Боль хочет, чтобы её чувствовали

POV Юнги. Прошло уже два года с того момента как я нашел записку. Каждый раз я перечитывал ее и загибался от боли. Ничего не помогало. Разъедающая боль, словно ядом проникала в сердце. Она уничтожала все, чем я так дорожил. С каждым днем воспоминания ковыряли мои с трудом заживающие раны. Но я продолжал верить. Продолжал его искать. Я обшарил почти все города находившиеся рядом, но так ничего и не нашел. Ни малейшей зацепки, хотя я так надеялся. Мне нужно было хоть что-то. Я чувствовал, как что-то во мне угасало, и это что-то было моей надеждой. С каждым прожитым днем она медленно прекращала свое существование. Словно утренний туман испарялась в воздухе и теперь пропала совсем. Однажды утром я проснулся с мыслью о том, что просто устал. Устал лелеять глупые надежды, устал вспоминать, устал искать и стараться. Я перегорел. Мне было уже наплевать. Жив ли мой омега или мертв.

***

- Оппа, ты наконец приехал, – звонкий голос раздался с гостиной. Девушка с черными как уголь волосами и большими кукольными глазами кинулась мне на шею. - Ханыль я не в настроении, - отцепляя от себя надоедливую девушку, я проскользнул на кухню. Ханыль - дочка очень влиятельных людей. Многие мечтали встречаться с ней, но к сожалению такой шанс выпал мне. Родители настаивали, чтобы я забыл уже Чимина и переключился на такую замечательную девушку. Аргументировалось все тем, что сотрудничество с ее родителями окажут хорошее влияние на нашу прибыль и саму компанию. Конечно, особого желания встречаться с ней не было. Она лишь украшение, Барби, простая кукла, которая скоро сломается. Хотя нет. Мне было плевать. Совершенно неважно с кем встречаться, если твое сердце уже давно растоптано. - А я тебе кофе приготовила, - радостно крикнула девчонка. Я аккуратно беру кружку с кофе и, отпивая несколько глотков, ставлю ее обратно. Ужасно сладкий. Ненавижу… Сам уже не понимаю, говорю ли я о кофе или о девушке. - Сладкий, - грубо говорю я. Чимин никогда не допускал таких ошибок. Он всегда знал мои вкусы. Умел развеселить и поддержать, вот только кто знал, что именно он меня и убьет. Медленно тыкаю по шершавым кнопкам пульта. Ища программу, под которую можно спокойно отдохнуть. Множество картинок мелькает перед глазами. Вот диктор, который устало объявляет список телепередач, ведущая, объявляющая погоду на завтра, новости, футбол... Внезапно сердце пропускает удар. Оно снова начинает болезненно сжиматься, вот только теперь совсем не от горя, а от ненависти. Да, именно ненависти. Именно она стала спутницей моей жизни. В последнее время только ей я мог доверять. Она подпитывала мое больное сердце, заставляла вставать по утрам, и помогла не погибнуть до конца. Внимательно слежу за происходящим на экране. Чимин стоит рядом с репортером. Его глаза блестят, а губы расползаются в обворожительной улыбке. Его мягкий голос проникает в самое сердце, пробуждая ненужные воспоминания. Вспышки от фотоаппаратов мелькают со всех сторон. Крики фанатов приглушают голос омеги, но мне это совсем не мешает. Я слышу каждое слово. Прислушиваюсь к такому родному голосу, но что-то не так. Что-то в нем изменилось. Что-то непонятное, что незаметное для других… - Вы когда-нибудь любили кого-нибудь до смерти? - от вопроса Чимин смеется, отводит глаза и молчит. Что-то внутри напрягается, натягивается, словно леска, и если она слетит, то разрежет меня на пополам. - Мне не знакомо это чувство, - слетела, разрезала, снова боль. Новая, сильная, невыносимая… Прошло три недели. Строгие костюмы и слегка подпившие альфы. Я стоял перед гробом, черным, как смоль. Капли дождя стремительно бились о гладкую лаковую поверхность ящика, лениво скатываясь вниз, на свежевскопанную землю. Надгробие высилось над гробом, который еще не опустили, массивным крестом. - Посмотри, у него отец умер, а он даже и слезинки не уронил, - тихие голоса раздавались позади меня. Я чувствовал их прожигающие взгляды. Слышал ядовитые слова. Но мне все равно. Я никогда не любил отца. Он был недостоин моей любви. Тем более лучше стоять с каменным выражением лица, чем выдавливать из себя слезы жалости, при этом тайно радуясь в душе. Как и думал. Ближе к вечеру всем было уже плевать. Многие шутили, болтали, смеялись, напрочь позабыв где находятся. Мне надоел этот театр, и я направился домой. Обещая себе, что лучше вернусь завтра. Все-таки стоило как следует попрощаться.