Будапешт

Стив акцентировал внимание на каждой капле, что касалась вначале его спины, а потом быстро скатывалась вниз, прокладывая свой путь через все тело вниз. Так ему было легче не взорваться от мысли, что сейчас находится в ванной у Наташи Романофф, в самом центре логова русской киллерши. Но пока прохладная вода омывала его кожу, а заодно и разум, и дарила чувство свежести, его это мало волновало. На данный момент он наслаждался тишиной внутри и снаружи, лишь звук воды, разбивающейся об поддон керамической ванной, был источником реальности, такой сейчас чужой и ненужной. Подумав, что уже истратил изрядное количество воды и достойно ударил по счёту коммунальных услуг Наташи, Стив принялся выискивать среди многочисленных баночек гель для душа. Везде красовались непонятные слова на непонятном языке с непонятыми рисунками и логотипами. Это все ужасно смутило Роджерса и он нахмурился так, словно перебирал в руках камни бесконечности, а не различные побрякушки для красоты. Спустя несколько минут тщательного изучения содержимого баночек, глаза Стива словили маленькое, но такое приятное словосочетание «shower cream», и он словно заново родился. Открыв большим пальцем крышечку, Роджерс выдавил в ладонь немного содержимого и растер фиолетового цвета гель в руках, вдыхая полной грудью черничный запах. Только Наташа Романофф, чуть ли не каждый день ломая людям жизни и пятная свою гордость их кровью, может мыться гелем для душа с запахом черники. Гребанная фруктовая принцесска. Покончив с душем, Стив завернул махровое белое полотенце вокруг бёдер и взглянул на себя в зеркало. Не мешало побриться, чтобы не превратиться в животное, а точнее подручного кролика Наташи, и об этом, как ни странно, позаботилась Романофф: рядом с умывальником лежала новая, все ещё запакованная бритва и пенка для бритья. И все это уже было по их приходу в ее квартиру. Удивительно, что все исполняется так молниеносно и на высшем уровне, а она ведь даже не заместитель босса, а просто наемный убийца. Раздался стук в дверь. — Ты там решил ноги побрить? — крикнула через запертую дверь Наташа. — Что не сделаешь за твой счёт, — крикнул в ответ Стив, любуясь гладкой кожей на лице в зеркале. — Засранец, — прозвучало намного тише, но все же достаточно отчётливо для Роджерса. Он ухмыльнулся, чувствуя себя слишком свежим, бодрым и довольным, чтобы как-то реагировать на ее слова. Как бы ему не хотелось взять Наташу за плечи, хорошенько встряхнуть и вставить мозги на место, сказать, что убивать не обязательно, разбудить в ей милосердие. Но она дойдёт до этого сама, сам себе ответил Стив. Ему нужны лишь камни и живой Бартон, а остальное уже не его заботы. Он вышел из ванной и сразу наткнулся на колкий комментарий. — Мы из-за тебя опоздаем! — злобно крикнула Наташа. Она металась по своей комнате в одном нижнем белье, выискивая что-то в разных ящиках и с недовольством закрывая их обратно. Стройное подкачанное тело с рельефными мышцами, что проскакивали под кожей при малейшем движении, приковали взгляд Стива и перекрыли ему доступ к кислороду. На ней было красивое кружевное белье, цвета темной вишни, прикрывая минимальную площадь оголенной кожи. Тёмный цвет прекрасно сочетался с ее, как казалось, выбеленной аристократической кожей и огненными волосами. Если Роджерс сейчас же не сделает вздох, он просто потеряет сознание и рухнет прямо здесь на полу. — И на что ты уставился? — возмущённо спросила Наташа, застыв посреди комнаты. А затем она сама невольно задержала взгляд на его оголенном торсе и одна ее бровь полетела вверх. Со стороны эта сцена могла бы смахнуть на супружескую ссору в самый разгар их совместной жизни, если бы они только не хотели убить друг друга. По-настоящему. — Что ты ищешь? — придя в себя и специально отводя взгляд от Наташи, спросил Роджерс. — Не твоего ума дела, — буркнула в ответ Наташа, продолжая свои поиски. — Твой смокинг уже готов на кровати. И снова Стив был изумлён скорости выполнения всех задач, что Наташа отдавала… агенству, своим людям, кгб? Он даже представить не мог кто она в этой цепочке тайных агентов и кто на неё может работать, но кто бы это не был, выполняет он свою работу исправно. Роджерс оглядел свой смокинг, который был обычным чёрным костюмом с белой рубашкой, и засмотрелся на постель, на которой и лежал его вечерний