Будапешт

Иван Он гортанно рычал, крепко сжав зубы, чтобы не наделать шуму и не привлечь внимание соседей. Пакет со льдом, обмотанный его же грязной рубашкой, присосался к оголенной коже, под которой ныло сломанное ребро. Холод снимал воспаление и глушил боль, но дышать все равно приходилось рывками, не на полную, так, чтобы меньше задействовать грузную клетку. — Сукин сын! — наконец-то дал волю чувствам Иван. Выкрикивая это ругательство, он во всю вспоминал того засранца с дома мэра, который и сломал ему ребро. Он никогда ранее не проигрывал, не считая раннего детства, когда он был слишком уязвим из-за эмоций и родительской любви. Иван всегда побеждал и всегда убивал тогда, когда ему нужно было. А тут вылез новый друг Наташи и, практически не надрываясь, смог противостоять ему. — Соберись! — крикнул сам себе Иван, отбрасывая прочь уже оттаявший пакет со льдом. Он взял эластичные бинты, всегда лежащие в нескромной аптечке под кроватью и принялся обматывать свой корпус, специально фиксируя верхнюю часть грудной клетки, чтобы обездвижить сломанное ребро. У него в голове не укладывалось, как сегодняшняя миссия могла сорваться и ещё помешать дочери выполнить собственное задание. Глупые эмоции его переполняли, вот и был ответ. Иван готов был сам себя избить до полусмерти за глупое вмешательство чувств в его светлый, всегда трезвый разум. Резвость, злость, отчаяние затопили его при виде того, как Наташа путается с непонятным мужланом, который мешает ей. — Черт! — снова выкрикнул Иван, но лишь вполголоса, все ещё переживая, чтобы соседи его не услышали. Он снимал в Будапеште старый, как этот мир, номер в таком же старом и забытом Господом отеле на окраине города. Здесь явно бегали крысы по ночам, устраивая забеги на смерть с тараканами и пауками. Обои на стенах отклеивались в разных местах, шторы не стирались несколько лет, от чего их бордовый цвет давным-давно превратился просто в чёрный. Кровать скрипела даже при маленьком вздохе, а вода из-под крана текла так медленно, что легче было пойти скупаться под дождём. Но это все равно был комфорт по сравнению с некоторыми ситуациями, в которых Ивану приходилось спать на голой земле под взрывы гранат и человеческие вопли. Он присел на кровать, положив обе руки себе на колени, как это делали фараоны Древнего Египта. В какой-то мере он лишь пытался сам себя переубедить, что таким образом полностью все контролирует. Да, Иван все контролирует: и жизнь того подонка из Америки, и жизнь собственной дочери. Одна пуля в голову и Наташа вернётся в русло нормальной жизни, где всегда будет на высоте. Уж любимый отец об этом позаботится. Стив Роджерс очень потешался возможности увидеть настоящий гнев Наташи Романофф. Она словно стала воплощением Зевса, метающего молнии направо и налево, и это только одним взглядом. — Ты с самого своего появления подсыраешь мне всю малину! — кричала уже во всю Наташа, как только они вернулись в номер. Всю поездку от дворца мэра назад в номер сопровождалась лишь звенящей тишиной, нервным подёргиванием правой коленки Наташи и самодовольной ухмылки Стива. О да, он сорвал план, такой важный и нужный для нее. Он чувствовал привкус маленькой победы, хоть и сердце щемило от того, что он видел как Наташа не то в ярости, не то в разочаровании. Она избежала убийства и в итоге злится. Это Стиву не нравилось. — Мне стоило тебя убить ещё при нашей первой встречи! — кричала дальше Наташа, бросая туфли с ноги об стену. — Так какого черта этого не сделала? — уже не сдержался Стив и крикнул на неё в ответ. Они больше не ручались за логику своих мыслей или правильность слов, ведь если трезво разобрать ситуацию, то можно было найти сразу же ответ. Можно было не устраивать скандал. Можно было бы просто убить друг друга, можно было бы мирно разойтись, можно было бы вырубить Наташу и забрать камни, можно вырубить Стива и оставить его без кейса. Но нет, сейчас им надо было лишь изливать ярость друг на друга, никак иначе. — Я тебе не так уж и нужен ради того, чтобы убить Бартона, не много ты о нем спрашиваешь у меня! — продолжил кричать Стив, при этом гневно развязывая бабочку на воротнике. — Я как раз хотела этим заняться! — крикнула в ответ Наташа и стала нервно расстёгивать молнию на