save me from my addiction

После того как они поговорили прошло какое-то время. Вова и Лёша стали чаще видеться: они часто ходили гулять или просто заваливались к Алексею в квартиру и проводили вместе вечера. Ездили вместе домой. Узнавали друг друга получше. О лечении младшего они также не забывали, и нарколог следил за тем, чтобы он не употреблял и пил таблетки. Владимир пообещал своему врачу, что прекратит принимать и пока держал свое слово. Они понимали, что такими темпами дело дойдет до ломки. Но пока все было нормально, и парни наслаждались этим временем. Отказ от эфедрона начал значительно сказываться на Вове. Он стал раздражительным и агрессивным. У него появились проблемы со сном: он мог не спать несколько суток или, наоборот, спать долгое время. Позже у него появилось депрессивное состояние. Большую часть времени он проводил в апатии. Ходил с пониженной температурой, чем волновал своих родителей и Лёшу. Появились скачки давления, что только ухудшало его состояние. Были и моменты, когда парень впадал в беспокойство, доходящее до трясущихся рук и истерик. Алексей старался быть с Вовой, помогать ему в этот тяжелый период, из-за чего становился частым свидетелем вспышек агрессии. Парень часто срывал свою злость не только на попадавшихся под руку объектах, но ещё и на своем враче. Но Лёша прощал ему это, ведь понимал, чем вызвано такое поведение и надеялся, что это скоро пройдет. Владимир проводил почти все свое время с наркологом, иногда отлучаясь по делам, но быстро возвращаясь. Он был рад тому, что мог работать в лёшиной квартире, а не чахнуть в своей комнате в такой период. Конечно, Вова поднимался к себе домой пару раз в день, но лишь для того, чтобы оповестить родителей о том, что он ещё не умер. Естественно, врач уезжал на работу, и тогда парню приходилось сидеть дома самому. Но и при одном простом прибывании в квартире Алексея, Вове было лучше и спокойнее.

***

Этот день был вполне себе обычным, если не считать того, что Владимир проснулся с легким ощущением беспокойства. Прошедшей ночью ему удалось спокойно уснуть. Но проснулся он раньше врача, который просыпался достаточно рано. Парень выбрался из его объятий и отправился на кухню. Она наконец-то была убрана и сверкала чистотой. В холодильнике мыши больше не вешались, ведь Алексей следил за тем, чтобы там что-то было. Таким способом он проявлял заботу к парню, ведь сам мог поесть и заказной пищи, а Вове следовало бы есть более питательную и наполненную витаминами еду. С ней период приближающейся ломки протекал спокойнее, чем мог бы. Лёша, кажется, боялся ломки больше, чем Вова. Он задумался о том, чтобы взять больничный на это время, ведь не доверял словам парня о том, что все будет нормально. Парнишка не знал, какой сильной она могла быть и то, что при ней он может вытворять ужасные вещи. А Лёша просто хотел защитить его от этого. Завалившись на кухню, сонный парень побрел к чайнику, дабы поставить воду кипятиться для отстойного растворимого кофе. Пока чайник размерено шуршал, Вова заглянул в холодильник, осматривая его на наличие чего-то вкусненького. Найдя на полке яблоко, он подхватил его и с наслаждением откусил от него большой кусок. В последнее время он пристрастился к яблокам и мог есть их килограммами, вместо завтрака, обеда и ужина. Нарколог только радовался этому и повторял, что это «от нехватки витаминов», на что парень закатывал глаза и фыркал. Сегодня Владимиру нужно было провести день у себя дома, ведь этого хотели его родители, сетуя на то, что он почти не появляется дома. Он не рассказывал им о Лёше, постоянно отмазываясь тупыми отговорками. Врачу тоже нужно было уезжать на работу, поэтому, возможно, это было неплохой идеей. Хотя дома намного больше соблазна к эфедрону - там есть тайные места с припасенным на черный день наркотиком, и воспоминания о них ещё