наряд. Темно-серая шелковая простынь обрамляла ложе Наташи, создавая идеальный контраст с белым деревом, что создавало каркас кровати. Невольно Стив отметил, что вся комната Наташи была в оттенках белого и серого и единственным лучем яркости и буйства были волосы Романофф. Белый стол, на котором ничего не было, кроме пары карандашей и блокнота, белый шкаф с вставным зеркалом в полный рост и светло серые обои. Никаких рисунков, картин, мелкого хлама, бардака и разбросанных вещей. Все строго, чисто и минималистично. А ещё депрессивно и чертовски угрюмо, подумал Роджерс, окидывая взглядом пустые углы комнаты. Когда он переоделся в ванной и ещё раз довольно провёл рукой по гладкой коже на лице, то вернулся в спальню, где Наташа уже дралась не с ящиками стола и шкафа, а с молнией платья. Не взирая на довольно подкаченное тело, ее спина все равно оставалось женственной и утончённой, словно она и не ходила каждый день убивать, а всего лишь показывала детям в школе как решать математические уравнения. — Тебе помочь? — спросил Стив, немного поверхностно наблюдая за ее беспомощностью. — Я сама, — отрезала Романофф и молниеносным движением застегнула молнию. Стив лишь устало закатил глаза и решил присесть на кровать, чтобы не стоять посреди комнаты как чучело. — Может, ты посвятишь меня в сегодняшнюю операцию? — спросил Стив, следя за тем, как Наташа подходит к зеркалу с помадой. — Все что тебе нужно делать это улыбаться и кратко отвечать на повседневные вопросы. Ты мой муж из Америки, Карл Претц, учитель истории, в бывшем профессиональный боксёр. У тебя нет семьи, единственный луч надежды в твоей жизни это я, — ввела в курс дела Наташа, а затем принялась обводить нижнюю губу красной помадой. — И какова твоя роль в этом? — решил даже не оспаривать глупую историю про бывшего боксера Стив и просто узнать кого на сей раз лишат жизни. Она докрашивала губы красным и Роджерс невольно вспомнил тот вечер, когда ее губы изгибались в приятной улыбке, все так же накрашены красным, вот только ее глаза блестели от счастья, а не убивали. В тот вечер она стояла за барной стойкой в белой блузке, что так откровенно была расстегнула на груди. В ней не было тревог, забот и заданий, она была сама собой — она было просто свободной Наташей с улыбкой, играющей на красных губах. Но она смотрела на Брюса и улыбалась ему. А Стив тогда сказал ему «Действуй, вы оба заслужили на счастье». Его губы говорили это, а его руки хотели размазать его лицо, не оставив и чистого невредимого места. Только бы Наташа не могла смотреть на его лицо без отвращения. Как же хорошо, что это прошло, заставил себя так подумать Стив. — Мое дело нечаянно отравить мэра, чтобы мои люди смогли поставить на его место своего, — налегке ответила Романофф и закрыла помаду со щелчком. — Неужели они не заподозрят тебя никак или не станут меня проверять по базе?.. — Я создала твою личность, не беспокойся, — так же беспечно продолжала она. — А за меня тебе точно переживать не стоит. — У него же есть дети, жена… — А у тебя обещание и твои камни. Она разрезала этими словами воздух. Ему ком застрял в горле от того, как он хотел облить ее обвинениями и гадостями, его просто тошнило от ее равнодушия к человеческой жизни. Но он сидел и молчал. А она достала из-под кровати кейс. — Он все это время лежал здесь?.. — почти шепотом спросил Стив. Наташа присела на корточки в своём красном облегающем платье из шёлка прямо перед Стивом и положила одну руку ему на колено. — Иногда можно смотреть не на белье, а чуть глубже, — хрипловатым голосом ответила Романофф и улыбнулась одним уголком губ. Он отобрал у неё кейс и удостоверился, что камни на месте. Облегченно вздохнул, закрыл кейс и положил его обратно под кровать, при этом едва ли не сталкиваясь лицами с Наташей. Он даже не думал о варианте, где вырубает Наташу, забирает у неё свои поддельные документы и сваливает с камнями в Америку, где постарается решить проблему. Ему до тошноты было противно смотреть на неё, поэтому сделает свою часть работы сегодня, придумает что делать с Бартоном и свалит к чертят собачьим. — Вставай, помнется платье, — властно сказал Роджерс, поднимаясь на ноги. Стоя в полный рост при Наташе, что до сих пор сидела у его ног, он взял ее за подбородок, игнорируя всеми силами ее хищный взгляд и хитрую ухмылку. — Я покончу с тобой сегодня.