получается с этим справляться. Спустить всё это с тормозов или закрыть на происходящее глаза Намджун не может, он просто не имеет право, ведь он хороший лидер, а друг ещё лучше. Именно поэтому он сидит на своей постели, нервно постукивая босой ногой по полу, и ждёт, когда Тэхён придёт в комнату, чтобы лечь спать. По приезду в общежитие младшие ушли в комнату Чонгука, и ни один из них пока оттуда не выходил. Намджун думает, что они всегда были друг другу ближе всех, поэтому, наверное, Тэхёну куда комфортнее обсудить свои проблемы с Чонгуком, и тот, вероятно, обо всём знает.       Тэхён возвращается в их с Намджуном спальню, когда во всем общежитии гаснет свет. Он намеренно провёл остаток вечера с Чонгуком в его комнате, только бы не натыкаться на вопросительно-обеспокоенные лица мемберов, у которых за сегодняшний день накопилось много вопросов, на которые Тэхён пока не готов отвечать. Чимин, кажется, даже обиделся, что Тэхён не захотел разговаривать.       — Хён… не спишь? — удивляется Тэхён, обнаруживая Намджуна, сидящего на кровати.       — Нет, тебя жду.       — Меня?..       Намджун кивает и тянется к сумке, вытаскивая из неё уже знакомые Тэхёну фотографии. Намджун просит его присесть, и Тэхён чувствует, как кровь отливает от его щёк, заставляя побледнеть, глядя на проклятые снимки.       — Откуда это у тебя? — сипит младший, неотрывно пялясь на фото в руках Намджуна, боясь даже поднять на лидера глаза, которые начинает покалывать от непрошенных слёз.       — Они лежали на полу, когда ты внезапно вчера сорвался из дома, — Намджун откладывает фотоснимки в сторону и тяжело вздыхает. — Тэ, послушай… да, я удивлён. Удивлён, что ты скрываешь это. Тебя шантажируют? Почему ты не пришёл с этим ко мне? Ты же знаешь, что можешь мне доверять. Тэхён?       Тэхён молчит, вперив глаза в пол, пока не чувствует руки на своих плечах, заботливо притягивающие его для объятий. Тэхён утыкается Намджуну в грудь и изо всех сил пытается не расплакаться снова, чувствуя одновременно и стыд, и какое-то облегчение от того, что Намджун теперь знает, и он не винит его ни в чем, по крайней мере пока.       — Это… я не знаю, кто это прислал, и они не выдвинули никаких условий. Вообще ничего, — хрипит Тэхён. — Бэкхён должен был выяснить, но ничего не нашёл. Мы всё ещё не знаем, кто и для чего это делает…       — Вы встречаетесь? — в лоб спрашивает Намджун, заставляя Тэхёна сжаться в его объятиях.       — Нет, нет, это в прошлом, и это просто… так вышло.       Намджун кивает, принимая к сведению, и не задаёт больше никаких вопросов об этом.       — Это, конечно, только твоё дело, но тебя никто из нас не осудил, если бы ты рассказал. Выходит, что мы ничего не знали о тебе эти годы.       — Прости, хён, — Тэхён переходит на шёпот. — Это слишком сложно. Я в себе-то с трудом разобрался, а ты говоришь, с вами поделиться… Я просто не смог. Не говори парням, пожалуйста. Я не готов ещё.       — Я не скажу, только, пожалуйста, Тэхён, не носи проблемы в себе. Это слишком серьезно, ты же понимаешь? — Намджун кивает на фото, и Тэхён кивает, снова опуская голову.       Оставшиеся до камбэка дни проходят относительно спокойно. От анонимного отправителя, к большому облегчению Тэхёна, нет никаких вестей. Фотографии по-прежнему нигде не всплыли, и если Тэхён опасался, что это произойдёт накануне камбэка — то и тут он уже успокоился. Камбэк был два дня назад, и фотографии нигде не обнародованы. В спокойствии Тэхёна есть и ещё одна причина — поддержка Намджуна. Жить становится как-то легче от осознания, что ты всё ещё не один, с тобой есть кто-то, кому на тебя не всё равно независимо от причин. Тэхён в этот камбэк пытается погрузиться с головой, выбрасывая из неё все ненужные мысли и переживания, сосредотачиваясь на работе. Он любит её, эту свою работу. Любит репетиции, когда Джин и Хосок дуркуют, веселя остальных. Любит смотреть с ребятами отснятый материал, весело его комментируя. Любит записи еженедельных шоу.       После записи очередного еженедельного шоу и пошло всё под откос.       