Будапешт

От лица Ивана В тот момент, когда она вышла из здания, его сердце пропустило удар. Она была испугана. За последние пять лет, когда специальная школа сделала из неё настоящего монстра, он никогда не видел страха на ее лице, ведь это она была страхом для окружающих. А сейчас ее спутанные волосы на побледневшем лице и рука, видимо придерживающая рану на боку, просто кричали о ее уязвимости и слабости. Уязвимость — лишь для низов общества, отбросов и всяких упырей. А его дочь не может быть уязвима. Руки зачесались достать пистолет из кобуры, припрятанной в ремне от штанов за плотной курткой, и найти того поганца, что заставил почувствовать Наташу слабой. Но даже палец не дрогнул, чтобы восполнить его желание, ведь он не вмешивается в жизнь дочери. Он дал себе обещание не давать ей повода для слабости и любви, хватит с него этого жалкого чувства. Пока Наташа медленно продвигалась вдоль улицы, Иван следил за ней в тени соседнего дома и боролся с желанием подбежать и помочь ей. «Она сама справится, она сама справится», как мантру читал про себя он, камнем стоя на месте. Если бы не тот американец, все могло быть по-другому. Эта мысль пронзает голову и остаётся единственной, о которой он может думать. Американец всему беда. Американец вызвал ее слабость. Чертов американец помешал планам убить агента Щ.И.Т.а. Теперь черёд Ивана стать бедой для американца. Стив не мог поверить своим глазам: перед ним стоял старый ярко синего цвета фольксваген. Он буквально разваливался по частям, о чем свидетельствовали царапины на дверях, потрескавшаяся краска и старые как этот мир покрышки колёс. Даже стоя на улице, Стив отчётливо ощущал запах старости в салоне автомобиля, потертую кожу на сиденьях и могнитолу прошлого века. — Ты на этом ездишь? — удивленно воскликнул Стив, взирая на то, как Наташа залазит в эту реликвию. — Мне по-твоему разъезжать на чёрном кадиллаке? — язвительно спросила Романофф и захлопнула дверь. Разговор окончен. Стиву ничего не оставалось делать, как испустить тяжёлый вздох и залезть на заднее сидение. Все как он и ожидал: дверь скрипела при открытии, машина просела как только Стив присел, и отвратительный запах. Роджерс скривился и попробовал открыть окно, но рычажка даже не было предусмотрено конструкцией. Он уставился на водителя автомобиля, что выглядел как чертов охранник президента: чёрный костюм, выбритые волосы под нолик и солнцезащитные очки. — Окна не открываются, они пуленепробиваемые, — словно прочитала его мысли, заявила Романофф. — Будто кто-то будет стрелять в старый фольксваген, — пробурчал в ответ Стив и попробовал умоститься удобнее на сиденьи. А тем временем Будапешт мелькал за окном, показывая свою утреннюю сторону, ещё не перегруженную уставшими людьми. Будапешт отличался от Нью-Йорка настоящей старинностью и богатой историей, о чем говорили многочисленные здания намного раннего периода, чем самые старые дома в Америке. Стиву нравилась здешняя атмосфера, хоть как бы бегло она не ускользала мимо разваливающейся на ходу машины, что так быстро мчала прочь от работяг, спокойно бредущих по тротуару. У этих жителей нет забот как бы забрать камни бесконечности у русской киллерши и спасти человечество, они просто идут на работу, чтобы вычеркнуть ещё один день из жизни. И внезапно Стива пронзает воспоминание того бедного мальца, чей кошелёк все ещё покоится в кармане штанов Роджерса. Острое чувство стыда поглотило все сознание Стива, не давая ему возможности нигде укрыться от самобичевания. Он подлец, крутилось в голове Капитана и вся красота за окном внезапно потеряла свой блеск. — Черт, — тихо выругался Стив и спрятал лицо в ладонях, словно так можно было укрыться от своей вины. — Что такое? — встревоженно спросила Наташа и попыталась изогнуться так, чтобы увидеть Стива на заднем сиденьи. — Лучше следи, чтобы в нас никто не стрелял, — отрезал Роджерс и обессилено откинулся на спину сиденья. Они ехали в абсолютной тишине на протяжении нескольких минут, каждый занятый своими мыслями и тяготами, и лишь спертый воздух в машине был единственным, что их объединяло. — Мы приехали, — заявила Наташа, вылезая из автомобиля. Этому Стив был безмерно рад и с облегчением покинул эту развалюху и странного водителя в придачу, надеясь, что он не работает водителем Наташи на постоянной основе. На постоянной основе, прозвучало так, словно Стив сам намеревался тут надолго обустроиться под крылом Романофф, и от этого его немного передернуло. — И что дальше? — спросил Капитан, наблюдая как фольксваген уезжает прочь. Он осмотрелся по сторонам, выглядывая на улице какое-то здание, что