свежи. Раздумывая об этом, Вова догрыз свое яблоко и отправил его в мусорное ведро. Чайник кипел слишком долго, и поэтому Вова решил заполнить это время тем, что попытается приготовить им завтрак. А готовить он не умел. Даже простая яичница получалась у него ужасно. Подумав о том, как тяжело быть им, парень достал колбасу с сыром, решив приготовить простые бутерброды. Это единственное, что получалось у него более-менее сносно. Проверив, закрыта ли дверь, потому что он не хотел разбудить Лёшу шумом, Владимир включил телевизор, сразу переключая его на музыкальный канал. Он не хотел готовить под один шум чайника, который, кстати, начал стихать. Первым делом он нарезал вытащенную колбасу и сыр, бормоча о том, какую отстойную музыку нынче крутят по телику, и, в противовес своим словам, покачиваясь в такт мелодии. Понимая, что простые холодные бутерброды не так вкусны, как хотелось бы, он поставил тарелку с ними в микроволновку, косясь на плиту. Однажды он чуть не сжег кухню, когда пытался приготовить что-то, а вся еда, приготовленная им на ней, начинала подгорать, если не гореть. Чайник, наконец-то, вскипел, и Вова принялся за кофе для себя и своего парня. Микроволновка противно пропищала, оповещая о том, что её дело сделано, и стихла. Владимир не отвлекался от своего дела, увлеченно помешивая напиток. За своим занятием он не заметил того, что нарколог уже проснулся и наблюдал за ним, привалившись плечом к дверному косяку. Заметил он это только тогда, когда Лёша подошел к нему и обвил руками, утыкаясь лицом в его волосы и бормоча невнятное «Доброе утро». Вова вздрогнул от этого, испугавшись, и даже расплескал немного кофе на поверхность столешницы. — Доброе утро, — раздраженно ответил он и попытался пихнуть врача в бок, чтобы он выпустил его из объятий. Алексей все же оторвался от него и парень поспешил всучить ему его кофе. Врач удивленно забрал его и сделал глоток, наблюдая за Вовой, что несколько заметался при его появлении на кухне. Подходя к микроволновке, Владимир буркнул парню о том, чтобы он сел за стол, а не маячил рядом. Пока врач действовал приказу, парнишка достал горячие бутерброды и поставил тарелку перед сонным наркологом. — Мне сегодня нужно будет провести день у себя дома, ты помнишь об этом? — поинтересовался парень, забирая свою кружку с кофе и усаживаясь напротив Лёши. Он удовлетворенно проследил за тем, как Алексей откусывает кусочек от своего бутерброда и расплывается в улыбке, а затем забрал свою порцию. — Конечно помню. Будь осторожен, хорошо? — Отозвался он, дожевывая кусок. Бутерброды в приготовлении Вовы были вкусными и очень нравились ему. Тем более, его тронула такая забота от парня, и он не мог отвести влюбленного взгляда от него. Услышав ответ, Вова кивнул, а потом поднял возмущенный взгляд на своего парня. Он агрессивно вскинул руки, до этого отложив бутерброд, и раздраженно отвернулся. Как же ему не нравилась эта гиперопека, которой его окружил нарколог, а раньше него её проявляла его мать и это чертовски бесило. Он буквально ненавидел эту сильную заботу и злобно на неё реагировал. Он не раз говорил Алексею, чтобы он перестал проявлять её, но его, конечно же, не послушали, в который раз. Будто он маленький ребенок, что не сможет справиться со своими проблемами. У него же есть крупицы мозга в черепе, он понимает, что, наверное, не стоит трогать наркотики больше. Лёша проследил за движениями Вовы, поджав губы. Он просто проявлял свою заботу, а парень так агрессивно реагировал. Конечно, часть этой злобы была из-за прекращения употребления, но от этого не становилось легче. — Прости, — тихо сказал он, потупив взгляд в тарелку. Владимир же тяжело вздохнул и повернулся к врачу, смеривая его враждебным взглядом. Опустив его, он снова тяжело вздохнул и попытался мягко улыбнуться. Он не мог слишком долго злиться на парня, тем