В стае ворон / Trooping With Crows

С помощью Найджела она вернулась домой в половине третьего ночи. Но, лежа в постели и глядя в потолок, Энди знала, что до сна еще очень далеко. Она не спрашивала Найджела о Миранде Пристли. Но она не могла собраться с мыслями и взять себя в руки, а он понял, что что-то не так с того момента, как открыл дверь. Она рассказала ему какую-то историю о том, как ее утомили все эти люди. Казалось, он купился на это, но с Найджелом никогда нельзя было сказать наверняка. Тем временем сердце Энди все еще колотилось и она не могла перестать думать о женщине, которая была Мирандой Пристли, которая была всем, что Энди учили ненавидеть, и которую она полюбила, вот так. Найджел и Эмили сказали бы ей, что она романтическая идиотка, что любви с первого взгляда не существует. Что им известно? Они не смотрели в глаза Миранде Пристли и, конечно, не держали ее в руках, как что-то особенное или драгоценное. Энди закрыла глаза и снова и снова прокручивала в голове эти поцелуи. Она ничего не могла с собой поделать. В ее голове женщина на вечеринке и Миранда Пристли уже начали сливаться в одного человека, кого-то, кто был просто "Мирандой", потому что теперь могла быть только одна Миранда. Горгона, о которой Энди слышала уже много лет, была скорее мифом, чем реальностью. Как могла такая ужасная женщина, как Миранда Пристли, целовать Энди с такой нежностью или, в свою очередь, чувствовать себя настолько ошеломленной Энди? Вряд ли она могла приставать к незнакомым девушкам на балконах и приглашать их в свою комнату. Она явно была удивлена собственной реакцией - она сказала, что тоже чувствовала себя "умирающей"... Опять же она ничего не могла с собой поделать. Всхлипывая, Энди просунула руку между ног и потерла, сильно и неистово, снова думая о тех поцелуях, о губах Миранды на ее шее, о груди Миранды в ее руке. Адреналин вскипел в крови, мысли путались, она все еще страдала от желания и не успела она опомниться, как кончила так сильно, что даже застонала вслух. Она никогда не делала этого раньше. За исключением того момента, когда Миранда поцеловала ее. Ее всхлипы сменились хрипами, когда она лежала в постели, хватая ртом воздух, скользя липкими пальцами по скользкой плоти, добиваясь от себя повторных толчков удовольствия. Ой. Вот это да. Никогда раньше не было так хорошо. Миранда когда-нибудь делала это? Сможет ли она сделать это сегодня вечером, думая об Энди? Мысль об этом ошеломила ее, внезапно и основательно, и следующее, что она знала - Энди снова скользила руками, рыдая, ее пальцы двигались быстрее, чем когда-либо, когда она представила Миранду, одну, делающую именно то, что Энди делала сейчас - эти бледные, изящные руки между ее ног, эта мягкая нижняя губа, зажатая между ее зубами....... На этот раз, когда Энди кончила, ей было так хорошо, что у нее перехватило дыхание и она не могла издать ни звука. Ой. Это да... Это тоже было впервые, чтоб не один раз. Но будет ли Миранда делать это сегодня? Вероятно, нет, поняла Энди, быстро протрезвев. Если бы она вообще думала об Энди, то запомнила бы ее как странную девушку, которая поцеловала ее, не зная, кто она такая, а потом убежала от нее без причины. И даже это было бы лучше, чем если бы Миранда никогда больше не думала об Энди. Отлично. --------------------- Энди уставилась на плотную кремовую бумагу перед собой и прикусила губу, взяв ручку. На почтовой бумаге не было ее имени. На ней не было ничего, кроме нескольких изящных листьев плюща, тисненых поперек нижней границы. Не сочтет ли Миранда Пристли это вульгарным? Или старомодным? Конечно, нет. Как канцелярские принадлежности могут быть старомодными? В любом случае, Энди следовало бы больше беспокоиться о том, что она напишет на бумаге, чем о том, как та выглядит. Пока у нее было "дорогая Миранда", которое она зачеркнула и "дорогая мисс Пристли", которое она тоже зачеркнула, а затем снова написала. Вероятно, ей следует использовать тетрадь для первого черновика или десять. Она не понимала, почему ей так хочется что-то написать - наверное, будет лучше, если Миранда забудет о ее существовании. Но Энди не могла смириться с мыслью, что Миранда думает, будто Энди сбежала, потому что...