может походить на штаб-квартиру КГБ или выглядеть настолько невзрачно, что внутри окажется целый склад химического оружия. Но пока что он видел не многоэтажные жилые дома и книжный магазин прямо перед ним. Именно туда и направилась Романофф после того как оторвалась от своего телефона. — Что мы здесь делаем? — спросил Стив, окунаясь в запах книг и приглушенного света. — Покупаем тебе путеводитель по Будапешту, — съязвила Наташа. Пока она не видела, за ее спиной Роджерс ухмыльнулся, оценивая по достоинству ее чувство юмора при наличии ран и дикой усталости. Вот что с собой забрала в будущее Наташа, оставив все плохое позади, и это не могло не впечатлять его. Это не могло не заставлять все больше придаваться сравнению двух копий Чёрной Вдовы. — Ты можешь понять где здесь находится классика? — спросила Наташа, растеряно оглядываясь по сторонам. — Ты не знаешь венгерский? — удивился Стив. — Я думала, ты меня знаешь, — буркнула она и, как подумал Роджерс, однозначно скривила гримасу. Все ещё суматошно разглядывая вокруг полки с книгами, Наташа не заметила женщину, выходящую из-за очередного стеллажа и непременно столкнулась бы с ней, если бы не Стив. Он молниеносно схватил Романофф за руку и потянул на себя, испытывая при этом маленькое наслаждение, ведь не только она всегда руководит ситуацией. Наташа оказалась прижитой к торсу Капитана и, запрокинув голову, удивленно взглянула ему в лицо. Даже рана не мешала ей стоять так близко к нему. Или ему к ней. — Хотя бы гражданских не сбивай на своём пути, — прошептал Стив, а затем виновато улыбнулся старой женщине. — Поздно тебе наводить меня на правильный путь, — так же тихо ответила Наташа, прищурив глаза. Роджерс невольно засмотрелся на ее пухлые губы, которые так часто изгибались в самодовольной улыбке, от которой ему становилось чуть теплее, а порой и вовсе жарко. Ведь ниже губ всегда располагалось шикарное тело Романофф, при виде которого притворяться, что ничего не замечаешь — пустая трата времени. Мимолетные воспоминания сильно выбили из колеи Стива и он неловко отпустил ее руку и отошёл на шаг назад, словно его внезапно окатили холодной водой. Это две разные Наташи, напомнил себе он. — Странный ты, — подозрительно глядя на Стива, констатировала Наташа. — Чего явно не скажешь о тебе, — пробурчал Роджерс. Романофф всё-таки решила спросить у консультанта где находится стеллаж с классикой и, даже улыбнувшись в знак благодарности, стала судорожно искать что-то глазами. Через несколько минут она вытащила какую-то книгу довольно в мрачной обложке и стала листать страницы. Это немного озадачило Стива, но он продолжал наблюдать за процессом с любопытством. Он понимал, что они пришли сюда не книги на досуг покупать и уж тем более не разговаривать о литературе, но зачем Наташе листать страницы одной из классических книг, да и ещё прежде, чем зайти домой и переодеться. — Что это? — слишком громко спросил Стив, увидев как Наташа достала конверт из книги. — Ещё громче и я прямо здесь заставлю тебя кричать от боли, — прошипела Наташа, прожигая взглядом американца. Стива очередное запугивание задело прямо за живое и он шагнул вперёд, вдавливая Романофф в стеллаж с книгами. Она думает использовать его в своих целях, дразнит все время запугиваниями и шантажирует камнями, но так и не ставит четкой договоренности, словно Стив — собачка. И последнее сравнение в его собственных мыслях довело Роджерса до точки кипения. — Ты говоришь четко что тебе нужно от меня. Одно. Я это выполняю и ты отдаёшь мне камни, отпускаешь и больше не угрожаешь, — сквозь зубы проговорил Роджерс, учащенно дыша. — Ты просишь больше, чем отдаёшь, — бесстрашно ответила Романофф. — А я тебе предложить больше не могу, — честно сказал Стив, прислонив руку справа от головы Наташи. На минуту она замолчала, практически не моргая глядя на своего новоиспечённого напарника-заложника. Он готов был провалиться под землю от такого длительного зрительного контакта с живой Наташей, если бы не ярость внутри. — Ты поможешь мне убить Бартона. Прозвучало как гром среди ясного неба и сердце Стива сжалось, но он этого не показал. Он ещё придумает как остановить это безумие. — А теперь скажи что у тебя в руке и уходим отсюда. — Это наш пропуск на особенную вечеринку к мэру Будапешта. Роджерс и вовсе не видел связи между убийством Клинтона и тусовкой у мэра, но у русской выведать информацию сродни попытке потушить огонь бензином. — Я удовлетворила тебя? — привстав на цыпочки, шёпотом спросила Наташа, едва ли не передавая свои слова из губ в губы. — Тебе ещё до этого далеко, — отрезал Роджерс и отступил.