более, из-за такой мелочи. Он понимал, что слишком часто начинает вспыхивать, как спичка, и ему это однозначно не нравилось. Не нравилось беситься по мелочам. И он старался подавить это в себе, хотя получалось не очень. Лёша облегченно выдохнул, когда Вова перестал сердиться и даже попытался улыбнуться ему. — Кхм, мы можем поговорить о… — он замолчал в конце предложения, давая парню возможность додумать самому. Он, как лечащий врач, действительно хотел задать некоторые вопросы Вове насчет его зависимости. А это был подходящий момент. Тем более, они разойдутся на день, и это позволит им переварить то, о чем они проведут разговор. — Ладно, — тихо выдохнул мальчишка, понимая, что этого разговора не возможно избежать, как бы он не старался. А за прошедшие дни он много раз пытался убежать от него, отговариваясь, но только отсрочивал этот разговор. Он выжидающе поднял взгляд на нарколога, дожевывая свой бутерброд, который уже успел запихнуть в рот. — Как так получилось, что ты стал употреблять? — Спросил Лёша, немного притормозив перед вопросом, потому что был удивлен тому, что парень согласился. Он вопросительно поднял брови, делая очередной глоток из кружки, из которой кофе, кажется, не уменьшалось. — Видимо, я стал слишком часто жаловаться на обстановку в стране и на серый пейзаж вокруг, что мои друзья не выдержали этого нытья, — Вова грустно усмехнулся, вспоминая давние события. — Один из моих близких друзей предложил мне… Ну… Ты понимаешь, и это послужило началом всего этого. Он каждый раз приносил ещё и ещё, а я, помня прошлые разы, не мог отказаться. Я думал, что в любой момент скажу ему: «Не, пожалуй, хватит». Но не смог, и, не успев опомниться, понял, что зависим. Для меня это не составляло особой проблемы, до полного осознания. Алексей внимательно слушал парня, не перебивая его, потому что понимал, как тому сложно делиться этим с кем-то. Сам Владимир старался не сталкиваться взглядом с врачом, постоянно отводя его. Ему было тяжело вспоминать все это, особенно лица своих бывших друзей. Закончив свой рассказ, он стал ждать следующего вопроса от нарколога. — Этот друг все ещё дает тебе наркотики? — Не заставив себя долго ждать, он задал ещё один интересующий его вопрос. — Нет. Мы давно прекратили свое общение. Не так давно я узнал, что он сам сторчался, — передернув плечами, ответил парень. Он не стал говорить, что это было одной из причин, подтолкнувших его к тому, чтобы обратиться за помощью. Он допил свой кофе в несколько глотков и поднялся с места, забирая пустую тарелку. Парень начал мыть посуду, пытаясь справиться с появившейся нервозностью. Лёша вздрогнул, когда услышал такое грубое слово, слетевшее с губ Вовы. До этого он не мог произнести и простого слова, связанного с наркотиками, а тут так грубо и резко. — То есть, тому, что ты стал употреблять, послужило положение в нашей стране? — Да. Выйди на улицу и осмотрись: везде серые полуразрушенные дома. Самые красивые места — центры городов, и то только в Москве и Питере, остальные пиздец уебищные. Люди жить нормально не могут, а оттого и жестокие такие. Цены высокие, зарплаты низкие. На нормальную работу хер устроишься. А смертность как повышена? Очнуться не успеешь, а на тебя уже бежит пьяный в жопу дядя Толик с третьего подъезда с ножом. Как здесь жить-то, блять? — Вспыхнул Вова. Он агрессивно натирал кружку, пока говорил. Выслушав гневную тираду парня, Лёша поджал губы и решил отвязаться от него, тем более ему уже нужно было собираться на работу, чтобы не опоздать. Быстро допив свой кофе, он отдал кружку моющему посуду парню и пошел одеваться. Да и Вова, немного отойдя от своих мыслей, домыл посуду и пошел на поиски чего-то более чистого, чем то, что было на нем. Они дружно собрались, иногда помогая друг другу. Попрощались они на лестничной клетке и разбежались по своим делам.