спине. Получалось у неё так себе, потому что руки тряслись от гнева как в лихорадке, и замок усердно не хотел поддаваться. Роджерс так и захотел подойти к ней и помочь снять с этого прекрасного тела такую лишнюю ткань, лишь ещё больше дразнящую его… Стив сам себя остановил на этом потоке мыслей и немного потрусил головой, как собака, что пытается согнать блох с головы. Тем временем Романофф наконец справилась с платьем и оно моментально упало на пол, словно красная молния рассекла пространство в этой комнате. Нить, связывающая мозг и лёгкие, внезапно оборвалась с треском, и синхронная работа двух органов остановилась. В организм Стива перестал поступать кислород. — Что, внезапно перехотелось меня задушить? — ядовито спросила Наташа, заметив животный взгляд Роджерса на себе. Новая волна ярости очистила мозг Стива и кислород так внезапно поступил в лёгкие, что в глазах немного помутнело. Как она может стоять совсем рядом, такая привлекательная и открытая, а из ее рта вырываются такие омерзительные едкие фразы? Но он не успел подумать над ответом, потому что раздался стук в дверь. Брови на лице Наташи едва ли не сошлись вместе на переносице, настолько она была не готова к такому развитию событий. Увидев замешательство Наташи, Стив сам невольно зыркнул в сторону двери, предполагая кто же это мог быть. — Ты кого-то ждёшь? — тихо спросил Роджерс, никак не шевелясь. Вместо ответа, Наташа лишь кинула предостерегающий взгляд Стиву и на носочках стала подходить к двери, что выглядело довольно комично, учитывая, что на ней было только нижнее белье. Шпионка в чем мать родила, мать его. — Что вам нужно? — крикнула через все ещё закрытую дверь Наташа, когда посмотрела в глазок. — Вам пришла посылка! — донеслось в ответ на ломанном английском. Стив сам прошёл в коридор, чтобы быть ближе к происходящему, потому что нутром чуял, что не заказанная посылка в съемную квартиру шпионки пахнет чем-то скверным. — Вы явно ошиблись квартирой, молодой человек! — не унималась Наташа. Роджерс снова прикипел взглядом к телу Романофф, а в особенности к изгибам ее спины. Так хотелось прикоснуться, сначала едва уловимо, лишь провести подушечками пальцев по ее нежной коже, а затем грубо схватить, чтобы почувствовать рёбра под ее тёплой плотью. — Мисс, я чётко записал адрес, даже написан на упаковке! — снова раздался приглушённый голос за дверью. — Как же вы меня все достали… — сквозь зубы прошипела Наташа и стала открывать дверь. — Мисс, с вас будет пять евро, — сказал молодой человек, как только дверь открылась. На пороге стоял мальчишка, по правде говоря, ведь он весь был щуплый, низкого роста и с мелкой россыпью прыщей на лице. Он был одет в чёрные джинсы с дырками, через которые виднелись острые коленки, джинсовку и серую футболку. Явно не походил на наемного убийцу, даже если вся его семья убивала за деньги на протяжении трехста лет. А вот глаза мальца стали прямо в два раза больше при виде полуобнаженной Наташи, и видно было, как ему приходилось трудно дышать. И так же сложно сдерживать своего маленького друга в штанах. — Это ещё за что? — возмутилась Романофф, театрально положив одну руку себе на бедро. — Считай это моральной компенсацией его семье, — раздался новый голос, более низкий и хриплый, чем у мальца. Доставщик посылки лишь успел повернуть голову вправо, в сторону звука, чтобы получить пулю прямо в лоб, а не в висок. Брызги крови, такой яркой на фоне приглушенного света на лестничной площадке, попали на Романофф и дверь. Стив готов был рефлекторно сощурится от громкого звука выстрела, но осознал, что его барабанные перепонки целы. Видимо, убийца работал с глушителем, проскочила у него в голове, но вслед за этим в его голове быстро закрутились шестеренки. Надо закрыть дверь. Роджерс кинулся к Наташе, по инерции толкая ее вперёд на закрывающуюся дверь. Она сама ещё не до конца понимала, что произошло и что должно произойти потом, поэтому даже не сопротивлялась. Когда осталось каких-то пять сантиметров до полного закрытия, мужчина подставил свою же ногу и стал ломиться в ответ. Вслед за этим он мигом просунул дуло пистолета в проем и выстрелил. Это никак не задело ни Стива, ни Наташу, но дало тот эффект, на который рассчитывал убийца — на