В общежитии было шумно, несмотря на поздний час. Парни, за исключением Сокджина, вернулись с записи домой и теперь громко обсуждали запись на кухне, поедая ночной рамён и пересматривая видео. Их последний по этому контракту камбэк превзошёл все ожидания и стартанул настолько успешно, насколько это вообще возможно, отчего парни уже несколько дней перебывали в легкой эйфории от происходящего. Быть успешным всегда приятно.       Атмосферу рушит влетевший в общежитие Сокджин, в ярости сжимающий челюсть и мобильный в руке.       — Где они?! — кричит Джин, открывая по очереди комнаты Тэхёна с Намджуном и спальню Чонгука.       — Кого ты потерял? — выглядывает из кухни Намджун. — Что случилось?       — Где эти сопляки?! — Джин едва не слюной брызжет, и его колотит от злости, когда первым на его пути попадается Тэхён. — Вот и один! Что? Решили развлечься и потопить группу?! Ну и как?! Развлеклись?!       Джин хватает ошарашенного Тэхёна за грудки, сходу ударяя в челюсть, и собирается ударить ещё, но его прерывает Чонгук, отталкивая от Тэхёна.       — Прекрати, хён! — Чонгук впервые повышает на Сокджина на голос. — Ты разбил ему губу! Что ты творишь?!       — Я разбил бы вам обоим лица прямо сейчас! — шипит Джин, уже переключаясь на Чонгука, пока Чимин прикладывает салфетку к разбитой губе Тэхён.       — Успокоились все! — жёстко отрезает Намджун. — А теперь объясни, что ты тут устроил.       Намджун оттаскивает Джина от Чонгука и толкает его к стулу, заставляя усесться. Парни толпятся за спиной Намджуна, встревоженно поглядывая то на Тэхёна с Чонгуком, то на Сокджина.       — Да я вам не просто объясню, я даже покажу! — продолжает плеваться ядом Джин, снимая блокировку с телефона и передавая в руки Намджуна. — Пожалуйста, полюбуйтесь на голубков!       Намджун неуверенно берет телефон Сокджина в руки, ожидая увидеть те самые фотографии, из-за которых Тэхён неделю ходил сам не свой, но видит другие фото, явно свежее предыдущих. И на этих фото с Тэхёном явно не Бэкхён. С ним Чонгук.       Намджун долгие секунды всматривается в карусель фотографий, которых десятки, и все они однозначного содержания, и пытается уложить это в голове. Телефон из его руки вырывает Юнги, и к нему тут же с двух сторон прилипают Хосок и Чимин, пока он листает фотографии.       — Это… что? — выдыхает Чимин, оборачиваясь на Тэхёна с Чонгуком.       — Дай сюда, — Чонгук выдирает телефон из пальцев Юнги и в ужасе смотрит на фото, на котором они с Тэхёном целуются в той самой пусанской подворотне, скрытой от чужих глаз. Их первый поцелуй.       — Валите в офис, там из-за вас все на ушах стоят, — цедит Джин. — Намджун, тебя тоже ждут.       Ожидать парней из агентства всю ночь напролёт — самое тяжкое из того, что им приходилось делать. Трое сидят в гостиной на диване, нервно кусая губы и тихо переговариваясь. У всех троих отключены телефоны, потому что просто страшно. Пугает неизвестность, пугает реакция общественности, пугает будущее, которое сейчас, в четыре часа утра, всё ещё обсуждают в офисе Намджун, Чонгук и Тэхён. Единственный, кто не принимает во всем этом участие — Сокджин. На попытки успокоить старшего Юнги, Чимин и Хосок получили гневную тираду о том, что он даже в одном доме больше не собирается находиться с теми, кто за их спинами творил всё это дерьмо, подставляя всю группу под огонь.       Они появляются ближе к шести, уставшие, измученные и морально раздавленные. Губа Тэхёна уже успела опухнуть и слегка посинеть, от чего его вид был самым разбитым из всех. Чонгук, уже не стесняясь, крепко держал его за руку. Чего уже бояться, когда всё самое страшное уже случилось.       Чимин вскакивает с дивана на ноги, тут же останавливаясь и разглядывая парней, не смея подойти.       — И… как всё прошло?.. — тихо спрашивает Чимин, кутаясь в кофту будто от мороза, хотя в общежитии вовсе не холодно. В дверях гостиной останавливается Сокджин, вышедший из своей комнаты, и приваливается плечом к дверному косяку.       — С Тэхёном и Чонгуком не заключают новый контракт, — надломленно отвечает Намджун. — BTS сегодня перестали существовать как группа.