***

Вечером, когда Лёша вернулся домой, он понял, как пусто в квартире без порой громкого Вовы. Квартира встречала его тишиной и прохладой. Он чувствовал себя одиноко, и не знал, куда себя деть или чем занять. За ужином он бессмысленно переключал каналы на телевизоре, нехотя заталкивая в себя пищу, ведь кусок в горло не лез, а поесть нужно было. Его затопила непонятная тоска, заставляя врача чувствовать грусть. Видя такие изменения в себе, Алексей ужасался, так как Вова отлучился всего на день, а он уже не мог нормально функционировать без него. Он мог почувствовать, как жизнь без парнишки снова становиться тусклой и однотипной. Парень не звонил ему за весь день и даже не писал, что было на него не похоже, и от этого в груди зарождалась нотка тревожности. Наконец-то, запихнув в себя последний кусок, Лёша быстро помыл посуду и, резко вспомнив про цветы, стоящие на подоконнике, пошел их поливать. На улице уже стемнело и, если вглядеться в небо, можно было увидеть появляющиеся звезды. Нарколог из своих окон видел небо только мельком, и это его немного расстраивало. Цветы уже начали увядать, что было ожидаемо, зная степень организованности парня. Земля жадно впитывала воду, надеясь собрать достаточное количество. Врачу даже стало жалко бедные растения, они же не виноваты, что их хозяин немного безответственный. Полив последний цветочек, парень задержался, смотря в окно. Из него было видно весь двор, который в такое время суток был пуст: дети уже позаходили домой, званые родителями, а время пьяных компаний ещё не пришло. Лёша открыл окно, набирая в легкие свежий воздух. Спертых воздух из комнаты начал выходить, уступая уличному и слегка прохладному. Открытое окно позволило наркологу услышать отдаленный лай собак и торопливые шаги, срывающиеся на бег. Двор пересекла низкая и тощая фигурка, на которую Алексей не обратил особого внимания. Он оставил окно открытым, а сам устало сел за стол, только сейчас чувствуя навалившуюся усталость. Он услышал как грюкнула парадная дверь подъезда, видимо фигура добралась до дома и поспешила войти, а через пару минут раздался звонок в дверь. Лёша вздрогнул от неожиданности, хмурясь и пытаясь вспомнить, кто мог заявиться к нему в такое время, кто-то низкий и худой, если это та фигура. Только Вова, а он говорил, что будет у себя дома весь день. Врач настороженно подошел к двери и взглянул в глазок. За дверью стоял Владимир, который мелко подрагивал и как-то нервозно оглядывался по сторонам. Алексей нахмурился ещё сильнее. Что произошло и почему Вова стоит у его двери? Он открыл входную дверь, позволяя парню сразу же ворваться в квартиру. Парнишка с лету врезался в него, хватаясь руками за его футболку. Он трясся и отчаянно прижимался к Лёше. Врач мягко погладил его по волосам, недоумевая со случившейся ситуации. Только он хотел спросить об этом, его перебили. — Помоги мне, — отчаянно отозвался Вова, все ещё прижимая лицо к наркологу. Он продолжил тихо повторять: «помоги, помоги, помоги…», пугая этим Лёшу. Он нежно положил руки на щеки парня, поднимая его лицо и всматриваясь в испуганные черты. ОН даже не сразу заметил зрачки, что затопили почти всю радужку. — Помоги, пожалуйста! Он преследует меня, он хочет меня убить! Лёш, пожалуйста, — сбивчиво затараторил парень, испуганно глядя на нарколога. — Кто, Вов? — Я не знаю! Владимир сильно побледнел. Он трясся, то ли от холода, то ли от страха. Он тяжело и медленно дышал. Парень снова уткнулся в грудную клетку Алексея, до боли в пальцах сжимая ткань футболки. Он впервые чувствовал себя так странно и ужасно, ему впервые было настолько страшно. Вова был уверен, что видел незнакомого мужчину, что упрямо следовал за ним, кривя губы в усмешке. Он надеялся, что здесь, в квартире врача, тот мужик к нему не подберется. — Что происходит, Вов? Что такое? — Мне страшно. Мне ужасно страшно, — шептал парень, кажется, не собираясь отлипать от врача, чтобы нормально ему все объяснить. Пульсирующая боль в голове не прекращалась, и Вова чувствовал как в висках стучит кровь. В груди завязывался комок тупой и ноющей боли. От этого всего тошнило и мутило. Он понимал, что если