секунду Роджерс отвлёкся, не осознавая ослабил хватку рук на двери, и дал возможность проникнуть чужому внутрь. — Возьми его на себя, — кинула Наташа в то время как уже бежала прочь от двери. Стиву даже не хватило времени осознать, что его только что бросили в драке с человеком, который вряд ли пришёл конкретно за его головой, ему пришлось сразу же отбиваться от нападающего. Где-то мимолетной мыслью он успел сравнить нападающего с тем мужчиной, который атаковал Стива в ванной мэра, и отметил, что это два разных человека, от чего, в принципе, ему стало ни холодно, ни жарко. Пушка все равно была не у него. Они обменялись парой ласковых ударов по туловищу, удачно врезались в стенку, упорно пытались попасть кулаком по лицу, и все это за какие-то десять секунд, после чего Стив наконец-то смог выбить пистолет из рук незнакомца. Затем произошёл блестящий залом рук и мужчина впечатался лицом в гипсокартон, тяжело дыша. — Как раз на готовенькое, — пропела Романофф, появившись справа от Роджерса. Брызги алой крови теперь попадают на лицо Стива и все происходит совсем не как в замедленной съемки, а наоборот — слишком быстро. Слишком быстро Наташа выхватила пистолет, слишком быстро нажала на курок, слишком быстро кровь заполонила все в глазах Стива, и слишком быстро он отпустил уже мертвое тело, что бахнулось об пол, как какой-то мешок. — В тебе нет ничего человеческого, что ты так просто убиваешь человека, которого блядь можно было допросить и узнать какого черта он убил невинного? — заорал не своим голосом Роджерс, чьи совесть и честь готова были взорваться внутри от негодования. — Может, мне ему ещё чай надо было предложить? — закричала в ответ Наташа, с не меньшим негодованием. Роджерс обессилено завыл и запустил пятерню в волосы, словно так можно было успокоить свои мысли в голове. Как она может быть таким монстром?! — Ты поступаешь не просто иррационально, а глупо! И так чертовски бесчеловечно! — продолжал кричать Стив, уже расхаживая по коридору и пялясь на труп. — Перестань вести себя сейчас иррационально и помоги мне убрать два трупа, один из которых до сих пор на лестничной площадке! — Тебе же все равно на этих людей, просто сбеги и поделом! Ему хотелось задушить ее, чтобы умерло все зло в ней, и возродилось добро, которое он всегда видел в ее глазах. Он не мог смотреть на неё со злобой, с которой кричал только что на неё, в его глазах читалась лишь безумная тоска. Боль, вот что он ощущал в этом треклятом городе. И он так хотел, как можно скорее от этого избавиться. — Какого черта ты пытаешься меня исправить и смотришь на меня иногда так, словно я выброшенный в мусорник котёнок? Почему ты делаешь вид, словно знаешь меня? — тихо, но с явным вызовом спросила Наташа. На этот раз она по-настоящему бесилась и не выглядела комично, одетая в одно нижнее белье с пистолетом в руке. Она точно так же задолбалась в этом городе и не понимала что к чему. — Потому что я знаю тебя настоящую, — сквозь безумную боль в сердце, выговаривает Стив и бросается вперёд. Он больше не может терпеть ее столь близкое нахождение, столь живое тело и столь бесящий рот, из которого постоянно вырываются противные слова. И поэтому он прижимает ее к стенке и с силой впечатывается в ее губы. Какое-то мгновение и его руки уже на ее бёдрах, а язык проталкивает дорогу глубже сквозь ее сомкнутые зубы. Пистолет с ужасным грохотом падает на землю и руки Романофф сцепляются на затылке Стива. Они оба начинают просто зверски кусать друг друга, от чего скоро опухшие губы будут болеть, а возможно и кровоточить, но им все равно. Секунда слабости превращается в долгий страстный поцелуй, сопровождаемый грубыми касаниями рук, царапаньем ногтями по коже и редкими стонами. Стив ощущает как животное желание просыпается во всем его теле и ему все сложнее контролировать себя, чтобы не отыметь Наташу прямо здесь в коридоре, рядом с двумя трупами. И вот щелчок. Трупы. Яркая картинка в голове вспыхивает и ослепляет его, так что Стив больно кусает Наташу за нижнюю губу и чуть ли не отпрыгивает от неё. — Вот же блядь. Все, что он смог сказать в ответ на целый рой мыслей в своей голове и едва дышащей Романофф. И он уходит, переступая через мертвые тела и оставляя Наташу в растерянности.