потому что ей не нравилась Миранда, или потому что она была очень груба, или... нет. Как бы то ни было, Энди не хотела, чтобы Миранда думала о ней так. Ей потребовалось два часа, чтобы написать смущающе короткое письмо. Сто двадцать минут спустя у нее было: Дорогая мисс Пристли, Вы, наверное, не помните меня, но мы встретились на вечеринке, которую вы устроили три дня назад в Ritz-Carlton. У нас был короткий разговор на балконе. Ну, это было определенно кратко. Слишком кратко. Ни о чем. Но, вероятно, было бы бестактно прямо говорить о том, как они целовались и даже говорили о сексе. Энди почувствовала, что краснеет. Жаль, что у нее нет подходящей модели, чтобы писать такие письма. Джейн Остин тут бесполезна. Мне было очень приятно с тобой поговорить. Энди покраснела еще больше. Но ей казалось важным подчеркнуть это. Я ушла, не попрощавшись. Знаю, это было грубо. Я просто хочу извиниться. Я не хотела уходить и я не могу объяснить, почему я должна была, но я должна была. Когда я сказала, что не должна быть на вечеринке, я имела в виду именно это. Мой отец очень строг и он знает тебя, если бы он узнал, что я была на твоей вечеринке, я была бы.... Энди поморщилась. Она звучит как ребенок? Она пожалела, что у нее не хватает смелости придумать что-нибудь получше или, по крайней мере, что-то более зрелое, чем "я не хотела, чтобы папа застукал меня, когда я тайком сбегаю из дома".- Даже если все произошло именно так. Как бы ей хотелось все объяснить! Если бы Миранда Пристли знала, как живет Энди и каков на самом деле ее отец, она бы, конечно, поняла, что это больше, чем просто подростковый бунт, больше, чем беспокойство о том, что ее поймают за мелкий проступок. То, что сделала Энди, больше походило на государственную измену. Но она не могла объяснить это в письме. Черт побери! Почему она думала, что сможет выразить себя в письменной форме? Очевидно, она была ужасным писателем. Ничего из этого не получалось. У меня были бы большие неприятности. Я знаю, как глупо это звучит. Хотела бы я сказать больше, но это все равно не имеет значения. Мы, вероятно, больше никогда не встретимся и я просто хотела извиниться за свое поведение. Энди сглотнула. "Мы, вероятно, никогда больше не встретимся" ...почему в книгах это звучит так драматично и романтично, когда в реальной жизни это так ужасно? Она сморгнула слезы и почувствовала себя идиоткой. Ты заслуживаешь лучшего. Мне невыносима мысль, что ты можешь запомнить меня только как сумасшедшую, которая сбежала от тебя. В любом случае, если ты все еще читаешь мое письмо, я могу также сказать, что ты самый удивительный человек, которого я когда-либо видела и я рада, что пошла на вечеринку потому, что я встретила тебя. Это лучшее, что случалось со мной. Я думаю о тебе все время, Энди поморщилась. Это звучало слишком отчаянно? Но как это может быть не отчаянно, если она знает, что, возможно, никогда больше не встретится с Мирандой? У нее не будет другого шанса сказать это. Она должна была все это выложить. И все же ... она зачеркнула "все время" и написала: "часто." Так лучше. Я часто думаю о тебе и хотела бы, чтобы у нас было больше времени на разговоры. Энди снова покраснела. Ага... прям так.. Если бы только она пошла в комнату Миранды, когда Миранда просила ее в первый раз, не называя своего имени, не спрашивая Миранды...может быть, она могла бы, по крайней мере, получить это. Возможно. Она вздрогнула, просто подумав об этом, и попыталась не страдать от сожаления. По крайней мере, она получила все эти поцелуи. Что бы ни случилось, она помнила их. Она знала, что будет помнить все , что и делала каждую ночь. Но она не могла заставить себя рассказать это. Она краснеет до смерти. Письмо заканчивалось : Как я уже сказала, прости, что я так сбежала. Я не хотела быть грубой. Надеюсь, мое поведение не означало, что я не получила удовольствие от вечеринки. Это была прекрасная вечеринка и я рада, что смогла посетить ее ненадолго. Надеюсь, у тебя все хорошо и желаю всего наилучшего. - Желаю всего наилучшего.- Это звучало так сухо и официально. Но Энди не шутила. Она надеялась, что с Мирандой Пристли всегда будет происходить только хорошее. Что бы ни подумал об этом ее отец. Она переписала письмо своим лучшим почерком и подписалась: "с уважением, Андреа". Она вспомнила, как Миранда произнесла ее имя. Это звучало так красиво. Так утонченно. Она надеялась, что Миранда это помнит. Энди стащила марку из кабинета отца и нашла в телефонной книге адрес "Элиас-Кларк". Конкретного адреса "Подиума" не было, но если она напишет на имя Миранды и добавит "офис журнала Подиум" или что-то в этом роде, письмо туда попадет. Это было необходимо. Энди не знала домашнего адреса Миранды и она не могла рисковать, пытаясь это выяснить. Она была как на иголках, пока почтальон не унес почту в тот же день. -------------