отпустит Лёшу, то свалится на пол и его стошнит. Слабость резко стала наполнять тело, и он отчаянно прижался ближе. Внезапно Алексей почувствовал, как хватка на его одежде ослабевает, а сам Владимир тяжело опирается на него. Он ухватил соскальзывающее тельце за плечи, понимая, что Вова не справился и потерял сознание. Нарколог аккуратно похлопал его по щекам, пытаясь быстрее привести в сознание. Парень никак не реагировал, продолжая болтаться в его руках как тряпичная кукла. Чертыхнувшись, Лёша оттащил парня на кухню, помня о том, что там открыто окно, и воздух в разы свежее. Он уложил мальчишку на небольшой диванчик. Оставив его там, он быстро набрал в стакан прохладной воды и вернувшись, побрызгал ею в лицо бессознательного парня. Вова наконец-то отреагировал. Он нахмурился, а после разлепил свои глазенки, упираясь взглядом в потолок, а потом переводя его на врача, что мельтешил над ним, словно курица-наседка. Алексей вылил оставшуюся воду, убрал стакан на место и повернулся к парнишке. Тот слегка подтянулся вверх, опираясь на подушки, принимая полу лежачее положение. Его все ещё тошнило и боль все ещё разливалась по телу, но уже с меньшей силой. Его руки потряхивало в треморе, так же как и его всего. Он чувствовал холод, и поэтому зарывался в толстовку с пальцами, недоверчиво глядя на врача в одной футболке, словно в комнате не было так холодно. — Как ты себя чувствуешь? — Неожиданно подал голос Лёша, хмуро глядя на парня. Он уже понял, что произошло и происходит сейчас, и был крайне этим не доволен. Хотя волновался он больше. Как знал, что нельзя отпускать Вову одного в такой период. Теперь на него свалился парнишка с передозом. — Будто меня переехал асфальтоукладчик, — тихо и хрипло отозвался Вова, укладывая голову на подушку и прикрывая глаза. Нарколог лишь покачал головой, тяжело вздыхая. Он подошел и сел на диван рядом с парнем. Владимир сменил положение, прижимаясь к теплому боку врача, зарываясь носом ему в футболку. Алексей приобнял его, поглаживая пальцами непослушные пряди темных волос. Вдруг, парень под рукой врача крупно вздрогнул, немного отодвигаясь от теплого тела и оглядываясь по сторонам. Он выглядел встревоженно и прислушивался, хмуря брови. — Ты слышал? — Спросил испуганный Вова, взволнованно оборачиваясь к Лёше, что выглядел не особо удивленным или испуганным. — Что именно? — Переспросил нарколог, перекладывая руку на плечо парню и прижимая его обратно ближе к себе. Тот протестующе уперся руками в обивку дивана, после чего пожалел, так как тошнота усилилась, что грозило тем, что он, не среагируя должным образом, сблюет на диван и на врача. Он снова уложил голову на бок своего парня, все ещё хмурясь. — Ты хочешь сказать, что не слышал таких отчетливых голосов? — Переспросил мальчишка, глядя своими блестящими глазами на Лёшу. — И вообще, ты что, не особо удивлен тому, что меня кто-то преследовал? — Вов, послушай меня, пожалуйста, — обратился к нему Алексей, придерживая его голову рукой, чтобы он не отворачивался и не отводил взгляд. — Тебя никто не преследовал и никаких голосов нет. Это галлюцинации, подстегнутые бредом преследований. Все хорошо, и твоей жизни ничего не угрожает. — Я свихнулся? — Нет, ты просто сорвался, употребив больше наркотика, чем следовало, вызвав этим передозировку. Хорошо, что ты пришел ко мне, — объяснил врач, нежно поглаживая щеку парня. Он аккуратно клюнул его в лоб поцелуем. Вова недоверчиво поглядел на него, а потом успокоился. Все время, пока мальчишка не отошел от действия эфедрона, Лёша прижимал его к себе и разговаривал с ним, боясь, что он снова может потерять сознание. Он был несказанно рад тому, что Владимир прибежал к нему, а не к себе домой или куда-то ещё. Был бы риск умереть и достаточно большой. А так он отсидел у него под боком весь вечер и улегся спать рядом, когда его попустило. Алексей знал и понимал, что этот поход не обернется чем-то хорошим, но он даже и подумать не мог, что дойдет до этого. Он был благодарен, что Вова не превратился в Вовоща, и верх над ним брал только стимуляторный психоз. Ему было страшно подумать о том, что было бы, сложись ситуация по другому.