Будапешт

Тихо гудел двигатель автомобиля и едва ли слышно поступал прохладный воздух из кондиционера в салон. Стив не подавал виду, что внутри у него бушуют эмоции и придуманные сценарии из жизни Наташи, а лишь глубоко и беззвучно дышал, подставив руку на окно автомобиля и приложив пальцы к губам. Наташа вела машину спокойно, без резких торможений и игр в шашки на дороге, так что это хотя бы не бесило в данный момент. Солнце уже село за горизонт, оставив Будапешт тонуть в свете фонарей и фар проезжающих машин, что смотрелось довольно сказочно на улицах старого города. Вот только Роджерс не мог насытиться атмосферой сказки и в какой-то степени ему было тошно от этого. Столь прекрасный город, не оценённый, ведь Стиву сейчас не до посещений музеев и старинных храмов. Он в Будапеште и одновременно так далеко от него. — Тебе не кажется, что ты порой слишком много думаешь? — разорвала тишину Наташа. — Как раз об этом я и думаю, — съязвил в ответ Стив. Наташа лишь глубоко вздохнула и, как заметил Роджерс боковым зрением, сильнее вцепилась в руль автомобиля. Это вызвало у него усмешку, тем самым немного расслабив. Может, к черту мысли, а лучше использовать разговор пока есть возможность? — Куда мы направляемся? — Прочь из города, а там я придумаю как выбраться из страны. Подкину тебя, куда скажешь. И отдам камушки, если расскажешь что они в себе хранят, — загадочно сказала Романофф. Ее профиль выражал спокойствие и безмятежность, что совершенно не вязалось с недавно случившимися событиями. Но в какой-то мере он уже к этому привык. Хладнокровная Наташа Романофф, которая таит в себе столько интересного и убьёт любого, кто подберется слишком близко. — Ты ведь уже не часть КГБ, считай, зачем тебе ещё знать что-то о камнях, — прищурив глаза, спросил Стив. — А это женский интерес к безделушкам, — дёрнув плечом, ответила Наташа и едва ли заметно ухмыльнулась. Роджерс сам закусил нижнюю губу, чтобы не выдать свою улыбку и ещё больше отвернулся к своему окну. Город становился красивее, как только тоска внутри стала менее ярко выраженной. — Я не могу сказать точно всего, я и так нарушил кучу всего. Но они приносят власть и погибель. Одновременно. Последние слова застряли комом в горле у Капитана, как только образ Тони Старка появился у него в голове. Но тоска не вернулась, гордость и уважение заполонили спектр чувств, от чего Роджерс смог продолжить дальше вести разговор: — Ты примешь предложение Бартона? Повисло молчание, которого он и опасался. Он знал, что сейчас разговор снова может перерасти в конфликт или ещё чего хуже, но стоило попытаться. Прошло минут пять, таких медленно текущих и томительных, прежде чем Романофф подала голос: — Я думаю как поскорее умотать с этого города, а потом уже подумаю хочу ли снова вмешиваться в это болото. Такой ответ сполна устроил Стива, хоть и все ещё не давал точности, что Наташа образумится. Для комфортной поездки и этого разговора хватило. Приблизительно через двадцать минут они выехали за пределы города и теперь Наташа добавила скорости на практически пустой трассе. Выглядела она спокойной и даже через чур умеренной, но по едва ли поднятлому уголку губ было видно, что ей нравится разгоняться, чувствуя контроль и свободу одновременно. За этим Роджерсу нравилось наблюдать, впервые за эти бурные дни, он ощущал спокойствие, хоть и чуял нутром, что временное. — Черт! — тихо выругалась Наташа и сбавила скорость. — Что? — кратко спросил Стив и нервно заерзал в кресле. — Бензин практически на нуле, нужно искать заправку. Смотри пожалуйста внимательнее на дорогу и если увидишь, отзовись, — не поворачивая голову в сторону Роджерса, ответила Наташа и забарабанила пальцами по рулю. Не то команда, не то просьба, подумал про себя Роджерс и молча уставился на дорогу, делая вид, что усердно высматривает заправку. Вообще поездка его настолько успокоила и расслабила, что искать заправку ему вовсе не хотелось, ведь глаза то и норовили закрыться, а мозг запустить какой-нибудь интересный сон. — Спасибо, что вовремя предупредил, — буркнула Наташа и стала замедляться ещё больше. Он увидел бензоколонки и лампы, светящиеся над ними, и лишь закатил глаза. Всего на секунду она его опередила, а он уже самый медленный ветеран на планете. Может, если бы Наташа знала, что Стив был солдатом во время Второй мировой, она бы относилась к нему с уважением, но ей и так хватит потрясений на жизнь. — У тебя есть деньги или пригрозишь пистолетом? — немного устало спросил Роджерс, привыкнув за пару дней к неординарным способам Наташи решать проблемы. — Проснулось чувство юмора? — ехидно спросила Наташа, но быстро достала пару купюр из кармана кожаной куртки. — Успокоила твою совесть? — Моя совесть просто пытается тебя всеми методами игнорировать, — так же едко отозвался Стив, улыбаясь лишь в глубине души. Наташа едва ли слышно хмыкнула и аккуратно припарковалась возле бензоколонки. Они были единственными посетителями, поэтому Стиву показалось это место немного заброшенным, хоть довольно аккуратным и чистым. Он отстегнул ремень безопасности и открыл дверь. — Я думала пойти расплатиться, — удивленно взглянув на Роджерса, сказала Наташа. — Мне нужно в уборную, так что дай мне наличные и я расплачусь на кассе, — протянув открытую ладонь, предложил Стив. — Ну держи, красавчик в смокинге, — съязвила Наташа и положила купюры ему в руку, при этом окинув Роджерса подозрительным взглядом. И только сейчас Стив вдруг осознал, что он до сих пор как идиот разодет в дорогущий смокинг, который к тому же немного промокший и порванный, а Наташа, как цивилизационный человек, в гражданском. Поэтому он быстро покинул машину, пряча своё недовольное лицо от неё. Расплатившись с кассиром, чьё лицо больше походило на скомканный блин, Стив направился по указателям в уборную. Оказавшись наедине с самим собой, он глубоко вздохнул и подошёл к писсуару. Отлив, Стив застегнул ширинку и направился к раковине, чтобы вымыть руки. Раздался щелчок и скрип открываемой двери эхом прокатился в уборной. Роджерс обернулся, просто рефлекторно, и столкнулся взглядом уже со знакомым лицом. Нападавший в доме мэра снова стоял перед ним со злобным выражением лица и дичайшими глазами. Роджерс быстро оценил ситуацию и остался не особо доволен: мужчина стоял с пистолетом в правой руке, перекрыл выход и явно намеревался не просто Стива напугать, а вот Роджерс был без оружия, в трех метрах от незнакомца, так что обезвредить он его не успеет без лишней дырки в теле. А ещё мысль о том, почему этот тип так сильно хочет убить Стива, конкретно отвлекала от придумывания плана спасения. — Ты больше ей не помешаешь, — сказал мужчина и поднял пистолет, прицеливаясь в Стива. Только Роджерс готов был резко пригнуться и кинуться в сторону кабинок, дабы там начать рукопашную битву, как он замер на месте. Что значат его слова? Кому ей и почему он мешает? Но Стив так и не успел найти ответ или увернуться от прицела, а незнакомец так и не успел нажать на курок, потому что Наташа Романофф выбила с ноги дверь и, не говоря ничего, выстрелила в мужчину. Во второй раз за день Стив видит алые брызги крови, заполоняющие пространство комнаты, и бесстрастное выражение лица Наташи. — Что он сказал? Я не расслышала четко из-за закрытой двери, — спросила Наташа, опустив пистолет. Стив во все глаза смотрел на типа, который задыхался в своей собственной крови на полу, и пялился на Романофф, не пытаясь выстрелить в ответ. Казалось, он тянется рукой к ней, пытается ей что-то сказать, но из-за дыры в горле, не может донести послание. И Стив осознал, что «ей» это Наташа и Роджерс чем-то ей мешал. Свои присутствием, тем, что срывал планы, тем, что пытался ее вразумить. Какой больной на голову человек назовёт этим «мешать»? — Понятия не имею, сомневаюсь, что это было на английском, — соврал Стив и посмотрел прямо в глаза Наташе. — Будешь долго промывать мне мозг, если я его сейчас добью? — снова подняв пистолет, спросила Наташа и изогнула одну бровь. — Потому что он убил кассира, если что. Ты ведь явно переживаешь за невинных гражданских. — Помоги ему. Кратко сказал Стив. Романофф нахмурилась и лишь вопросительно повернула голову. — Ему уже не успеют помочь медики, а так он в агонии. Выстрели ему прямо в голову, прекрати его боль. От лица Ивана Он смотрел на Наташу и одним взглядом пытался показать всю любовь, что он испытывал к ней. Она ведь единственный человек в жизни, о котором он так искренне заботится. Он готов для неё на все, черт, Иван убьёт любого, кто посмотрит на неё не так. А она стоит над ним, глумится над тем, что пробила его чертово горло. Она сломила своего отца и сейчас ещё заигрывает с паршивым американцем. Иван подарил ей лучшую жизнь, где она чувствует власть над людьми, над их хрупкими сердцами! — Выстрели ему прямо в голову. Прекрати его боль. Нет, нет, нет! Я твой отец, я люблю тебя! Пытается кричать Иван, но из его горла вырывается лишь свист и кровь снова пузырится. А затем Наташа нажимает на курок. Он слышит щелчок. А за щелчком уже ничего.